Елена Прокофьева – Принц Крови (страница 92)

Солдат услышал шелест юбок, прерывистый вздох, полный сладострастия и, с удивлением открыв глаза, увидел, как один из ангелов склоняется над девицей, полулежащей в его объятиях, и целует ее в шею. Словно завороженный, солдат смотрел на лицо молоденькой расфуфыренной шлюшки, видя, как оно преображается, чудовищно быстро превращаясь из пухлого и румяного, просто пышущего жизнью, в иссушенную маску смерти. Он видел, как синеют губы, как закатываются глаза, как истончается кожа, становясь серой, словно пергамент, как некрасиво открывается рот, обнажая зубы. Из девушки словно высасывали жизнь, но она не замечала этого, пока были силы, стараясь теснее прижаться к существу, убивающему ее, и ее последний вздох был стоном блаженства. Перед тем, как отбросить от себя безжизненное тело, ангел рванул зубами горло своей жертвы, но из раны не пролилось ни капли крови. Вампир… Вот значит как на самом деле, они не демоны и не ангелы, — вампиры.

Это последнее предположение было настолько невероятным, что солдат просто закрыл глаза и позволил волнам снова нести себя куда-то в темноту. Он очень хотел бы, чтобы увиденное осталось всего лишь одним из странных видений, которых было так много этой ночью, но это преображение человеческого лица в маску смерти еще будет сниться ему ночами, заставляя холодеть душу. И каждый раз в голову будет являться мысль: эта девушка умерла за него. Потому что, смерть никогда не отдает принадлежащее ей просто так, ей всегда нужна замена.

— Да ничего с ним не сделается, — услышал солдат голос из темноты, снова вернувший его к реальности, — Не слышите разве, его сердце стучит, как молот.

— Мы все равно не можем оставить его здесь. Наступит утро, его найдут и убьют. Снова!

— Вы что хотите, чтобы я его тащил?! Такую тушу?! Ну, знаете… Наймите карету!

— Ты спятил? Где я возьму карету? Ты не видишь, что творится вокруг?!

— Это вы спятили! Сейчас я пойду и найду где-нибудь лошадь!

— Сколько ты провозишься с этой лошадью, прежде чем заставишь ее идти с вампиром?! Скоро рассвет!

Они собрались увезти его отсюда? Это правильно… Здесь оставаться нельзя…

— Я смогу идти сам, — прохрипел солдат, пытаясь приподняться на локте, но ладонь заскользила по мокрым от крови камням, и он снова упал на землю, больно ударившись затылком.

— Лежи и не дергайся! — зашипели на него незнакомцы, оба разом.

— Хорошо, я отнесу его! — злобно сказал один из них, — Но это… Дьявол! У меня просто слов нет!

Солдат хотел было удивиться, каким образом они собираются его нести. С тех пор, как ему исполнилось семнадцать, даже дядька не мог оторвать его от земли, а тот был явно покрепче этих двоих благородных. Однако незнакомец поднял его с земли как пушинку и прижал к себе, частично перевалив через плечо.

— Постарайся держаться! — услышал он ворчливый голос, — Хоть это ты можешь?

А потом они полетели.

Вампиры принесли швейцарца к себе домой, и устроили его на диване в гостиной, поручив прислуге снять с него окровавленную одежду и, по возможности, отмыть. Швейцарец уснул еще по дороге и теперь спал так крепко, что ждать от него какого-то содействия в этом вопросе не приходилось. Он проспал целый день и половину следующей ночи, а проснувшись, уселся на диване и осведомился у горничной, оставшейся, чтобы приглядывать за ним, где его штаны и как пройти в уборную.

— Ваша одежда пришла в совершенную негодность, сударь, — пролепетала девица, совершенно пунцовая от смущения, не смея оторвать взгляд от пола, — А в доме не нашлось ничего, что подошло бы вам по размеру. Наша кухарка Мари взялась сшить для вас нижнее белье, сейчас я проверю, готово ли.

— Благодарю, мадмуазель, — чинно поклонился швейцарец.

Через минуту девушка принесла ему кальсоны и вежливо отвернулась, пока он одевался.

— Теперь идемте, я покажу вам, где уборная.

Солдат ничего не ответил, и, обернувшись к нему, девушка увидела, как тот удивленно разглядывает свой живот, на котором не осталось даже следа от страшной раны.

— Кто ваши господа, мадмуазель? — спросил он, поймав ее взгляд.

— Вампиры, сударь.

— Понятно…

Значит, не привиделось.

Девушка подошла к нему ближе.

— Обопритесь о мою руку, вы все еще слабы, я помогу вам идти.

— Вы очень добры.

Швейцарец осторожно положил ладонь девушке на запястье и пошел за ней следом, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Зрелище было трогательным и умилительным, учитывая, что горничная ростом не доставала ему даже до плеча. Свались он на нее, бедняжке пришлось бы худо.

Когда незадолго перед рассветом вампиры вернулись домой, то застали спасенного ими солдата полусидящим в постели с огромной тарелкой жаркого на коленях, которое он с видимым аппетитом поглощал. Увидев их, швейцарец поднялся с дивана и, одним мощным усилием проглотив все, что было во рту, вытянулся, как на плацу.

Филипп с удовольствием оглядел его с головы до ног. Посмотреть, в самом деле, было на что: помимо высоченного роста швейцарец был еще и великолепно сложен. Ни капли жира, одни литые мускулы.

— А ты хорош, ничего не скажешь, — протянул он, — Право, было бы жаль отдать такого на корм червям. Хотя, конечно, чтобы найти для тебя подходящую одежду, пришлось повозиться… Как твое имя, солдат?

— Жак Лежон, монсеньор, — ответил швейцарец, — Сержант третьего полка дворцовой стражи на службе его величества.

— Больше не на службе, — Филипп кинул на диван штаны, рубаху и камзол, реквизированные им из сундука какого-то мясника подходящих габаритов, — Король низложен и заключен под стражу.

— Герцог Брауншвейгский освободит его, — сказал швейцарец, одеваясь.

Одежда пришлась ему почти впору.

— Не думаю, что Друзья Народа позволят ему это. Стоит австриякам подойти к Парижу, и они убьют короля.

— Но тогда герцог убьет их самих.

— Это произойдет в любом случае, им нечего терять.

Швейцарец помолчал какое-то время, видимо, размышляя, стоит ли проявлять любопытство, и все-таки не удержался.

— Тогда это сделаете вы? — спросил он, и в голосе его невольно прозвучало благоговение.

— Сделаем что? — удивился Филипп.

— Освободите короля.

Филипп на мгновение потерял дар речи, а Лоррен расхохотался.

— Великолепное предположение! — воскликнул он, — Полагаешь, это так просто?

— Полагаю, для вас это не составило бы большого труда.

— Что ты думаешь о нас? — усмехнулся Филипп, — По-твоему, мы боги или какие-нибудь ангелы с небес?

— Вы вампиры.

— И что?

— Вы можете завораживать людей и проникать в их дома. Можете заставить их открыть любые запоры. А они потом и не вспомнят ничего.

— Надо же, какая осведомленность. — проворчал Филипп, — Похоже, кто-то в этом доме слишком много болтает…

— И я даже знаю, кто, — зловеще добавил Лоррен, — Это малахольная Шарлотта, окончательно лишившаяся разума от лицезрения выдающихся достоинств нашего гостя.

Швейцарец слегка покраснел.

— Какая же в этом тайна? — пробормотал он, — Все знают о том, что могут вампиры.

— Вот как? Ты часто с ними встречался? — поинтересовался Филипп.

— Нет. Но у нас в деревне все верили… Бабка рассказывала, что во времена ее молодости какая-то тварь… прошу прощения, вампир поселился на кладбище неподалеку. Днем он закапывался в могилы, все время в разные, а ночью выходил и охотился на людей. Разыскать его было не просто, пришлось все кладбище перекопать. А когда нашли и откопали — вампир просто сгорел на солнце.

— Душераздирающая история, но не кажется ли тебе, что проникнуть в дом крестьянина из швейцарской деревушки не в пример проще, чем в крепость, которую тщательно охраняют и днем и ночью множество людей? Будет затруднительно заворожить их всех. И еще открою тебе маленькую тайну — у нас есть свои законы, мы не вмешиваемся в дела людей.

— Но меня вы спасли.

— Твоя персона, уж извини, несколько менее значительна, чем король Франции, пусть даже и бывший. Скажем прямо, совсем незначительна. Жив ты или умер — никому не интересно. К тому же, у меня нет ни малейшего желания спасать Людовика XVI, он жалкий и никчемный правитель… Есть возражения?

Швейцарец промолчал.

— Если австрияк действительно дойдет до Парижа, пусть сажает на трон дофина, может быть, от него когда-нибудь будет больше толка… Если, конечно, его мать не станет регентшей.

— Я думал, вам небезразлична судьба короля, раз уж он вам родственник…

— Об этом тебе тоже рассказала бабка? — язвительно спросил Филипп, — Все же Шарлотте не мешало бы укоротить язычок… Гражданин Эгалите мне куда более близкий родственник, но я не собираюсь спасать его, случись ему нарваться на неприятности. И довольно об этом! Сегодня, Жак Лежон, твоя служба королевскому дому Франции закончена, ты сражался храбро и доказал свою верность сюзерену, защищая его честь ценой собственной жизни. Я благодарен тебе за это. Теперь ты свободен и можешь искать себе другую работу. А лучше — возвращайся в свою деревню и наплоди детишек… Будет жаль, если такой материал пропадет без пользы. Кстати, корона наверняка задолжала тебе жалование?

— За полгода, — согласился Жак.

— Я тебе заплачу.