Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 130)

— Кто был тот, со змеиными глазами?

— Бокор. Черный колдун. Поклоняется злым богам Конго. Я знал его — все чернокожие его знали. Он служил на другом корабле. Он был тогда уже очень силен. Его сила превышала мою. И я рискнул — испросив совета у богов Рады и получив на то разрешение. Я использовал его злую силу, чтобы поднять тебя. А потом не дал ему тебя поработить.

— И сделал это сам? Поработил меня?

— Нет. Ты был свободен все это время. Свободен от всего — кроме самого себя. Кроме собственных чувств. Собственного страха, вины и скорби. Они поработили тебя. Но ты сам это им позволил.

— Но ты же позвал меня! Как за сердце схватил. Ты заставил меня придти сюда! — упорствовал Гарри.

— Я был связан с тобой с того самого дня. Я связан со всеми, кому помог вернуться. И я чувствовал, что тебе плохо. Сегодня ты оказался в моем городе — и я решил пригласить тебя. Чтобы все объяснить. Спрашивай — я отвечу на все твои вопросы. Я хочу, чтобы ты успокоился. Чтобы ты перестал бояться. И не думал больше о том, чтобы убить себя… Эти твои мысли причиняют боль мне. Потому что огорчают богов Рады. Они помогли тебе вернуться — а ты швыряешь им в лицо их великий дар!

— Я не хочу стать чудовищем, — прошептал Гарри.

— Ты не станешь чудовищем. Ты — хороший человек. У тебя светлая душа. Боги Рады любили тебя прежде и еще сильнее любят теперь. Ты совершил много прекрасных поступков. Ты спас женщину и ее дитя. Ты дал им счастье. Ты никогда не станешь чудовищем!

— Но вампирша… Она сказала, что я захочу жрать мясо и высасывать мозги! Ведь я же… Я… Зомби!

— По своему неведению ты называешь себя так. И вампирша твоя была невежественна. Впрочем — откуда ей знать? Она почувствовала, что ты — возвращенный. Твоя кровь для нее была — как яд. Ее чары не имели силы над тобой. Но она не знала разницы между теми, кого Хунгон вернул силой богов Рады — и теми, кого Бокор превратил в зомби силой богов Конго. Вернув твою душу, я опустил ее в твое растерзанное тело. И постепенно она снова приросла к нему. Ты ведь многое вспомнил, ты мог бы нормально жить — если бы захотел. Но не будь меня, будь на моем месте Бокор, желающий поработить тебя… Он поймал бы твою душу и заточил бы ее в тыквенный сосуд. Потом отделил бы от души жизненную энергию и вдохнул ее в твое тело. Вернулось бы подобие жизни — но не сама жизнь. Способность мыслить, чувствовать, помнить — всего этого тело было бы лишено. Оно могло бы исполнять приказы Бокора. И получало бы жизненную энергию из мяса и мозгов пожираемых людей. Это гадко. Это страшно. А как страдают души, заточенные в тыквенные сосуды! И я до сих пор не знаю: простят ли боги Рады души этих несчастных — или покарают за преступления, совершенные их телами? Наверное, простят. Ведь за все преступления их ответственен только Бокор.

— А ты… Ты ответственен за меня?

— В общечеловеческом смысле — наверное, да. Ведь я считаю тебя своим другом, а мы всегда ответственны за друзей, — улыбнулся Джонни. — Но перед богами Рады — нет. Ведь я не командую тобой. Ты сам принимаешь решения. И, если бы ты совершил преступление, наказание за него понес бы только ты сам. Ровно как и за добрые твои дела воздастся только тебе.

— Значит, я никогда… Не захочу высосать чей-нибудь мозг?

— Если ты много будешь думать об этом, Гарри, ты свихнешься. А свихнувшийся человек способен вытворять тако-о-ое! Куда там зомби, вампиру или оборотню.

— Ты смеешься, — буркнул Гарри. — А мне не до смеха! Было… Все это время.

— Я знаю, — кивнул Джонни. — Но теперь ты все понял? Если хочешь спросить еще что-нибудь — спроси.

— В замке Карди я столкнулся с женщиной-вампиром. Она напала на меня и попробовала моей крови. И едва не умерла. Она говорила, что у меня…

— …мертвая кровь?

— Да.

— Гарри, дело в том, что для вампира важна не только и не столько кровь, сколько наполняющая ее живительная энергия. А у тебя этой энергии нет. Однажды ты умер. Мне удалось вернуть душу в тело. И я не взял над тобой власти, как это сделал бы другой. Но ты…

— Я все-таки мертв, да?

— В некотором роде. Но повторяю: тебя не должно это тревожить. Ты просто получил второй шанс. Наслаждайся жизнью.

— Как я умру? Когда — окончательно?

— Я не провидец, — пожал плечами Джонни. — Я всего лишь Хунгон!

— Я хочу знать, как это будет происходить. Я буду умирать так же, как любой другой человек — или как-то иначе? Мне понадобятся вспомогательные средства? Кол в сердце?

— Нет, Гарри, ты ведь не нежить! Ты будешь умирать так же, как любой другой хороший человек. Ты уже умирал. Ты не должен бояться. Ты ведь знаешь, как это происходит. Только для грешников это — иначе.

— Но я же зомби!

— Гарри, я ведь уже объяснил тебе. Ты — не зомби. Ты просто человек, которого вернули.

— Ну, да! Обыкновенный, совсем обыкновенный человек, которого вернули из мира мертвых?!

— Из мира мертвых вернуть нельзя. Тебя развернули на дороге в мир мертвых.

Гарри постоял еще немного, судорожно пытаясь вспомнить что-нибудь еще, что ему следовало бы спросить у Джонни. Но больше ничего на ум не приходило. Поэтому он решил, что пора бы откланяться.

— Спасибо тебе. Ты избавил меня от такого кошмара…

— Но прежде всего — я вернул тебе жизнь, — скромно заметил Джонни.

— И за это тоже — спасибо.

— За это не благодари. Ничто не происходит просто так — и не проходит бесследно. Зло порождает другое зло, а из добра иногда вырастает добро. Иногда. К сожалению, если от зла всегда рождается зло, то от добра — не всегда добро. Там было много жертв — а боги Рады позволили вернуть только тебя. Почему? Я до сих пор не знаю. Но догадываюсь. Возможно, дело в том, что ты должен был помочь одолеть другое зло — то, с которым ты столкнулся в том замке. Возможно — дело в том, что ты должен был спасти эту женщину и ее необыкновенного ребенка!

— Необыкновенного? А чего в нем такого необыкновенного? — удивился Гарри. — Ну, рассказики пишет… Ужасы всякие… Да я этого не люблю. И вряд ли это когда-нибудь издадут. А в остальном — он совсем обыкновенный.

— Ты заблуждаешься, Гарри. Но я хочу, чтобы ты знал. Жене твоей знать не обязательно. Ей это будет тяжело. А ты способен вынести и не такую тяжесть. Этот мальчик — не совсем человек. Он — дампир.

— Дампир? Как-то связано с вампирами?

— Его отец… Видимо, мальчик родился не от человека, а от вампира. От вампира, находящегося в процессе перерождения. Когда тело его еще имеет в себе много человеческого и может породить новую жизнь. От переродившегося, состоявшегося вампира уже не может ничего родиться: мертвое не родит жизни. Но его отец не был еще мертв. Но не был и жив. И он успел укусить женщину, с которой совокупился. Успел укусить — но не успел убить. Или напоить своей гнилой кровью.

— О, Господи! — Гарри почувствовал, как волосы у него на голове весьма явственно зашевелились.

Гели зачала от живого мертвеца! Она никогда не рассказывала, как это произошло. Гарри думал, что Конрад был еще жив, когда они с Гели… А тот, оказывается, уже стал нежитью. Бедная девочка! Что же она пережила! Родила сына от вампира. А потом много лет прожила рядом с ожившим мертвецом другого рода. Живое не рождается от мертвого… Так вот почему у них с Гели нет общих детей.

— Гели не смогла от меня зачать потому, что я… возвращенный?

— Да. К сожалению, чтобы дать жизнь, ты должен обладать той энергией, которой нет в твоей крови.

— Что ж… Зато для вампиров я не аппетитен, — усмехнулся Гарри. — Но я не думал, что у них могут быть дети. У вампиров. Как-то несправедливо, что у них — могут быть, у нас — нет, хотя мы куда как безобиднее.

— Такое случается — но редко. И только у тех вампиров, которые только что были обращены. Женщина-вампир понести не может, но мужчина-вампир может зачать ребенка с живой смертной женщиной. Цыгане, румыны и болгары называют таких детей дампирами. Дампир — прирожденный охотник на вампиров. Он видит нежить. Он чувствует ее. Если вампир один раз попадется ему на глаза — он не сможет скрыться от дампира нигде и никогда. Дампир найдет его. И уничтожит. Ненависть к вампирам — у него в крови. Он никогда не встрянет на их сторону. И он не может стать вампиром. Для дампира кровь вампира — яд. Для вампира кровь дампира — источник великой силы. Так что он не только самый страшный их преследователь, но и самая лакомая жертва.

— Господи, Боже! — застонал Гарри.

— Ты огорчен? — удивился Джонни. — Но ведь это великая честь: вырастить человека, в самой природе которого заложено — стать борцом с таким мерзким проявлением зла, как вампиры! Возможно, для этого боги Рады и помогли мне вернуть тебя… Но ты должен будешь помочь ему. Поддержать. Объяснить, если он еще не понял…

— Так ты для этого меня позвал? Чтобы рассказать про Натаниэля?

— Нет. Я позвал тебя, потому что ты страдал, а твои мысли о смерти заставляли страдать меня. Я впервые вижу этого мальчика. Но когда я понял, кто он, я понял многое и о себе, и о тебе. Впрочем, возможно, мне только кажется, что я понял? Ведь воля богов неисповедима.

— А он знает? Натаниэль знает, что он… Дампир?

— Полагаю, что он должен знать что-то. Не знаю, когда он начал ЧУВСТВОВАТЬ. Оборотни обретают способность превращаться в зверей в период полового созревания. Возможно, так же дело обстоит и с дампирами. А может быть, дампир начинает осознавать присутствие зла вокруг с того времени, как начинает осознавать себя. Я мало знаю о дампирах. Я не могу тебе помочь. Но ты — ты должен помочь ему, Гарри.