Елена Прокофьева – Принц Крови (страница 112)
В романах и трагедиях мститель обычно начинает расправу с мелких сошек, постепенно подбираясь к своему главному врагу, чтобы тот сполна изведал ужас перед неизбежной местью. Но так бывает только в романах и трагедиях, чтобы читатель или зритель сполна насладился торжеством героя и страданиями злодея. В реальной жизни главному врагу нельзя позволить подготовиться к расправе, лучше чтобы он и вовсе не знал, что кто-то собирается ему мстить… Особенно если враг — колдун.
Врагом Жозефа-Мари де Камброна был колдун.
Робер де Вазаль, член парижского ковена, он не покинул столицу — видимо, надеялся извлечь какую-то выгоду из происходящих беспорядков. Вполне возможно, воспользовался творящимся в Париже для экспериментов с черной магией: сейчас некому было следить за чернокнижниками, а уж оскверненных церквей и кладбищ, необходимых для совершения обрядов, было так много… Впрочем, о предрасположенности своего врага к черной магии Жозеф-Мари мог только гадать. Точно знал он лишь то, что Робер де Вазаль каким-то образом узнал о миссии, возложенной на семью де Камброн, о хранившихся у них магических драгоценностях, и пожелал завладеть этими дарами.
Исполнители — те, кто ворвался в дом Жозефа-Мари, те, кто растерзал его семью, — они не были никак связаны с колдуном. И даже не были одержимы демонами, как поначалу подозревал Жозеф-Мари. Они были случайными людьми. Колдун просто стоял на углу улицы, на которой находился дом де Камброна, и с помощью своей магии касался разума каждого проходившего мимо. Де Вазаль пробудил в каждом из озлобленных, голодных, уставших от беспорядков людей все самое худшее, что таилось в их душах. Одних испугал неожиданный прилив негативных эмоций, другие же с удовольствием отдавались охватившей их ярости. Они забывали, куда и зачем шли, останавливались, принимались спорить и ссориться друг с другом, а потом переключались в своей ненависти на иной предмет, общий для всех в эти дни, — на проклятых богачей. Когда собралась основательная толпа, де Вазаль присоединился к ним незаметно и как бы естественно. И направил их… А ворвавшись в дом семьи де Камброн и увидев, среди какого достатка и благополучия те живут, околдованные прохожие обезумели и возжаждали крови. Пока остальные грабили дом, де Вазаль искал де Камброна. И место, где могли храниться сокровища. Ему пришлось уйти разочарованным. Он надеялся, что старик вместе с сокровищами укрылся в потайной комнате в доме, и подстегнул кровожадную ярость грабителей. Он надеялся, что крики истязаемых и убиваемых домашних заставят Жозефа-Мари покинуть его убежище. Наверняка, так и случилось бы. Жозеф-Мари не смог бы выдержать… Но он был далеко.
Для своей мести Жозеф-Мари выбрал саламандру. Жестокий способ убийства, к тому же не позволяющий жертве сопротивляться и не оставляющий явных следов насилия. Ведь сожженный труп — это странно, но не наводит на мысли о мести так, как труп, скажем, с перерезанным горлом или с простреленной головой.
Сильф приводил де Камброна к виновным.
Жозеф-Мари следил за ними, и, выбрав удобный момент — когда приговоренный им человек оставался один хотя бы ненадолго — подходил, вынимал из кармана золотой медальон с саламандрой, направлял его на жертву и называл имя волшебной твари. Саламандра приходила на зов и мгновенно обвивала человека своим гибким огненным телом. Почти всегда на крики сгорающего кто-то прибегал. Но никогда никто не мог понять, что это убийство. И никто не заподозрил испуганно стоящего в стороне старичка.
В списке Жозефа-Мари было сорок семь имен.
Колдуна он убил четвертым, как только уверился, что натренировался в вызове саламандры.
А когда умер сорок седьмой, последний из виновников гибели его семьи, Жозеф-Мари де Камброн объявил Филиппу, что пришло время для встречи с фэйри.
— Мы поедем в лес святой Женевьевы. Это на границе с Бретанью. Там есть маленький пруд. Мы встанем на берегу и вы произнесете их имена. От пруда поползет туман, и в какой-то момент мы ничего не будем видеть, но бояться не следует, мой принц, — рассказывал Жозеф-Мари. — Хотя сам я испугался, когда мой дед привел меня, чтобы представить им, и когда я их впервые вызвал… Трудно не испугаться вообще-то, уж очень это все странно. Когда туман рассеется, вам покажется, будто мы оказались в другом месте: на берегу огромного озера. Из озера поднимутся три лодки и устремятся к берегу. Из них выйдут четыре дамы и два господина. Первой на землю ступит Вивиана, фея озера и проводница между мирами. Второй — Моргана, великая фея иллюзий, сестра короля Артура: она наполовину человек, хоть и ушла на Авалон к фэйри, и была ими принята, как равная… Она исполняет главную роль в договорах королев фэйри со смертными. За ней последуют обе королевы фэйри — Королева Лета, Титания, и Королева Зимы, Мэб. И два их Рыцаря. Летний Рыцарь и Зимний Рыцарь. Рыцари исполняют обязанности телохранителей и палачей, но с ними вам не придется иметь дело, да и обе королевы, скорее всего, будут молчать, как и Вивиана. Они не снизойдут до разговоров со смертными. Говорить будет Моргана. Я видел их всего один раз. Обычно Хранитель Тайны — таков мой титул среди фэйри — видит за жизнь их трижды. Когда предыдущий Хранитель передает ему полномочия, когда новый король приходит подписывать договор с фэйри, и в последний раз — когда Хранитель передает полномочия своему преемнику. Иногда Хранителям приходилось на своем веку переживать двух или даже трех королей! И тогда удается лишний раз увидеть фэйри… Ах, мой принц, они так прекрасны, от них исходит такое величие, и в душе рождается такой восторг! Этого не понять, пока не испытаешь сам. Когда они уходят, чувствуешь опустошение. Будто потерял что-то самое драгоценное. Я понимаю людей, которые уходили с фэйри в их страну, которые соглашались стать их любовниками или слугами… Но самые высшие фэйри редко удостаивают смертных своим вниманием. Если только смертный — не гениальный поэт или музыкант, тогда есть надежда… Время, когда правит Мэб — с Мабона по Остару, с двадцать первого сентября по двадцать первое марта. И, соответственно, с Остары по Мабон правит Титания. В зависимости от того, Зима или Лето правят в смертном мире, первой на землю ступит Зимняя или Летняя Королева. Сейчас время Лета, значит, первой будет Титания. Если же вызывать их в Ночь Перехода, собственно на Остару или на Мабон, то они вместе одновременно ступят на землю. Впрочем, я сам этого не видел. И мы не можем ждать до Ночи Перехода. Мы вызовем их в ночь Лугнасад. В ночь на первое августа.
Филипп внимательно слушал его рассказ, стараясь все запомнить. То, что королевы фэйри лично являются на подписание договора, не очень его радовало. Могущество их слишком велико, несоизмеримо велико в сравнении с его возможностями и уничтожить его им будет еще проще, чем вампиру убить человека.
— Ты не боишься представлять им в качестве истинного короля — нежить? — спросил он Камброна.
— Нет, мой принц. Я вообще ничего не боюсь, все самое страшное со мной уже случилось. Разозленные фэйри, конечно, могут утащить меня в свой мир и подвергнуть там вечной пытке… Но может ли существовать пытка худшая, чем та, которую я терплю каждый день, думая об гибели всех моих любимых?
— Очень даже может, — усмехнулся Филипп. — Можно причинить человеку такую боль, что он будет думать уже только о ней и об избавлении от нее, и начисто забудет об утрате любимых.
— Наверняка вы правы, мой принц, вам виднее. Но все же я не боюсь.
— Ты не боишься… А вот я боюсь. У меня нет желания ни подвергаться вечным пыткам, ни умирать.
— Я выучил наизусть договор с фэйри. Там нет ни слова о том, что истинный король не может быть вампиром. Или оборотнем. Или кем-то еще. Он не может быть только фэйри-полукровкой. Это они предусмотрели. Остальное — нет. А фэйри строго держатся слова и буквы своих договоров. Именно поэтому в разговорах с ними надо взвешивать каждое произносимое слово. Иногда они понимают все слишком буквально… Если им это выгодно… И прося об одном, человек получает вовсе не то, чего хотел. Хотя — следуя слову и букве — именно то, о чем просил. Смотря как сформулировать просьбу.
— Мне придется с ними говорить?
— Вы только назовете их имена, и когда они спросят вас, согласны ли вы на продление договора, вы скажете «да». Спросят они трижды. Таков закон. Трижды произнесенное согласие нельзя нарушить. Собственно переговоры буду вести я. Вам же важно заучить их тайные имена. У каждого фэйри три имени. Известное, тайное и сокровенное. Сокровенное доверяют лишь ближайшим родственникам. Тайное знают все в мире фэйри, но используют редко, лишь для вызова. В мире людей тайные имена фэйри мало кто знает… Я даже не уверен, знает ли кто-нибудь, кроме меня… хотя я сомневаюсь в своей исключительности. Скорее всего, у фэйри есть еще какие-то контакты со смертными. И все же тайное имя — драгоценность. Важно произнести его правильно. На языке сидхэ. Тогда вы сможете и в другой раз призвать их.
Язык сидхэ был мелодичным, но некоторые звуки явно напоминали английский, так что тайные имена фэйри дались Филиппу с трудом. Однако до ночи Лугнасад времени было достаточно, и, в конце концов, де Камброн был удовлетворен тем, как принц произносил имена.