Елена Пост-Нова – Три Закона. Закон третий - Воспроизводство. Часть 2 (страница 9)
Мичлав молчал, пока я распиналась. И это молчание выглядело нейтрально. Он будтопредоставил своему ученику право выступить – в рамках обучения. Но в конце концов, послечаса обсуждений, Наместница заметила неладное и задала ему вопрос прямо:
- Господин Мичлав, ну а что же вы думаете на этот счёт? Вы так ни разу и не озвучили своегомнения.
Охотник отмер, бросил на меня взгляд, пожал плечами, сменил позу на своём троне и сказал:
- Решение должно приниматься вами, господа. Мы обрисовали вам ситуацию и предоставили двеопции на выбор. Выгоды одной из них вы знаете сами. Выгоды другой обрисовала Леокади. Еслибы мы имели право принимать такие решения самостоятельно, мы бы это совещание не созывали.
- А если бы вы имели такое право? Чтобы вы решили?
- Хах, ну нет, мы его всё-таки не имеем. Мы – охотники. Наше дело – охотиться на тех, накого скажут.
Наместница прохладно улыбнулась со своей проекции.
- Ну лично вы ещё и дипломат, господин Мичлав.
В итоге она произнесла следующее – весь мир рад возможности избавиться от последнейпечальной необходимости намеренно прерывать чью-то жизнь. Этот шанс человечеству дарим мы, яи Мичлав, и человечество, разумеется, схватится обеими руками за подобную возможность.Весьма скоро бескровная охота вытеснит охоту кровавую – нет сомнения. Рейд, в котороммодулирующее излучение впервые покроет
Но пока это светлое будущее не наступило – устраняйте столько, сколько полагаетсястандартом. На сегодня все вопросы решены? Всем большое спасибо, господам охотникам ни пера,ни пуха.
Если Мичлав лишь иногда бывал дипломатом, то госпожа Наместница всегда оставаласьполитиком… Произнесённую ею речь оспорить было невозможно.
Когда сессия завершилась, Лео с весёлой досадой крякнул:
- Эх, жаль, не вышло! Но, Леока, вы действительно сделали всё, что было возможно в данномслучае. А кстати, на что вы поспорили?
Мы с Мичлавом переглянулись.
- На щелбан! – ответила я за нас обоих.
Не знаю, что было обиднее – ряд бессмысленных смертей в будущем, неудачная попыткапреподнести своё мнение старшим по званию или же очередной проигрыш Мичлаву. Я пыталасьубедить себя, что именно первое. Но к моему стыду, последнее заняло все мысли, жгло как-тоособенно мерзко и не позволяло задуматься о высоком.
По завершении конференции начальник оставил лагерю связь, сказал мне подготовить списокнеобходимого для сборки нового излучателя, а сам ушёл в свой модуль подрыхнуть пару часов,потому что якобы устал. Сквозь обиду я опять с тревогой подумала, как же мы будем охотиться,когда у него распорот бок? От диагностики и прочей помощи он отказался, намереваясьсправиться самостоятельно. Только приказал Лео трепаться по телефону так, чтобы не былослышно ни звука, и предоставил нас самим себе.
Поэтому у меня было время зализать одну рану, нанесённую гордости, и… подготовиться кдругой. Ни о каком выходе на связь и речи быть не могло – я просто поскорее занялась своейработой. Лео, закрывшись в их модуле, с головой окунулся в болтовню с редакцией и со всемисвоими знакомыми. Рем тоже наслаждался общением с внешним миром, но оставшись на посту внавигационной между трансляциями с камер и журналом наблюдений.
Проанализировать списки необходимых и имеющихся деталей не составило большого труда.Разметив все нужные для печати чертежи, я просмотрела и план сборки, чтобы распределитьработу по дням. Всё это было сделано быстро – опыт уже имелся обширный. Задание оказалосьвыполнено, и я вновь осталась один на один со своим досадным проигрышем.
Выходить не хотелось, даже если снаружи светило приятное солнце. Общаться с журналистамитоже не имелось желания – почему-то казалось, что пронырливый Лео может понять что-то помоему серому лицу.
Чёрт меня дёрнул спорить!.. Ведь ясно же, что Мичлав лучше разбирается в охоте, и он лучшеможет предсказать реакцию заказчика на любое предложение! И ясно, что у меня так и неполучается ни в чём его обойти… Пока.
Пока…
Зачем я вообще предложила это пари? Что за детский сад? И одна только глупая гордостьзаставила меня согласиться перевести всё из шутки в… в то, о чём мы в итоге договорились.
Всё нутро похолодело, а по ногам пронеслись ледяные иголочки при мысли о моей «ставке»… Аследом за морозным страхом накатила волна принципиальной злости.
Нет, я не верю, что он себе что-то позволит! Это попросту глупо. Между нами началиськакие-то странные, совершенно бредовые игры!.. Глупо же!
Ни единая мысль больше не посетила мою несчастную голову. Я просто отказалась верить, чтодурацкий спор будет иметь какое-либо продолжение. Включила музыку, свернулась калачиком устенки и принялась просто дрейфовать по сети, даже не заглядывая в письма и новости.Постороннее чтиво и красивые картинки немного развеяли тоскливый холодок в моей душе. Но онвозвращался всякий раз, когда снаружи слышалось какое-либо движение.
Остальные чувства временно отключились. Главный раздражитель и мотиватор спал – и весьлагерь пребывал в безмятежности.
Но, словно по будильнику, это продлилось ровно обещанные два часа. Отблески солнечногосвета на маленьком окошке надо мной уже окрасились в золотистый цвет. И снаружи к тишинелеса присоединились вечерние птицы. Когда Мичлав вошёл в модуль, я посмотрела на него, какна призрака, словно вообще не ожидала больше никогда увидеть.
- Эй, ты тут как? – спросил он, поднимаясь внутрь своими основательными тяжёлыми шагами.
Голос его был заспанным, а вид немного помятым.
- Нормально… - тихо ответила я, но язык будто соскочил на последнем слоге. – Список дляпечати готов. Можно ехать хоть сейчас.
- Можно, - согласился Мичлав и, войдя, закрыл за собой дверь. – Но мы немного подождём.
Сердце замерло. А в голове по-прежнему царила полнейшая тишина. Попыталась разглядеть налице напарника признаки обычной насмешки и иронии – к моему ужасу, от них не было и следа.Но я заставила себя подняться ему навстречу, хотя внутри всё сжалось в ледяной кулак, икак-то сразу оказалась перед его обширной грудью, заслонившей собой абсолютно всё.
Пока собиралась с духом, чтобы поднять глаза, он спокойно рассматривал меня, склонив головунабок. Руки держал в карманах, но я невольно содрогнулась при мысли, что он может до менядотронуться. Как-то резко напарник превратился в кого-то опасного, неприемлемого.
- Перевариваешь отказ? – спросил он, и его низкий голос отозвался среди моих натянутыхнервов.
Я в ответ только помотала головой.
- А что тогда? Э-эй, мы что, всё-таки опять враги?
Его огромная ладонь появилась рядом, чтобы взять меня за подбородок – я невольнопосторонилась от неё и сама вскинула взгляд. Увидеть над собой его лицо почему-то оказалосьполной неожиданностью. Во-первых, потому что близко. Во-вторых, потому что теперь он снованапоминал себя обычного, готового вот-вот насмешливо усмехнуться – охотничье спокойствие, нек добру появляющееся на его лице в мирные минуты, словно поблёкло.
Узнав противника, гордость вспыхнула, и я спросила:
- Пять минут мне засечь или вы сами?
Мичлав помедлил, взгляд его на секунду скользнул ниже. Но вот намечавшаяся усмешка всё-такисостоялась, потемневшее от поросли лицо ожило, и он ласково пророкотал:
- Это была шутка, девочка. Я пошутил. Чтобы тебя немножко расшевелить.
Сердце, исчезнувшее на целую минуту, пустилось в ход на всех скоростях! К ушам мигом прилилжар, а в голову хлынул бешеный поток разъярённых фраз.
- Шутка?.. – усилием я вдохнула в себя всё то, что пыталось высказаться наружу. – Ну вот,даже жаль…
В приятном удивлении Мичлав поднял чёрные брови, но я сразу уточнила:
- Шутка. Я тоже пошутила.
Охотник на это только хмыкнул.
- Мичлав, что за глупые игры начались между вами и мной? – речь стартанула следом за бешеноколотящимся сердцем. – И чем дальше, тем глупее!
- Ну, какие игроки, такие и игры, - пожав плечом, он посмотрел на меня теперь под другимуглом. – Но, мнится мне, если бы проиграл я, то пришлось бы кровью подписывать пакт оненападении, верно?
- Верно, - кивнула я, всё стараясь унять дрожь в коленях. – Моё мнение об этом вопросе вызнаете. Вы для меня наставник и напарник, дорогой папаша. Вот и всё.
По его небритому лицу прошла лёгкая тень. Вздохнув, он протянул:
- А через сколько я прошёл, чтобы ими всеми стать! С тобой, моя девочка, нужно терпение.Много терпения. Адского – такого, чтобы все тараны об него обломались.
На этот раз, когда он протянул ручищу, я не посторонилась. Если честно, просто растеряласьи перестала ожидать, что он всё-таки дотронется. Но он всего лишь погладил меня по щеке,согревая её горячими пальцами, и сказал:
- Вот видишь, не страшно же…
Я хотела ответить, но не решилась. Потому что и ладонь его слишком задержалась, и вовзгляде мелькнула знакомая спокойная темнота. Но мелькнула – и пропала опять.
- Ладно, малыш, собирайся! – с прежней улыбкой объявил он и чуть подтолкнул меня широкимплечом. – Поедем напечатаем всё наше барахло. Развеемся часок и обратно. А завтра за работу.Да-да, клещей тоже с собой прихватим, а то они тут протухнут.