Елена Прокофьева – Принц Крови (страница 86)

Комендант крепости не желал сдаваться и, вероятно, в припадке безумия решил, что будет лучше взорвать Бастилию, нежели сдать ее осаждающим, но к счастью ему не позволили этого сделать. Солдаты не захотели умирать, они остановили своего командира и на спешно созванном военном совете приняли решение сдаться.

Над Бастилией был поднят белый флаг, и уже через несколько минут слегка потрепанная, но оттого еще более возбужденная и разъяренная толпа вломилась во внутренний двор главной государственной тюрьмы. Предводители революционеров пытались поддерживать порядок, но, как водится, тщетно. Горожане жаждали крови. Тут же во дворе они повесили нескольких солдат и офицеров, а коменданта обезглавили и, насадив его голову на пику, позже радостно расхаживали с ней по Парижу, празднуя свою первую значительную победу. По пути они разорили еще несколько лавок. Особенно сильно пострадали те, что торговали вином.

Большинство вампиров благополучно проспали это знаменательное событие, когда после заката, они появились на улице, то не узнали город, в нем царила самая разнузданная анархия и, казалось, совершенно никто не собирался озаботиться наведением порядка.

Приняв решение поселиться в Париже, Филипп купил себе дом на набережной Сены, неподалеку от Ситэ и теперь находился в самом центре событий. Спальня вампиров была устроена в подвале и достаточно хорошо укреплена, чтобы проникнуть в нее было довольно затруднительно и людям и огню. Впрочем, в тот день дом не пострадал, ликующая чернь обошла его стороной, к большой радости затаившей за его стенами обслуги.

После наступления сумерек заикающийся от страха мажордом вкратце рассказал своим хозяевам то, что знал, а знал он не так уж много, потому что боялся высовывать нос на улицу: город в руках этих безбожников и бандитов, они громят все на своем пути, и поют свои ужасные песни! Да-да, солдаты поют вместе с ними! Пару часов назад конюх решился выйти, чтобы узнать новости, и, вернувшись, заявил, что мятежники захватили Бастилию! Как такое может быть?! А что происходит в Версале никому не известно! И может быть, — о Боже, Боже правый! — бунтовщики захватили и его тоже!

Мажордом был сильно удивлен, не заметив ни страха, ни смятения на лицах своих господ.

— Ну что ж, похоже, теперь нам не придется ехать куда-то для того, чтобы развлечься, — протянул Лоррен, — В Париже становится интересно. Мне просто не терпится прогуляться, а вам?

Он повернулся к Филиппу и не смог удержаться от улыбки, увидев каким азартом горят его глаза.

— Черт, черт, черт, — пробормотал Филипп, — Они, в самом деле, взяли Бастилию?! Это не просто бунт, это… Я уж и не знаю что! Революция?!

При этом последнем предположении мажордом сдавленно охнул, побледнел и схватился за сердце.

— Да бросьте, — сказал Лоррен, — Французы на такое не способны. Сейчас они сожгут парочку домов, пограбят ростовщиков и перепьются. Потом ужаснутся содеянному, но, чтобы не потерять лицо, пойдут с очередной петицией к королю.

— Наверное… — согласился Филипп, — Но все же… — он недоверчиво покачал головой, — Они взяли Бастилию, Лоррен! Как бы мне хотелось это видеть! Жаль, что все самое интересное происходит днем!

Лоррен притянул его к себе и страстно поцеловал.

— Мы сможем сделать и ночь интересной, — проговорил он, — Представьте, толпы народа, неразбериха, и никаких охотников вокруг! М-м… — Лоррен облизнулся, — Мы славно попируем сегодня. Идемте, ну же!

Когда они уже были у дверей, их догнал несчастный голос мажордома.

— А что делать нам?!

— Пойти и присоединиться к бунтовщикам! — рассмеялся Лоррен, — Быть может, на вашу долю еще хватит вина и девок!

— Запереть дом, погасить везде свет и сидеть тихо, — сказал Филипп.

— А если кто-нибудь все же захочет ворваться?

— Черт тебя возьми, Жером! — простонал Филипп, — Дом защищен магией, ты забыл?! Но если парижанам и это не почем — встречайте их с песнями и кричите о свободе, равенстве и братстве, сойдете за своих!

Интеллигентные парижские вампиры, в изумлении и ужасе от происходящего собирались в доме принцессы города, ожидая от своей правительницы указаний, как жить дальше. Дом мадам де Пуатье был лучше других защищен охранными заклятьями, у всех дверей подобно каменным изваяниям застыли стражи, здесь было сейчас самое безопасное место в Париже. И, хотя вампиры были практически неуязвимы ночью, и могли бы сейчас заняться тем, чтобы подготовить себе надежное убежище на время дневного сна, они так привыкли рассчитывать на мудрость Дианы, что предпочитали быть сейчас рядом с ней.

Кто-то был зол и мрачен, кто-то строил предположения и пытался прогнозировать дальнейшее развитие дел, кто-то делился страшными историями, о которых слышал или свидетелем которых был сам. Одна трепетная вампирша рыдала кровавыми слезами и заламывала в отчаянии руки, рассказывая о том, как отправилась после заката проведать свою подругу, бывшую возлюбленной какого-то известного военачальника, и обнаружила ее дом ограбленным. Окна были распахнуты! И, кажется, пол был запорошен пеплом! Других подробностей несчастная вампирша не разглядела, опрометью кинувшись оттуда вон. Какие-то дамы пытались ее утешать, но было видно, что и сами они перепуганы до полусмерти.

Диана не сразу появилась перед своими подданными, некоторое время она совещалась со стражами, отправленными ею после наступления темноты оценить обстановку в городе, после чего собрала для приватной беседы наиболее старых и мудрых вампиров, составлявших ее маленький совет.

В момент принесения своей принцессе клятвы крови, вампиры устанавливали с ней особенный ментальный контакт, благодаря которому та могла в любой момент мысленно обратиться к ним с каким-то сообщением или призвать к себе. За несколько часов до рассвета все вампиры города, из тех, кто по какой-то причине еще не прибыл в ее дом, услышали приказ явиться.

Филипп и Лоррен откликнулись на него почти последними. Прежде чем нанести визит принцессе, им пришлось вернуться домой и переодеться, потому что после прогулки по городу их одежда была изрядно заляпана кровью. Но, несмотря на вполне благопристойный внешний вид, как только они появились в парадной зале, где Диана обычно устраивала масштабные официальные мероприятия — до сего дня большей частью это были балы или приемы в честь каких-нибудь высокопоставленных гостей, — все присутствующие обратили взоры к ним. И все смотрели на их довольные лица с ужасом и осуждением, а кое-кто, впрочем, еще и с завистью. Зная этих двоих, никто даже не усомнился в том, чем они занимались в охваченном безумием Париже. Как это подло и низко, воспользоваться беспорядками в городе, чтобы иметь возможность без помех нарушить закон!

Только лицо Дианы оставалось бесстрастным.

— Итак, теперь, когда почти все в сборе, я хочу огласить принятое мной решение, — проговорила она, — Поскольку в Париже становится слишком опасно, и король, похоже, не в состоянии в ближайшее время навести здесь порядок, я собираюсь как можно быстрее покинуть город. И предлагаю всем присоединиться ко мне.

Некоторое время в зале царила мертвая тишина, вампиры застыли в скорбной неподвижности. Только что они получили подтверждение того, что их страхи не напрасны, если уж принцесса собралась покинуть свой город, значит оставаться здесь действительно смертельно опасно.

— Несколько наших братьев и сестер уже погибли сегодня в охваченных огнем или разграбленных домах, — продолжала Диана, — Есть и такие, кто просто не отвечает на мой зов, и я не чувствую их… Мы сильны, мы умеем защищаться, но я не вижу смысла рисковать собой, противостоя разъяренной толпе. Сегодняшняя ночь — только начало. Будут еще грабежи и пожары, я достаточно хорошо знаю людей, чтобы предположить, что они не остановятся на достигнутом. Как скоро король сможет восстановить порядок, никому не известно… Я надеюсь, что это произойдет в самое ближайшее время, и тогда мы сможем вернуться.

— Но куда мы поедем? — подала голос та самая вампирша, которая рыдала по погибшей подруге.

— Я хорошо знакома с принцами и принцессами нескольких больших европейских городов, — отвечала Диана, — Уверена, что никто из них не откажется принять нас.

Обговорив еще какие-то мелкие подробности предстоящей эвакуации, Диана оставила своих подданных в десятый раз обсуждать происходящее в городе и пригласила Филиппа с Лорреном в свой кабинет.

— Сегодня вы нарушили закон, — проговорила она, когда они остались одни.

— Ничего подобного, мадам, — улыбнулся Филипп, — Нет ни одного мертвеца, которого вы могли бы предъявить нам в качестве доказательства преступления. Впрочем, трупов в городе предостаточно, вы можете попытаться разыскать среди них какой-нибудь подходящий. Но не советую вам этого делать, — зрелище преотвратное. Горожане убивают неаккуратно.

Принцесса смотрела на него скептично.

— Мне не нужны доказательства. Я могу заставить тебя открыть мне свои мысли, и все узнаю. Но мне даже этого не нужно, я чувствую переполняющую вас силу. Скольких человек вы убили сегодня?

Филипп мгновение помолчал.

— Диана, могу я узнать, почему тебя это интересует? Тебе жаль людей? Ты боишься Совета? Или ты по инерции стараешься вести себя правильно? Не стоит, дорогая. Закон предписывает нам соблюдать осторожность в общении со смертными, чтобы не выдать им тайну своего существования. Сейчас смертным не до нас. Совсем. Никого не озаботит мысль, почему это там в подворотне десять растерзанных трупов, а не шесть, как должно бы.