Елена Прокофьева – Вампиры замка Карди (страница 105)
— Значит они видели меня?! — ужаснулся Митя.
— Видели. И меня тоже. Мне теперь уже нельзя возвращаться.
— Нас будут искать?
— Наверняка.
— Что же делать?
— Не бойся, — махнул рукой Митя, — Мама не подпустит их ко мне, а значит и к тебе. Она очень сильная… теперь.
— Мойше… ты уверен?! — ужаснулся Митя, — Твоя мама…
— Уверен, — ответил мальчик деревянным голосом, — И не будем больше об этом, хорошо?
Митя кивнул.
— Меня знаешь что интересует, как ты смог напугать вампиров, Митя? Так сильно напугать, что они от тебя убежали.
— Я?! Я напугал вампиров?!
Мойше хмыкнул.
— Ну да. Они не тронули тебя, и мальчишку того бросили.
Митя в растерянности покачал головой.
— Ничего не помню!
— Я думаю, позже ты вспомнишь. Может быть не все, но большей частью. Хорошо бы побыстрее, неплохо нам было бы знать, как отпугивать вампиров. Я, видишь ли, не знаю, как долго мама будет помнить, что меня надо защищать, а не есть.
За истекший день произошло довольно много интересных и значительных событий, и мальчишки поспешили поделиться ими друг с другом. Митя рассказал Мойше о своих исследованиях подвала и о сложенных в одном из помещений телах убитых фашистов, Мойше подтвердил его подозрения, что среди остающихся в живых зреет паника, готовая в скором времени вырваться наружу и, возможно, подарить мальчикам шанс на спасение.
— Они не знают, куда пропадают солдаты, потому что исследовать замок боятся. В первые дни солдаты пропадали по одному, а теперь по несколько за ночь, несмотря на то, что ходят кучей, все в серебре и чесноке. И, ты знаешь, мне кажется, не только моя мама стала… вампиром… Конрад… Есть там такой, преследовал маму своей идиотской любовью, он долго болел, как и мама, перед тем, как она… А потом он пропал. А еще пропала Магда, помощница деда. Но она не болела, просто пропала, так что ее может быть, просто съели. Надо нам бежать отсюда, Митя, боюсь, в скором временем здесь никого живых не останется. Сколько там еще детей в подвале?
— Трое, — пробормотал Митя.
— Надо попробовать вытащить их и удирать в лес. Теперь уже, думаю, никто за нами погоню не устроит, не до нас им.
А на следующий день фашисты действительно устроили обыск в развалинах.
Настоящий обыск, по всем правилам, с целью обязательно найти беглецов и доставить к профессору Гисслеру непременно живыми. Особенно русского мальчика, который считался мертвым и выжил каким-то чудесным образом и — что самое интересное — явился причиной довольно странного эффекта, который исследователи имели возможность наблюдать из укрытия.
Вампирицы успешно заманили жертву, которая достаточно легко поддавалась внушению, и шла уже в их сладкие объятия, когда вдруг произошло нечто странное.
За спиной мальчика появилась тень.
Ни доктору Гисслеру, ни остальным, не удалось разглядеть, как они не пытались, что же пряталось в этой тени, настолько ужасное, что испуганная вампирица, бесславно ретировалась, бросив и старую жертву и новую. В этой тени угадывался силуэт человека, одетый в длинную до пят одежду. Кто-то предположил, что это может быть ряса священника, но точно так же это могло быть и что-то совершенно иное.
Мальчишка остался стоять как вкопанный, даже когда исчезла тень за его спиной, доктор Гисслер решил, что он в шоке и хотел уже послать за ним кого-нибудь, когда откуда ни возьмись из-за деревьев вдруг выпрыгнул его правнук, это еврейское отродье, и утащил мальчишку за собой, куда-то в развалины.
Преследовать их было неразумно. Поиски отложили до утра, справедливо решив, что никуда мальчишки не денутся.
Глава четвертая
Гарри проснулся от того, что услышал рядом с собой стоны. Сдавленные стоны умирающего существа.
Гарри вскочил — и в первый момент был буквально ослеплен тьмой. Костер догорел, не осталось даже угольев. А темнота была сплошная, не проницаемая ни единым лучиком. И эти жуткие стоны! Стонал Джеймс.
— Джеймс, что с вами? Вам нехорошо? — испуганно спросил Гарри, прикидывая, что же могло случиться с англичанином: вроде, он не был ранен во время отступления.
Ответом на его слова был еще более отчаянный стон. И какое-то тихое рычание.
«Аппендицит!» — мелькнуло у Гарри самое ужасное предположение: ведь если это действительно аппендицит — Джеймс обречен умирать в ужасных мучениях.
Гарри нашарил рядом с собой фонарь, включил… И замер, буквально окаменев от ужаса.
Джеймс лежал на полу, возле истлевшей, полуразрушенной двери. А над ним склонились две женщины. Две прекрасные женщины: одна рослая и статная, с тяжелыми рыжими косами, другая — совсем юная хрупкая брюнетка с изящной высокой прической, скрепленной черепаховым гребнем. Женщины держали руки Джеймса разведенными в стороны, словно бы распинали его на ледяном полу, и дружно припав губами к запястьям… Сосали кровь!
Да, да, из-под их губ, вплотную приникших к коже, текла кровь.
Голова Джеймса болталась из стороны в сторону, словно у мечущегося в тифозном бреду, он был страшно бледен, глаза — полузакрыты, и он стонал. А рычали — рычали женщины. Когда свет фонаря на миг ослепил их, неестественно-огромные глаза обеих вспыхнули странным рубиновым пламенем. Но они ни на миг не прерывали своего занятия. Они сосали упоенно, как младенцы. Рыжая в облегающем темно-вишневом платье с открытыми плечами, совершенно неуместном в этом промозглом и грязном подземелье, впилась в левую руку Джеймса. Брюнетка, будто сошедшая с картинки из викторианского модного журнала, в приталенном голубом платье с воздушной и пышной юбкой, с драгоценностями, сверкающими на руках и шее, сосала кровь из его правого запястья.
Гарри вспомнил слова Джеймса, произнесенные совсем недавно… Когда?.. Вчера?.. Несколько часов назад?.. «А знаете, сколько на человеческом теле мест, где крупные сосуды вплотную подходят к коже?» Серебряная цепочка поблескивала на шее Джеймса. Воротник свитера был разодран — до середины груди. Свитер из хорошей шерсти, толстой вязки — чтобы так располосовать, надо было поработать ножом! Или… Когтями? Гарри посмотрел на руки женщин. Нет, не когти… Ногти — правда, очень длинные, острые и какие-то бледные. Впрочем, и кожа бледна, бледнее, чем у Джеймса. И словно бы светится в темноте.
Вампиры!
Гарри наконец смог преодолеть ступор и, взмахнув фонарем, закричал тонким, хриплым голосом:
— Прочь! Пошли прочь!
Кажется, его голос, эхом пронесшийся по подземелью, испугал его самого гораздо больше, чем этих кошмарных женщин. Брюнетка, не отрывая рта от запястья Джеймса, хихикнула. И Гарри вдруг увидел себя со стороны — словно бы ее глазами — и сам себе показался таким смешным и нелепым! Жалкое существо. Человечек. И он услышал… Что-то вроде вкрадчивого шепота, зазвучавшего прямо внутри его головы!
«Человечек! Не суетись. Подожди, придет и твой черед, мы и тебя приласкаем. Наши поцелуи покажутся тебе такими жаркими — и такими сладкими! Тебе понравится. Подожди немного, мы только закончим с твоим другом!»
В первый момент Гарри опешил. А затем — выхватил из кобуры револьвер и направил в голову рыжеволосой. И повторил — уже нормальным голосом:
— Прочь! Отойди от него, гадина, не то я тебе мозги вышибу!
Рыжая вампирша прервала трапезу. В свете фонаря сверкнули длинные, острые клыки. Губы ее были в крови, кровь стекала по подбородку и капала на платье. Она облизнулась, пристально посмотрела в глаза Гарри, словно пытаясь заворожить его взглядом. И вдруг ее фосфорицирующие глаза округлились, словно от удивления.
— Почему ты здесь? — недовольно спросила она. — Здесь тебе не место. Здесь — наши угодья! Здесь можем охотиться только мы! Я знаю, тебе подобные не пьют кровь. Вам нужно мясо, горячее свежее мясо, и сердце, еще не переставшее биться, а главное — мозг! Я права? Тебе хочется высосать его мозг? Но пока он жив, мы будем пить его кровь, потому что мы голодны. А когда он умрет, его мозг уже не сможет насытить тебя, не так ли?
Она засмеялась. Но ее голос и смех почему-то не рождали эха. И это было ужаснее всего. Даже ужаснее, чем ее слова! Настолько ужасно, что Гарри не выдержал.
— Поди прочь, тварь! — завопил Гарри и выстрелил, больше не тревожась, что шум привлечет гансов.
Пусть лучше все гансы мира, Гарри не боялся их так, как эту… Как это… это кошмарное, нереальное существо.
Гул прокатился по подземелью. Гарри показалось даже, что старинные своды дрогнули над его головой. Но рыжая успела пригнуться под его пулей — с нечеловеческой быстротой и гибкостью.
Брюнетка тоже оторвалась от руки Джеймса и зашипела на Гарри.
Гнев настолько исказил лица обеих женщин, что сейчас они уже не казались Гарри красивыми. И даже не слишком-то похожими на человеческие. Одна за другой проступали в них черты сходства с кошкой, крысой, летучей мышью.
— Это ты пойди прочь! — прорычала рыжая. — Ступай к своему господину! К тому, кто вернул тебя! И скажи ему, что здесь охотимся только мы! Людей мало. На всех не хватит.
Страшные зеленые глаза негра вспомнились Гарри.
Огонь большого костра.
Обнаженные черные тела, блестящие от воды и пота.
Странный ритм негритянской пляски.
И голос! Этот проклятый голос!
«Лазарь, иди вон…»
И сразу накатилась слабость, даже коленки подломились, а револьвер будто сам собой выпал из руки. Гарри захотелось спать… Спать… Расслабиться и прилечь… Ведь это же сон, да? Надо просто расслабиться — и тогда ему приснится что-нибудь другое, что-нибудь более приятное.