Елена Пост-Нова – Три закона. Закон первый – Выживание. ч.1 (страница 6)
– Наверное, нервничал очень? – посочувствовал Мирои.
– Я и сейчас нервничаю… Ладно, ребят, давайте распрощаемся до завтра! У меня уже сил нет…
Поспорив какое-то время и накидав советов по поводу умственного отдыха, друзья всё же согласились отсоединиться. И я остался наедине с конвертами, с последними отсветами солнца на стенах и музыкой, которую уже не замечал.
Почему это друзья так отрицательно отнеслись к сделанному мне предложению? Может, испугались?
Квазиантропная охота – из всех возможностей она никем из нас даже не рассматривалась! Эта Ассоциация варится в своём соку, никого в гости не зовёт, посторонней деятельности не ведёт, свою – не разглашает. И тут – приходит ко мне сама! В виде своего первейшего специалиста.
Страшный он всё-таки… Вытянул мой номер телефона, видел мой паспорт, одного меня выбрал… Осталось только адрес узнать и сюда заявиться.
– У первой двери неопознанный посетитель! – вдруг загремел под потолком улыбчивый голос домашней программы.
Чувствуя, как немеют пальцы, я сполз с кровати.
Это что, реально он?..
– Включить обзор камеры у входа!
Изображение включилось на зеркале дверцы стенного шкафа. Да, ужас ледяной ладонью накрыл мою несчастную голову… На нашем белоснежном крыльце, отстроенном в классическом стиле, стоял, уперев руки в пояс, мой сегодняшний собеседник – как огромная чёрная статуя.
Господи, что делать?! Зачем он пришёл? Как он узнал мой адрес? Господи, он ждёт! И никого нет дома! Может, прикинуться, что и меня нет? Ай, ведь в комнате уже зажегся свет, и его видно из окон!.. Тянуть больше нельзя, уже неприлично держать его под дверью!
– Включить связь с посетителем!.. А нет, не включать!! Выключить связь! Открыть дверь!
Хоть камера снимала крыльцо сверху, было видно, что на широком лице господина охотника расплывается кривая улыбка, и он намеренно отворачивается в сторону. Господи, стыдно-то как! Но вот дверь открылась, и он вошёл одним широким шагом…
Мне показалось, будто я впустил в дом нечто страшное и теперь неизбежное. Я даже на какое-то время оцепенел. Но пришлось быстро прийти в себя и бежать исполнять долг вежливости перед гостем, да ещё и таким почётным.
На ходу приглаживая волосы и одёргивая одежду, я едва не скатился с лестницы, но вовремя замедлил ход и последние шаги сделал вполне спокойно. Однако внизу никого не было! Где он?!
– Эй, парень! – донеслось из гостиной. – Ну иди сюда, чего ты там торчишь?
Что за фамильярность… Так, не нужно смущаться – иди, Леока. Иди, ты в своём доме – бояться нечего. В конце концов, это всего лишь человек, предложивший тебе работу, вот и всё. Даже если он где-то вызнал твой адрес и припёрся без приглашения.
– Добрый вечер, господин Мичлав! – ещё не дойдя до входа в комнату, уже начал я. – Чем обязан вашему визиту?..
Но на пороге резко затормозил, напоровшись на взгляд своего гостя – прицельный, уверенный и внимательный. Его обладатель уже вольготно расположился на одном из диванов, традиционно стоящих по центру комнаты лицом друг к другу, и теперь ожидал меня. Огромный и страшный.
– Ну здравствуй. Проходи, приятель, садись! – он сделал широкий жест рукой, приглашая хозяина дома в свою же гостиную. – Вообще-то я пришёл не к тебе, а к твоим почтенным родителям. Но судя по всему… их нет.
– Их нет, – поспешил согласиться я. И добавил: – Будут нескоро.
Мужчина окинул меня ещё одним препарирующим взглядом. Я и с места не сдвинулся. На вальяжное поведение гостя искра возмущения вспыхнула вновь. Я стоял на пороге, прямой и корректный, давая понять, что сегодня тут неприёмный день.
Две секунды напряжённого молчания.
– Братец, да ты, кажется, обиделся, что я
Пришлось приземлись пятую точку на противоположном диване. Несмотря на беззлобный оскал господина Мичлава, я вдруг вспомнил слова Гелло о давлении – сейчас волей-неволей подумаешь о них всерьёз…
– Вот что, парень. Хочу поговорить с тобой по-человечески, а не в официальных стенах, через стол!
– Простите, так со мной или с моими родителями? – напрягся я ещё больше.
– У-у, а я смотрю, ты свою территорию защищаешь! – охотник одобрительно посмеялся. – Ты мне нравишься всё больше, Леокади Алисар! Серьёзно! Поэтому надеюсь в ближайшее время услышать от тебя положительный ответ на свой вопрос.
Сквозь пелену страха накатила уже не искра, а целая волна возмущения. Нет, это в самом деле похоже на настоящее давление!
– Господин Мичлав, к сожалению, у меня предложений почти полсотни. И я смогу вам дать ответ, только рассмотрев их все!
Гость оценивающе выслушал тираду.
– Рассматривай, приятель, рассматривай, я тебя и не тороплю. Ты толковый парень, и всё решишь как надо. У тебя не найдётся стаканчика? Жутко суматошный день – хочу выпить, – покопавшись во внутреннем кармане куртки, Мичлав извлёк оттуда необычную флягу, напоминающую капсулу для топлива. – Пока и родителей твоих нет – я их всё-таки дождусь, в качестве саморекламы. Вряд ли стоит от них скрывать что-либо, а?
– Я ничего и не скрываю! Мне нечего пока что!..
– Вот и прекрасно, значит, я правильно сделал, что пришёл. Я сам поговорю с твоими почтенными.
– О чём?!
– О своих намерениях в отношении тебя. Да расслабься, парень! Принеси-ка стакан – я с четырёх утра на ногах, и обеденных перерывов у меня нет.
Мне ничего не оставалось, как сбегать за требуемым.
– Любезно, чёрт возьми! – восхитился гость, наполняя стакан из фляги и пряча ту обратно за пазуху. – Правда, вначале я подумал, что ты запретишь мне пить.
– А это алкоголь? – вспыхнул во мне пущий гнев.
– Нет, – он подмигнул, давая понять, что поддел меня намеренно, – питательный раствор, конечно…
Да он издевается надо мной, что ли?! Даже руки задрожали – пришлось сжать кулаки.
– Судя по твоему зелёному лицу – день у тебя, как и у меня, был суровый.
– Лёгкое недомогание, – процедил я сквозь зубы. – Ничего страшного.
– Тяжкое время, верно? – отставив нетронутый стакан на колено, Мичлав вольготно откинулся на спинку дивана.
– Вовсе нет, просто…
– Перестань! Уж я знаю, что это за поганый период – когда тебе шестнадцать лет, и тебя все имеют прямо в мозги. Когда все лезут со своими советами. А у тебя при этом ещё и крыша едет, потому что скоро детерминация.
– Нет, до этого у меня пока не дошло…
– Пока не дошло? Ну дойдёт.
– А что?.. Это тяжело? – решил всё-таки поинтересоваться, раз уж зашла речь.
– Да нет, – отмахнулся Мичлав. – Само по себе терпимо. По отдельности всё это бред. А всё вместе – тут выбрать, там выбрать – во всём, чёрт возьми, по пунктам свою жизнь определить. Это отвратно.
– Да, это непросто…
Злобная дрожь в руках унялась, ей на смену пришла мерзкая слабость – кажется, приход незваного гостя стал последней каплей для моих сдавших нервов…
– Говоришь, полсотни предложений у тебя? – охотник со значением покивал этой цифре. – Кажется, я не прогадал, а? Ты, похоже, нарасхват? И кто в этом списке, помимо меня? Нет ли там Ассоциации преобразования с Ведомством Семантики?
– Господин Мичлав, согласно стандарту я не должен обсуждать с работодателем информацию, касающуюся других!.. – из туннеля моей сдержанности опять помчался наружу поезд ярого гнева. Но к этому гневу примешался явный испуг, ведь Ассоциация преобразования действительно была среди выславших письма.
И вновь моя реакция вызвала одобрительный смех. Этот огромный человек рассматривал меня под разными углами, будто породистого щенка, и явно был доволен тем, что видел.
– Да не кипятись, хах! Да-а, территорию ты защищаешь…
Я только насупился.
– И правильно, меня это устраивает, – мужчина шумно поскрёб чёрную щетину (меня едва не передёрнуло от этого звука). – Ведь, к твоему сведению, мало кто передо мной на это решается. Будет реально жаль, если ты не соблазнишься моей скромной судьбой и уйдёшь на сторону.
Повисло молчание. Наверное, следует ответить на комплимент?
– Благодарю за высокую оценку, господин Мичлав…
Прозвучало глупо, а охотничья улыбка стала чуть шире.
– Знаешь, о чём именно я хочу поболтать с твоими родителями? Я хотел для начала всё-таки с ними это обсудить – без их одобрения ни черта не имеет смысла нам с тобой распаляться. Но ты, я смотрю, парень серьёзный. И с тобой можно разговаривать прямо.
– Й-я вас слушаю…
Мужчина ответил не сразу – сперва поудобнее устроился и посмотрел мне попеременно в оба глаза.