Елена Помазуева – Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (страница 26)

— Чем нам доставила непередаваемое эстетическое удовольствие, — добавил Одинцов, переглядываясь с Демоном.

— Правда, после этого нам преданным почитателям эстетики пришлось туго, — оба разразились смехом.

— Что я сделала? — совсем перепуганная спросила их.

— Ты начала петь, — сообщил Мирослав.

— Петь⁈ Я не умею петь. У меня нет ни слуха, ни голоса, — поразилась их словам.

— Теперь мы об этом знаем, — произнес Одинцов, вытирая слезы, катившиеся из глаз.

— Как и все в общежитие преподавателей, — вторил ему Демон.

— Я настолько громко пела? — упавшим голосом спросила.

— О да! Сбежались соседи и просили показать животинку, над которой мы ставим эксперименты, — сообщил Мирослав.

— После показала танец с саблями, — издевался дальше Демон.

— С чем⁈ — опешила я окончательно.

— Рит, сабель у меня нет, поэтому ты схватила два столовых ножа и бегала за нами по всей квартире, — закончил заколачивать гвоздь в мой гроб Одинцов.

— Холерные дни. Как стыдно, — просипела пристыженно.

— Рита, ты чудо! — восхищался Одинцов. — Женщина-огонь!

Метнула в него еще одну подушку.

— Рита, ты меня совсем заведешь! — воскликнул восхищенный Одинцов. — Сначала неглиже, потом песни, затем танец с двумя кухонными ножами, а напоследок обстрел из подушек.

— Я больше не могу. Лучше пойду. Ритка ты чудо! — Демон вышел на кухню.

Сидела на диване и понимала, моей вины в недавнем кошачьем концерте нет, но чувство неловкости не покидало. Одинцов присел рядом, заглянул в глаза, обнял и прижал к себе.

— Рита, не расстраивайся. Ты действительно потрясающая. Смешно, конечно, получилось, но ты чудо. Демон прав. Мы понимаем, из-за приворота вела себя подобным образом. Но мне, холерные дни, приятно, что ты меня соблазняла, — смотрела в его глаза цвета счастья и понимала, я пропала окончательно.

— Мир, — казалось весь мир сконцентрировался в его глазах.

— Ритусь, вот это взгляд. Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь?

Поцелуй получился долгим и счастливым.

Глава 11

Лонг настойчиво пиликал в моей давно забытой сумке размером с парашют. За приключениями с бриллиантом я совершенно забыла про него.

Одинцов меня не отпускал, хотя я не очень-то и стремилась.

— Ритка, ответь на вызов, замучил жалостливо пиликать, — закричал из кухни Демон, где, судя по запаху, варил кофе.

Пришлось оторваться от вкусных поцелуев с намеком на продолжение и идти за лонгом. Звонила бабушка, моя единственная родственница. Она была очень старенькая, а я сначала училась в Академии, потом на практику уехала, и, чтобы бабушка не переживала, купила ей лонг, для быстрого доступа к моим ушам. Туек ее не устраивал. Все разговоры заканчивались: «Приезжай, надо поговорить». Я срывалась с места, чтобы выслушать порцию жалоб на здоровье и советов как не подхватить простуду. А главный конек моей заботливой родственницы были сетования по поводу моего незамужнего состояния. В пример всегда приводились дальние родственницы, которые в моем возрасте, а то и моложе, уже имели детей на руках.

— Здравствуй, бабушка, — отозвалась, запахивая халат поплотнее.

— Здравствуй, Рита. Ты не звонила неделю, — осуждающе покачала головой бабуля.

— Дела закрутили, — оправдывалась я.

Что-либо говорить другое нет смысла. Все равно буду виноватая.

— Всегда можно бабушке позвонить.

Я сидела, кивала головой с раскаянным видом, выслушивая обвинения. Одинцов тактично ушел на кухню.

Постепенно бабушка перешла на жалобы о здоровье, причем большая часть была выдуманных болезней. В итоге разговор плавно перешел на мое холостяцкое положение.

— Ты понимаешь, Рита, что тебе не семнадцать лет. Пора заводить детей, а ты ни с кем не встречаешься, — грозно выговаривала бабуля.

Я снова кивала, потому что возражать бессмысленно.

— Рита, — раздался голос Одинцова за спиной, — твой кофе.

— Кто у тебя? — шустро одела очки бабушка и увеличила изображение. И когда научилась?

— Это она у меня, — ответил Одинцов, присаживаясь рядом со мной и обнимая за плечи.

— А вы кто такой? — бабушку не проведешь.

— Мирослав Владимирович Одинцов, ректор Академии общей магии, — представился он.

— Слышала про такого. И что моя внучка у тебя делает? — строго допрашивала бабуля.

— В гости зашла, кофе выпить, — ответил Одинцов.

— Поэтому она в твоем халате?

Все видит, ты погляди-ка! Только что на зрение жаловалась.

— Бабуль, какая разница, в чем я? — перебила опасный разговор.

— Рита, тебя можно поздравить? Нашла себе мужа? — строгий взгляд бабули уперся в меня. Зрачки, увеличенные оптическими линзами, изучающее смотрели и приводили меня в трепет.

— Не-нет, с чего ты взяла? — протянула я и стала отодвигаться от Одинцова.

— Можно. Поздравляйте! — громко сказал Одинцов и прижал рукой к себе, чтобы не убегала.

— Риточка, я рада, что ты наконец-то вскочила в последний вагон уходящего поезда, — торжественно произнесла бабуля.

Я закашлялась от ее поздравления. Одинцов рассмеялся, повернул к себе и снова поцеловал.

— Хватит целоваться. Я тоже хочу! — сказал Демон, выходя из кухни.

— Это кто? И почему он хочет с тобой целоваться? — начался новый допрос с пристрастием от бабули.

— Демон! — прикрикнула на парня.

— Так-так. Получается, ты встречаешься с двумя? — воспитательные нотки прорезались в голосе бабушки.

Все! Наступили холерные дни.

— Что? — спросил Одинцов. — Ты встречаешься еще с кем-то?

Демон примолк вне видимости экрана лонга и покатывался по-тихому в кресле.

— Мирослав, ну ты-то, а? — повернулась к нему.

— Рита, что за распущенность? — начала возмутительную речь бабуля.

Далее я узнала обо всей молодежи вообще и о моей в частности. Единственная родственница, не стесняясь, перемыла мне кости, отчего щеки полыхали не хуже свеклы.

— И последнее, Рита, встречаться одновременно с двумя мужчинами — это верх неприличия!

— Я не встречаюсь с двумя, — пыталась вклиниться в ее монолог.

— Что теперь скажет тетя Маруся? А Ниночка, твоя младшая сестренка? Какой пример ты показываешь?

— Бабушка! — не выдержала, прерывая перечисление дальних родственников, — не встречаюсь я с двумя! Потому что люблю одного! Мирослава люблю, — прокричала ей.