Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 23)

Но еще больше, чем хорошие манеры, Гели ненавидела девчонок, с которыми ей приходилось общаться. Пока мальчишки, вооружившись саблями и пистолетами, с громкими воплями носились по саду, девочки устраивали кукольные чаепития или чинно перебрасывались мячиком. Гели всегда так хотелось поучаствовать в играх мальчиков! Но она была слишком робка, чтобы попросить их об этом. Да ей никто бы и не разрешил. Никто, кроме Конрада.

Да, на том детском празднике, после застолья, когда младшие девочки уселись играть в кукол, а старшие девочки принялись рассматривать друг у друга альбомы и писать в них всякие глупости «на память», — мальчишки, и большие, и маленькие, вместо того, чтобы носиться с воплями, уединились на веранде. Гели подглядывала за ними через стеклянную дверь и увидела, как еще незнакомый ей, очень красивый и очень сильный белокурый мальчик демонстрирует другим навыки обращения с игрушечной шпагой. Он выделывал ею такие замысловатые вольты… Легко и ловко! Другие пытались подражать ему — но ни у кого не получалось, ни у кого. А потом один из мальчишек заметил Гели и захотел ее прогнать, но белокурый мальчик со шпагой открыл перед ней дверь и вежливо пригласил ее на веранду, и начал учить ее обращению с оружием так же, как учил этих мальчишек! Она была маленькая, такая маленькая, на вид — не больше пяти лет, а всем этим мальчишкам было от восьми до четырнадцати, и они смотрели на нее с презрением, все, кроме Конрада… Тогда она узнала его имя: Конрад Лиммер. Он учил ее, и у нее получалось, и он ее похвалил и поставил в пример всем этим мальчишкам. И она была так счастлива тогда, так счастлива, как никогда в жизни!

И она полюбила Конрада, и с той поры думала только о нем, и больше не противилась походам в гости, а даже напротив, спешила на все детские праздники, на которые был приглашен он, старалась чаще попадаться ему на глаза. Правда, больше он ничему ее не учил, но иногда добродушно щелкал по носу. И ей хватало даже такого внимания с его стороны.

Потом они оказались разлучены: Конрад стал юношей и у него появилась другая компания, другие увлечения. Он посещал уже не детские утренники, а взрослые вечеринки. Гели тогда как раз начала читать всякие взрослые книжки, и узнала, что бывает так, что люди предназначены друг другу с самого рождения, или просто обречены полюбить друг друга, вопреки всем неблагоприятным жизненным обстоятельствам: примеров было множество, в основном в классической литературе — Дафнис и Хлоя, Тристан и Изольда, Ланселот и Джиневра, Ромео и Джульетта. В каждой романтической героине Гели узнавала себя, в каждом благородном герое — Конрада. И ей очень хотелось поведать обо всем Конраду, но как раз в тот «читательский» период Гели его совсем не видела.

Как страдала тогда Гели! И как пылко она мечтала!

В мечтах они с Конрадом все время были вместе, и с ними происходило столько замечательных событий и всевозможных приключений, где Конрад мог продемонстрировать ловкость и отвагу, а она, Гели, свою любовь и преданность ему. Иногда такие фантазии кончались гибелью Гели-героини, и тогда Гели-мечтательница горько и сладко рыдала в своей постельке, потому что Гели-героиня умирала за Конрада, на руках у Конрада, с улыбкой на устах, обращенной к Конраду.

Гели одно время взялась даже записывать свои мечты о Конраде, и сцены своей кончины — во всех подробностях. Ей нравилось перечитывать и освежать свои переживания. Но потом произошло несчастье: Гели в отсутствие Магды и Хельмута писала в библиотеке, и забыла там свою тетрадку. Конечно, Магде не хватило деликатности просто вернуть чужое… Она все прочла. Сначала — сама, потом — вслух отцу. Прямо в присутствии Гели, просто умиравшей от стыда и ненависти! С омерзительной улыбочкой Магда сказала, что Гели следует развивать свои литературные таланты. И отец ей поддакивал, и потом еще не раз выражал надежду, что Гели станет писательницей. Гели прямо тошнило от злости, когда он об этом вспоминал… Ведь это были ее тайные записи, ее самые драгоценные мечты, не предназначенные для чужих взглядов! Магда все испортила и испоганила, когда прочла тетрадку. И хорошо еще, отец не догадался, о ком идет речь. Потому что Гели не называла своих героев по именам: только Он и Она. Изначально-то, конечно, Он был Конрадом, а Она — Анхеликой. Но, поскольку Она со временем приобрела черты статной красавицы с ангельским лицом, фиалковыми глазами и роскошными золотыми волосами длинной до колен, Гели поняла, что больше не должна называть Ее своим именем. Это было не совсем правильно и честно. А раз у героини больше не было имени, то и герой его утратил. В конце концов, Гели-то знала, о ком идет речь.

…Хорошо, что герои в тетрадке были безымянные. Если бы гнусная Магда и даже добрый, наивный папочка узнали, как Гели любит Конрада и как о нем мечтает, Гели просто умерла бы на месте.

Одно время Гели пыталась Магде мстить за свои обиды. Но все способы мести, которые она могла придумать, были настолько смешными, детскими. А потом ей еще и извиняться перед Магдой приходилось. И в конце концов Гели оставила эти попытки.

Настоящей местью Магде будет, если Гели выйдет замуж за Конрада!

Правильнее сказать — когда Гели выйдет замуж за Конрада.

Вот уж тогда Магда просто взорвется от злобы! Ведь наверняка же она в него влюблена. В него все влюблены. Но только Гели — юна и прекрасна. Или, по крайней мере, юна. А Магде уже так много лет! И потом, Магда замужем за Хельмутом. А Гели совершенно свободна.

Гели верила, что наступит момент, когда они с Конрадом смогут наконец объясниться, и что за объяснением обязательно последует торжественная помолвка и свадьба. Иначе просто быть не могло! Иного поворота событий Гели не принимала, потому что просто не пережила бы… Потому что только с Конрадом, только ради Конрада, только в мечтах о Конраде жизнь ее имеет смысл.

Графиней фон Шелль Магда стала в 1938 году, когда ее опекун Штюрмер внезапно скончался от удара, не оставив никаких письменных распоряжений относительно своей воспитанницы. Близких родственников у Штюрмера не было, зато дальних было много, и они, как стервятники, накинулись на его наследство. И, естественно, выставили Магду из дома прямо на следующий день после похорон. Закон был на их стороне. Да Магда и не пыталась бороться. Зачем? Ведь на встречу обиженной, но прекрасной сиротке уже спешил благородный рыцарь.

Граф Хельмут фон Шелль, старый знакомый Штюрмера, мужчина унылый и пресный, но благородный и склонный к сочувствию, был до глубины души возмущен бесчестным поведением штюрмеровой родни и немедленно предложил Магде руку и сердце. И Магда с радостью приняла его предложение. В общем-то, выбора особого у нее не было.

Супружество с Хельмутом оказалось лучшим выходом из ситуации. Граф фон Шелль ввел Магду в высшее общество и дал ей не просто имя, а — Имя! К тому же, как и предчувствовала Магда, с ним было легко жить.

Правда, один омрачающий счастье пунктик все-таки выявился: оказывается, у Хельмута была дочка. Анхелика. Впрочем, незаконнорожденная. И к тому же очень некрасивая, угрюмая и белесая. Матери у Анхелики и вовсе не было — какая-то темная история, вроде как она была не то танцовщица, не то проститутка, и после рождения дочери вроде бы сбежала в Аргентину. Хотя, может, осталась в Гамбурге, где ее Хельмут когда-то подцепил и где родилась Анхелика. Может, матушка этого белобрысого чудовища по-прежнему выходит на свою ночную работу и знать не желает о дочери, от которой отказалась сразу после ее рождения. Анхелика носила фамилию матери — Андерс. Хельмут забрал ее из приюта, куда новорожденную девочку доставили прямо из роддома, где бросила ее непутевая мать. Хельмут не знал, что делать с младенцем, стыдился всей этой истории, и потому отдал Гели своей собственной матери. Хельмут не любил обо всем этом рассказывать, но из его редких и скупых реплик Магда поняла, что пожилая графиня фон Шелль куда меньше стыдилась сыновнего грехопадения, а к последствиям этого грехопадения, то есть к малышке Гели, относилась очень даже восторженно. Конечно, она мечтала о том, чтобы Хельмут женился на достойной девушке из старинного рода и чтобы у него родились законные дети, которые будут с честью носить фамилию фон Шелль и графский титул… Но Анхелику бабушка обожала.

Когда графиня фон Шелль умерла, Хельмуту пришлось взять на себя заботы о дочери, но отцом он оказался никчемным, излишне безвольным, и девчонка из него вила веревки. Разумеется, Гели была не в восторге от появления в их доме Магды… Ровно как и Магда была не в восторге, обнаружив, что у Хельмута есть дочь. Впрочем, Магда готова была пригреть сиротку. Пыталась с ней подружиться. Но Анхелика, видно, возненавидела молодую мачеху с первого взгляда. Правда, в первый год все было спокойно, Анхелика соблюдала дистанцию и вроде бы даже побаивалась Магду. Но потом — словно с цепи сорвалась! Девочка оказалась настоящим чертенком и просто не давала Магде жизни. Она лила чернила ей в постель, клей — в туфли, резала ее платья, подбрасывала дохлых мышей на туалетный столик, собирая их изо всех мышеловок в доме, а летом умудрялась добывать еще и дохлых лягушек или даже коровьи лепешки! Магда очень скоро научилась запирать от нее свою комнату, но девчонка проявляла дьявольскую изобретательность: словно целью жизни для нее стало — доставлять Магде всевозможные неприятности! К тому же Хельмут запрещал наказывать Анхелику и все время призывал Магду «пожалеть сиротку». И впрямь: при нем Анхелика смотрелась сущим ангелом! Этаким несчастным котеночком, которого злые люди выбросили за порог — погибать от холода и голода. Сделать жалостное личико для Анхелики не составляло труда. Ровно как и извиниться перед Магдой тихим, робким голоском. Но, разумеется, извинялась она только тогда, когда этого требовал от нее Хельмут. А потом снова принималась за свое.