Елена Полярная – Разлучница (страница 4)

– Да, конечно. Проходи, возьмёшь сколько надо. – Серёжа отошёл в сторону, пропуская улыбающуюся соседку, которая, как специально, ещё и соблазнительно виляла попой при ходьбе.

А вот я поставила в голове галочку заняться собой. И я сделаю это не только ради мужа, но и ради самой себя. Мне, может, тоже хочется вот так вот плавно двигаться, что из-за сидячей работы и пристрастия к выпечке у меня уже давно не получается.

Глава 4

Аня

Следующие несколько дней прошли для меня немного изматывающе. Во-первых, на работе был полный завал и я чуть ли не «тонула» в заявках наших клиентов, требующих оформить возврат товара. Во-вторых, мне понадобилось много времени, чтобы отойти от несостоявшейся встречи с Матвеем, а потом и от похода к участковому, который ровно ничем мне не помог. Роман Олегович сказал почти то же самое, что и мой юрист, так что пока мой бывший не будет угрожать моей жизни, я не смогу с ним ничего сделать. Ну и в-третьих, от всех этих переживаний я постоянно испытывала слабость и сонливость, что не способствовало ни качеству моей работы, ни попыткам приободрить себя. Вот только, как оказалось, всё это были только цветочки, а вот ягодки созрели в пятницу, когда я после работы припарковалась у дома и вышла из машины, чтобы уже спустя пару секунд услышать где-то справа от себя низкий, чуть грубый голос Матвея.

– Аня, привет. Наконец-то я тебя выловил.

Меня прямо парализовало от страха. Вот честное слово, я застыла на месте, не в состоянии пошевелиться, смотря чётко перед собой и надеясь, что его голос мне просто померещился на нервной почве. Но надежда была слишком хлипкой, чтобы меня приободрить, и я знала, что чудес не бывает, так что если я сейчас обернусь, то я увижу Матвея.

Так, мне срочно надо успокоиться! В прошлый раз моя слабость лишь сильнее развязала ему руки, и видя, что я не могу дать ему никакой отпор, мой бывший чуть ли не забил меня до смерти. И это я не перебарщиваю, ведь руки у него ого-го какие. Как говорится, наградила природа силой идиота, который направляет её в ненужное русло.

Давай, Аня, ты уже взрослая женщина, ты должна уметь защищать себя, пусть даже это будет тяжело или практически невозможно.

Продолжая мысленно настраивать себя, пытаясь пробудить внутреннего бойца, я обернулась, посмотрев в такое знакомое лицо, на этот раз не перекошенное от злости и пьяной ревности.

– Привет, Матвей. Тебе что-то надо? – Я посмотрела на бывшего самым равнодушным взглядом, на который только была способна, по крайне мере, я очень постаралась это сделать, чтобы кое-кто сразу понял, что во мне не осталось ни грамма любви к нему и совершенно нет страха. Нет ничего, на что он раньше давил, заставляя меня подчиняться своим желаниям, словно я бездушная марионетка, неспособная самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

– Я хотел поговорить с тобой, о прошлом, о нас, о наших ошибках.

Матвей приблизился непозволительно близко ко мне, из-за чего я не смогла не обратить внимание, что он стал ещё крупнее, нависая надо мной как скала. А он, как я посмотрю, не терял зря время в тюрьме и поднабрал мышечной массы. Чем же их там таким кормят, что мой бывший так и дышит здоровьем и силой? И насколько он стал опаснее? Просто мне всегда казалось, что из тюрьмы люди выходят или ещё более озлобленными на мир, или морально сломленными и ко всему равнодушными. Может Матвею самое место сидеть за решёткой, раз неволя влияет на него таким удивительным образом?

Обладая внушительным ростом и размахом плеч, мой бывший привлекал к себе внимание крепкой мускулатурой, особенно руками, которые обтягивал тонкий свитер, демонстрируя каждый изгиб мышц. На лицо он был довольно симпатичным, чем-то даже напоминал Шварценеггера в молодости, только взгляд его зелёных глаз был намного тяжелее, а брови нависали так низко, что казалось, будто он постоянно чем-то недоволен. Да и его причёска тоже действовала отталкивающе. Хотя какая это причёска, его русые волосы просто обстрижены почти под ноль. Он ещё и был одет во всё чёрное, из-за чего его образ казался пугающим и заставлял относиться к этому мужчине с опасением. Вот смотришь на него и думаешь, нападёт он на тебя или нет. Всё-таки тюрьма внесла ещё кое-какие изменения, кроме увеличившейся мускулатуры. Раньше он не был таким грубым на вид, а теперь он словно медведь, только вылезший из берлоги после зимней спячки. Матвей как будто перестал скрывать свою настоящую суть, демонстрируя своё внутреннее уродство с помощью мимики, голоса и движений.

И с какой радости он решил, что я хочу о чём-то там с ним разговаривать? Тем более о нас! Вот уже три года, как нет этих самых «нас», а он всё не может успокоиться. И о каких НАШИХ ошибках он говорит? Единственная моя ошибка – это моя глупая влюблённость, которая переросла в зависимость, сменившуюся страхом. Будь у меня машина времени, я бы вернулась в прошлое и надавала молодой версии себя по шее, чтобы она не вздумала влюбляться в этого монстра. Вот и всё, больше никаких ошибок я не допускала. Но это, конечно же, чисто моё мнение, у Матвея в голове всё может быть кардинально по-другому. Возможно, он снова хочет обвинить меня в своём срыве, как уже пытался сделать это на суде, доказывая, что это я своим шлюховатым поведением довела его до рукоприкладства. Матвей просто уникальный человек, раз думает, что он в праве поднимать на кого-то руку и избивать с такой жестокостью, что его жертва потом несколько месяцев находится на реабилитации. Но я больше не жертва и никогда снова ей не стану.

– Ты и правда думаешь, что после всего, что ты со мной сделал, я захочу с тобой мило побеседовать за чашечкой чая? Матвей, это даже смешно. Давай ты не будешь ломать комедию и просто оставишь меня в покое, пока я не обратилась в соответствующие органы с заявлением о преследовании, идёт?

– А давай ты не будешь перегибать палку. Не забывай, что именно из-за тебя мне пришлось отсидеть в тюрьме. – Матвей произнёс это с таким упрёком, что я чуть не рассмеялась от абсурдности его слов.

Он избил меня до полусмерти, а теперь ещё хочет меня в чём-то обвинить? Стесняюсь спросить, а что я должна была сделать, когда он потерял контроль над собственной агрессией и решил превратить меня в боксёрскую грушу? Как я должна была на это реагировать? Может мне надо было вообще перед ним извиниться за то, что вызвала у него ревность? А я дура такая вместо этого сразу же написала на него заявление и сняла побои. Нет, у него точно какие-то проблемы с головой и его слишком рано выпустили из тюрьмы.

– Матвей, ты меня просто поражаешь. Да ты радоваться должен, что после того, как по твоей вине у меня было сломано три ребра, левая рука, пять пальцев, не говоря уже про синяки и сотрясение мозга... ну тут вообще удивительно, как ты со своей силой не пробил мне голову, когда дубасил меня о стену... что тебе пришлось отсидеть всего три года. Боже, да ты хоть сожалеешь о содеянном?

По лицу бывшего нельзя было сказать, что он вообще хоть о чём-то сожалел в этой жизни, но если бы я увидела в его взгляде раскаянье, я бы почувствовала себя намного лучше. Просто в таком случае я могла бы поверить, что он и правда не несёт для меня никакой угрозы, а так... Так я вижу перед собой всё того же Матвея. Собственника и манипулятора, который остро реагирует на слово «нет» и не видит границ другого человека.

– А я и не говорил, что отрицаю свою вину. И я бы никогда не поднял на тебя руку, если бы...

– Если бы я сама тебя не довела, да? Знаешь что, я не собираюсь тратить на тебя своё время, ты для меня в прошлом, так что там и оставайся. Сейчас я более чем счастлива с другим мужчиной и если ты попробуешь снова покуситься на моё счастье, я снова покушусь на твою свободу,

Больше не желая тратить своё время на этого человека, я развернулась, направившись к подъезду. Вот только не успела я сделать и несколько шагов, как бывший схватил меня за локоть, заставляя остановиться. И если с его близостью я ещё могла мириться, то его прикосновения заставили вспомнить самые неприятные моменты в моей жизни.

Чуть не дёрнувшись, я всё же заглушила панику и посмотрела на Матвея, при этом чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения, как мышцы наливаются свинцом и тело становится ватным.

– Постой. Я ещё не договорил, так что не надо, как обычно, убегать от разговора. Всё, о чём я прошу, так это уделить мне буквально минут десять или пятнадцать, чтобы мы могли обсудить наш разрыв.

– Обсудить? Зачем? Мы расстались, вот и всё. Здесь нечего обсуждать. И я искренне не понимаю мотивов, которые заставляют тебя караулить меня у моего дома. Как ты вообще узнал мой новый адрес?

– Так значит ты меня видела? – с улыбкой спросил Матвей, сделав акцент не в том месте. Ну конечно, ему всегда хотелось слышать только то, что он сам хотел услышать, вылавливая слова из общего контекста.

– Видела. И скажи спасибо, что всё ещё не написала на тебя заявление.

– Я консультировался со своим адвокатом и знаю, что без весомых фактов твоё заявление не будет рассмотрено. Я тебя не преследую, не названиваю, не пристаю к тебе и не делаю ничего незаконного. Всё, чего я хочу, так это поговорить с тобой. Поверь, я исправился и теперь я уже не тот человек, каким я был раньше. И мы с тобой...