Елена Полярная – Измена. Давай все забудем? (страница 7)
И это я не говорю про Маргариту Евгеньевну, которая хуже любого наказания. Эта наглая женщина, со сладкой улыбкой и колючим взглядом, не способная делить любовь сына с кем-то другим, пусть даже его собственной женой, ещё здорово потреплет голубкам нервы.
Запретив себе думать о Назаре, чтобы мысли о нём не портили мне настроение, я забрала свидетельство о разводе, чуть снова не наткнувшись на бывшего у выхода. Назар просто курил в сторонке, буравя меня наполненным ненавистью взглядом.
Такое ощущение, как будто это я разрушила наши отношения. Хотя о чём это я? Именно так мой бывший и думал, не понимая, почему я не смогла простить его единоразовую измену и забыть о ней.
С трудом поборов желание напоследок показать Назару неприличный жест, я поехала в торговый центр, собираясь серьёзно поговорить с Анной Викторовной.
Я уже почти месяц как не работаю на эту женщину, а она так и не перевела на мою карточку оплату за последние две отработанные недели, придумав какие-то нелепые штрафы. При том что по трудовому договору она не имела на это никакого права.
И хотя я всегда до последнего избегала конфликтов, стараясь решить всё мирно, но на этот раз моё терпение достигло своего предела.
Да, сумма была не то чтобы большая, но это были мои деньги, заработанные честным трудом. Всё-таки даже отрабатывая последние дни, я продолжала работать, а не создавать видимость работы. Поэтому если придётся, я обращусь в трудовую инспекцию, заявив о нарушении моих прав.
Глава 10
«И чего она припёрлась?» — вот какой немой вопрос читался во взгляде Кати, когда она меня увидела. И даже не снизойдя до приветствия, моя бывшая коллега позвала Анну Викторовну, копошившуюся у стенда с новой одеждой.
Как специально, чтобы я подольше постояла, бывшая начальница не спешила ко мне подходить, делая вид, что она очень занята, да и вообще забыла о моём присутствии. Так что пришлось подойти самой, чтобы не тратить своё время.
— Добрый день. Я пришла за деньгами.
— А, Надежда, это ты. И за какими это деньгами ты пришла? Я сегодня утром всё детально тебе расписала и…
— Давайте вы не будете устраивать этот цирк. Вы не выплатили мне пятьдесят пять тысяч.
— Сколько⁈ А у тебя губа не дура! Ещё утром я должна была заплатить тебе двадцать пять. Или ты поставила меня на какой-то счётчик?
— Ну так отдайте мои деньги и всё. Мы же с вами обе знаем, что я никогда не опаздывала на работу, не отлучалась из магазина по личным причинам и без вашего ведома, не брала в руки телефон, находясь в зале, и как и не делала ничего из того, что вы мне написали.
— Зато ты меня крупно подставила, вот так взяв и уволившись перед самым летом, когда у нас начинается пик продаж!
Не сдержав радостной улыбки, я приподняла руку, кивнув на свой телефон, на котором заранее включила диктофон.
— Отлично, вы только что подтвердили, что должны мне двадцать пять тысяч и что никаких правил я не нарушала. С этим я вполне могу пойти в трудовую инспекцию. А заодно по дороге загляну в налоговую, чтобы инспектор проверил, чистая у вас бухгалтерия или нет.
— Надежда, ты… ты просто… Знаешь, ты мне никогда особо не нравилась!
— Потому что ни разу не попыталась поцеловать вас в пятую точку? Или потому что вам завидно, что я моложе вас? Мне казалось, с возрастом люди умнеют, а не обрастают комплексами.
Губы Анны Викторовны изогнулись в злобной усмешке, но лицо, из-за обилия уколов красоты, почти ничего не выражало, больше напоминая восковую маску.
— Не надо мне угрожать, милочка, а то это выйдет тебе боком. Ты хоть представляешь, сколько у меня связей? Я не позволю какой-то продавщице, ещё и бывшей, разговаривать со мной в таком тоне! Или ты не уяснила ещё, где твоё место?
— Вы пугаете меня связями с китайскими поставщиками и брендами, у которых вы закупаете одежду, продавая её с огромной накруткой?
Ничего мне не ответив, хотя было понятно, что ещё немного и она разразится отменной бранью, забыв о приличии, бывшая начальница чуть ли не побежала к подсобному помещению, скрывшись за дверью на несколько минут.
И стоило ей только вернуться, всё с той же неприятной усмешкой на пухлых губах, как она, наплевав на присутствие в магазине покупателей, швырнула мне стопку денег прямо в лицо.
— Вот, забирай! И убирайся из моего магазина!
Наверное, в собственных глазах эта одинокая и жадная женщина выглядела как победительница, принизившая простую продавщицу, посмевшую потребовать законную оплату, но вот в моих глазах, как и в глазах столпившихся вокруг нас людей, она выглядела жалкой.
Какой нормальный человек, с хорошей самооценкой и психикой, будет вытворять нечто подобное?
Анна Викторовна ещё вязла мелкие купюры, которые обычно всегда были в дефиците, чтобы сильнее меня принизить. Ведь поднять с пола стопку соток и двухсоток куда проблематичнее, чем пять пятитысячных купюр.
Как же это мелочно!
А я ещё, дура, пять лет проработала на эту женщину, у которой не было уважения к другим людям.
— И что здесь происходит? — раздался недовольный, резкий голос Артура Егоровича, который ударил по нам прямо как хлыст, заставив застыть на месте. — Анна, вы опять устраиваете шоу? Честно, более проблемного арендодателя у меня ещё не было.
Мы с Анной Викторовной почти синхронно обернулись, заметив застывшего у дверей владельца торгового центра, и то, как он смотрел на женщину, не сулило ей ничего хорошего.
А ведь и правда, такую скандальную и проблемную особу, способную раздуть из мухи слона, надо ещё поискать.
Артур Егорович не так часто приезжал в торговый центр, но если происходил какой-то скандал или происшествие, то оно непременно было связано с Анной Викторовной.
— Ничего не происходит. Просто у Надежды дырявые руки, из которых всё сыпется.
— Правда? А мне показалось, что я видел, как вы швырнули в неё деньги.
— Кто? Я? Вам показалось.
— Давайте не устраивать комедию. Поднимите деньги и по-нормальному отдайте их Надежде.
— Ничего я поднимать не буду! Мне что, ползать сейчас перед вами на полу?
— Зато я буду. Подниму арендную плату. У нас же как раз договор аренды подходит к концу и надо будет его перезаключать. А то и вовсе попрошу вас съехать из моего помещения, пока вы не довели службу безопасности до инфаркта.
Раздражённо фыркнув, Анна Викторовна было склонилась над деньгами, но в последний момент передумала, просто молча выйдя из магазина.
— И откуда такие берутся? — прошептал ей вслед Артур Егорович, неодобрительно покачав головой, после чего сел на корточки, помогая мне собрать деньги. — Здесь вся сумма или она должна вам что-то ещё?
— Вся. И спасибо за помощь.
— Перестаньте, за такое не благодарят. И в следующий раз не позволяйте никому так с собой обращаться. Идите прямиком к охране или администратору центра. В их обязанности входит помогать сотрудникам решать подобные конфликты с не самыми порядочными людьми.
— Разве?
— А вы представьте, какой кипиш бы поднялся, если бы вы вернулись сюда с трудовым инспектором или служителем закона, затребовав запись с камер наблюдений. Обычно за этим следуют проверки, которые могут затронуть многих. А мне подобного не надо. Предпочитаю, когда у меня всё под контролем и по моему торговому центру не рыщут люди с удостоверениями.
— Буду иметь в виду. И всё равно ещё раз спасибо.
— Надеюсь, больше вы не окажетесь в подобной ситуации.
Артур Егорович улыбнулся мне, после чего пожелал хорошего дня и ушёл. И не знаю, что там у него ещё произошло с Анной Викторовной, но в следующий раз, когда я приехала в этот торговый центр за покупками, на месте её магазина женской одежды был магазин с обувью.
А вот я и правда больше не попадала в подобные ситуации, не позволяя кому-либо хоть как-то меня задеть. И при выборе работы я ориентировалась не только на зарплату и график, но и на адекватность начальника, ещё и присматриваясь к коллегам.
Да, было бы утопично думать, что мне повезёт оказаться в идеальном коллективе, в котором не было бы сплетников, завистников и лицемеров, но со временем я стала лучше разбираться в людях, научившись отстаивать свои границы, а главное, могла держать подобных людей на расстоянии и не держалась за место, в котором уровень стресса превышал зарплату.
Глава 11
Встретившись с Алёной, я на радостях обняла подругу, сжав её в крепких объятиях, успев соскучиться. После чего тут же заглянув в коляску, посмотрев на розовощёкую Полиночку, чьей крёстной мамой я вскоре стану.
Сколько мы не виделись с подругой? По-моему, месяца два, не меньше. Сначала я уехала с начальницей в Москву в качестве её личного помощника, а потом Алёна слегла с температурой, ещё и почти сразу же после родов.
— Боже, какая она у тебя кроха! А какая красавица!
— А какая голосистая, ты бы знала! Она нам с Колей ещё ни разу не дала нормально выспаться.
Несмотря на ворчливый тон, Алёна с любовью посмотрела на дочурку, заправив светлый локон её волос под шапочку.
И эмоционально рассказывая о радостях материнства, подруга повела меня вглубь парка, к алее, на которой уже зацвели сливовые деревья.
А я шла рядом с ней, взяв под руку, не зная, как сказать, что я рассталась с Русланом.
Отношения длиною в один год закончились в тот же день, когда мы с ним познакомились. Как-то символично вышло.