Елена Полярная – Мой муж лжец (страница 5)

— Анна Витальевна, всё это бред сивой кобылы. В отличие от вашего сына, я даже мысли не допускала, чтобы сблизиться с другим мужчиной.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что Толя тебе изменяет? Ты уже, как я посмотрю, готова обвинить его чуть ли не во всех смертных грехах. Я хочу, чтобы ты…

— Анна Витальевна, спасибо, что посидели с Серёжей, но вам уже пора.

Не слушая возражения женщины, я не только указала ей на дверь, но и помогла покинуть мою квартиру, немного грубо, но эффективно, попросту выставив её вон.

Жаль только, что у меня не получится проделать тоже самое с Толей. По закону я не могу выставить его за дверь. Зато и он не может сделать то же самое со мной.

Не зная, что мне ждать от будущего, я провела время с Серёжей, позволив себе расслабиться, а потом стала искать юриста, чтобы хоть кто-то меня направил в нужном направлении и объяснил, что можно сделать с приобретённой в ипотеку квартирой.

И именно за этим занятием застал меня Толя, вернувшись с работы.

— Так тебя уже выписали, — агрессивно произнёс бывший. — И что, ты не боишься снова оказаться в больнице? А то ты такая неуклюжая, что снова можешь неудачно упасть. И какого хрена ты решила, что в праве выгонять мою маму?

— Если что, я включила на телефоне диктофон, так что говори свои завуалированные угрозы погромче, чтобы следователю не пришлось тратить время на расшифровку.

Чуть ли не заскрипев зубами от злости, Толя тихо выругался и ушёл, поверив мне на слово. А вот я поняла, что мне и правда надо держать телефон под рукой, чтобы в случае чего у меня для суда были припасены козыри.

Глава 7

— Ира, нам надо поговорить! — пафосно, но немного нервно заявил Толя спустя несколько дней, как меня выписали из больницы.

Он как раз только вернулся из полицейского участка, в очередной раз осознав, насколько всё серьёзно. И больше Толя не пытался храбриться, считая, что его поступок сойдёт ему с рук.

Всё это время мы жили как чужие люди, я спала в спальне, сумев выгнать муженька на диван, готовила только для себя и сына, не стирала его вещи, игнорировала и не обращала внимание на его ворчание и глупые требования.

— И о чём же? Опять будешь упрашивать меня забрать заявление?

— Я тут подумал, а почему бы нам не помириться.

— Что? Повтори, а то меня слух подводит.

По лицу Толи было понятно, что он бы с удовольствием сорвался и обложил бы меня отборным матом, но не мог позволить себе такой роскоши, только не когда на него завели дело.

— Перестань. Давай не будем опускаться до издёвок и грубости? Ты ведь и сама не рада, что мы с тобой разводимся. Ира, ты же меня любишь, и мы оба это знаем. И я тебя люблю, просто я… немного запутался.

— Толя, ты дурак? Хотя нет, можешь не отвечать на этот вопрос, он риторический.

— Ира, ну правда, хватит уже. У меня было время подумать о нас с тобой, и я пришёл к выводу, что не хочу ничего менять, мы…

— Вот, значит, как? Не хочешь ничего менять! И что это значит? Что ты и дальше будешь мне изменять, водить любовниц по ресторанам, в то время как я уставшая жду тебя дома? А потом будешь снова вытирать об меня ноги и избивать, когда тебе что-то не понравится?

— Да я бы и пальцем тебя не тронул, если бы ты меня не спровоцировала. Или ты уже забыла, что именно ты первая меня ударила?

— Ну а ты, как настоящий мужчина, решил ударить в ответ.

— Вот видишь, мы снова из-за тебя ссоримся, хотя я просто хотел поговорить. Пойми, что развод — это не выход. У нас общий ребёнок и ипотека, так о каком разводе может идти речь? И раз тебе плевать на сына, то хотя бы подумай о себе. Разве ты хочешь остаться матерью-одиночкой? Что-то я сильно сомневаюсь, что ты справишься без меня, и уж тем более сможешь найти нормального мужика.

— Толя, а я не понимаю, чего ты вдруг решился помириться со мной?

— Потому что в отличие от тебя я понимаю, что надо бороться за сохранность семьи. Мы с тобой…

— Просто признай, что тебе со мной удобно. А ещё ты боишься, что тебе придётся выплатить мне моральную компенсацию за нанесённые мне травмы, и это в лучшем случае. Ну и, конечно же, тебя волнует ипотека. Ты же не сможешь взять и выставить меня за дверь, вычеркнув как из своей жизни, так и из домовой книги. И ты далеко не такой обеспеченный, чтобы можно было с помощью денег раздавить меня в суде.

— Ира, ты делаешь только хуже. Сейчас в тебе говорит глупая обида…

— А в тебе жадность и трусость.

С шумом втянув в себя воздух, Толя напряжённо повёл плечами, ещё и показушно сжал руки в кулаки, намеренно пытаясь меня запугать.

— Ты играешь с огнём.

— А ты действуешь мне на нервы. Почему бы тебе не переехать на время к маме или любовнице, пока мы не продадим квартиру? Кстати, ты уже поговорил с моим юристом?

— Поговорил, — словно через не хочу ответил Толя, — Но я так и не понял, с какого хрена ты получаешь больше меня!

— Ты слушал одним местом? Вроде Артур Александрович очень толково объясняет. Так как у нас есть ребёнок, и он остаётся со мной, а часть ипотеки мы погасили материнским капиталом, то и у Серёжи есть доля на эту квартиру.

— И что же ты планируешь делать? Такая умная, а ничего не понимаешь! Если мы продадим квартиру, то где ты будешь жить? Серёжу нельзя будет выписать в пустоту. Да и подобное, как мне кажется, можно посчитать за отмыв материнского капитала. Деньги ведь будут у тебя на руках! Что, если я донесу куда надо? Не страшно?

— Не страшно.

— Дура! Сейчас намудришь, а потом будешь рыдать в подушку, оставшись ни с чем.

— Это будут уже мои проблемы. И не переживай, я не побегу к тебе с просьбой о помощи.

— Это ты сейчас так говоришь. Но когда останешься у разбитого корыта, одна, без моей поддержки, ещё и с ребёнком на руках, ты заговоришь по-другому.

Толя вышел из комнаты, не собираясь обрадовать меня своим переездом, а я вышла на балкон, чтобы он не подслушал мой разговор с мамой.

— Ну что, ты ещё не помирилась с мужем?

— Нет. И я не собираюсь с ним мириться, поэтому перестань, пожалуйста, задавать этот вопрос. Ты уже поговорила с папой? Что вы решили?

Немного нервничая, я от волнения прикусывала нижнюю губу, понимая, что от ответа родителей зависит слишком много.

Сейчас у них две квартиры, одна в Туле, где они и живут, а вторая, доставшаяся им в наследство от моей бабушки по маминой линии здесь, в Калуге, которую они сдают.

Квартира небольшая, можно даже сказать крошечная, прямо как коммуналка, со стареньким ремонтом и такой же старой техникой и мебелью. Но это лучше, чем ничего.

Да и если родители согласятся продать её мне, у меня будет своё жильё, в котором я со временем смогу сделать ремонт.

— Мы ещё думаем. Сама понимаешь, что эта квартира ежемесячно приносит нам деньги, и мы как-то не планировали расставаться с ней из-за твоей прихоти.

Спокойно, Ира, не горячись. Если я сейчас сорвусь, то квартиры мне точно не видать.

Хотя жутко обидно, что родителей больше волнует их жилплощадь и заработок, чем родная дочь. Им главное не упустить выгоду, чем помочь мне.

Может, это связано с тем, что отец хотел сына, постоянно упрекая маму в том, что она родила дочку?

Другие бы на их месте сразу бы предложили своему ребёнку заселиться в свободную квартиру, предварительно поговорив с арендаторами. А мои разве что и могут, что позволить мне выкупить квартиру. И я пока даже не знаю, сколько именно они за неё запросят.

— Сколько вам ещё надо времени на подумать?

— А ты точно не собираешься мириться с Толей? Он очень перспективный мужчина, ещё и работает в крупной компании. Да, пока он младший менеджер, но с его характером и амбициями он далеко пойдёт.

— Нет, мама, ни о каком примирении не может идти речи.

— Дура ты, Ира. Такого мужика упускаешь из-за глупых обид. Меня твой отец как-то тоже поколотил, когда я ему перечить вздумала. Так я всё поняла и больше его не злила. Вон сколько лет живём душа в душу.

Вздохнув, я промолчала, сдержав желание высказаться, понимая, что мама меня не услышит, а я её не пойму.

Глава 8

«Она сама упала. Я её и пальцем не тронул!» — вот как упрямо пытался оправдаться бывший, спихивая всю вину на меня.

И мне кажется, он был готов пойти на многое, лишь бы избежать заслуженного наказания, вплоть до угроз и применения силы, не думая о последствиях.

Но я всегда была начеку, не позволяя Толе запугать меня, напоминая, что если он рискнёт обидеть меня, то это сыграет против него же.

Ну а когда мои родители наконец-то определились с квартирой, милостиво решив мне её продать, я дождалась, когда арендаторы съедут, и заселилась вместе с сыном, пытаясь не думать об озвученной мамой цифре.

Мысленно я уже посчитала, что мне не хватит моей части за продажу ипотечной квартиры, и придётся быть в долгу у родителей.

Зато они не банк и точно не станут требовать с меня проценты. По крайне мере, мне хочется в это верить.

Да и на данный момент главное, что мне есть где жить, я больше не вижу вечно недовольное и озлобленное на меня лицо Толи, не живу с ощущением, что на меня в любой момент могут сорваться и причинить боль.