Елена Полярная – Измена. Давай все забудем? (страница 4)

И вот стоило мне только расслабиться, поверив, что сегодня больше ничего не произойдёт, как судьба снова решила подкинуть мне новое испытание, будто проверяя, насколько же сильным воином я окажусь.

До закрытия оставалось несколько минут, когда Анна Викторовна, лучше всего умевшая считать деньги, несколько раз сверилась с кассой и электронными чеками, постоянно хмурясь и недовольно поджимая губы.

И со стороны наблюдая за начальницей, начиная нервничать, словно предчувствуя беду, как и заметив, что Катя то и дело нервно заламывает руки и крутит на пальцах кольца, выдавая своё волнение, я поняла, что вот-вот что-то произойдёт.

На часах было уже десять минут девятого, когда Анна Викторовна подошла к стеклянной двери, закрыв её, после чего нервным движением руки подозвала нас с Катей к себе.

Всего секундная пауза, и женщина, почему-то смотря исключительно на меня, натянуто произнесла:

— В кассе недостача. Не хватает ровно пяти тысяч. И как это понимать?

— Вы обвиняете нас в воровстве? — Мой вопрос прозвучал намного резче, чем мне бы этого хотелось, а всё из-за усталости и осознания, на кого сейчас спустят всех собак.

И правильнее было бы спросить «Вы обвиняете меня в воровстве?».

Ну конечно! Катенька, которая лобызает перед Анной Викторовной, попросту не может украсть деньги, она же такая хорошая.

Вот только она иногда чисто «случайно» пробивает моих покупателей, которых я подвела к покупке, на своё имя, когда стоит за кассой, из-за чего мы с ней не раз ссорились.

— Я пока никого ни в чём не обвиняю. Но факт остаётся фактом. В кассе не хватает пяти тысяч. И мне это, как вы догадываетесь, очень не нравится. Я ненавижу людей, способных опуститься до воровства. Поэтому мы с вами сейчас будем разбираться в этой ситуации. И пока всё не прояснится, я не выпущу вас из магазина.

Катя ещё сильнее напряглась, что Анна Викторовна могла бы заметить, повернись она в её сторону. Но нет, женщина смотрела исключительно на меня, давая понять, что она была бы только рада от меня избавиться.

Наверное, мне стоило бы занервничать, но вместо этого я неожиданно ощутила, как меня сковало равнодушие. Вот честно, я почти ничего не чувствовала кроме усталости. И так как правда была на моей стороне (я-то точно ничего не брала), я просто ждала, когда вся эта глупая, но неприятная ситуация разрешится.

И ждать пришлось долго. Сначала Анна Викторовна попыталась потребовать от меня, чтобы я вывернула карманы и показала содержимое своей сумки, на что я твёрдо ответила, что не собираюсь этого делать и она не имеет права на подобный обыск, затребовав, чтобы она пересмотрела камеры. Но начальница восприняла мой отказ чуть ли не как признание моей вины, тут же вызвонив охрану торгового центра, подняв такой кипиш, уже в открытую называя меня воровкой, что спустя полчаса возле магазина собрались не только охранники, но и Артур Егорович, владелец торгового центра, который как раз был рядом и тоже захотел узнать, что же тут у нас происходит.

— В кассе не хватает пяти тысяч! А моя подчинённая почему-то наотрез отказывается показывать содержимое своих карманов! Как по мне, это очень странно. Вот Катя сразу же, молниеносно исполнила мою просьбу. А Надежда, видишь ли, не хочет! А ведь я как чувствовала, что с этой рыжей девкой что-то не так! Надо немедленно вызывать полицию и…

— Пожалуйста, успокойтесь и подбирайте выражения. Ещё ничего не доказано, и неизвестно куда делись деньги и кто виноват, — резко, прямо-таки приказным тоном произнёс Артур Егорович.

Но мне кажется, вполне хватило бы одного лишь его взгляда, колючего и подавляющего.

— Да, очень даже возможно, что произошло какое-то недоразумение, — добавил Сергей, старший охранник в смене. — У ваших соседей недавно случай был, что оплата картой засчиталась как оплата наличными, из-за чего в кассе тоже была недостача. Так что надо не истерить, а просто всё перепроверить.

Анна Викторовна было хотела возразить, но посмотрев на Артура Егоровича, сразу же стушевалась под взглядом его серых глаз, согласно кивнув.

И я, мечтавшая как можно быстрее оказаться дома, была вынуждена ещё полтора часа пробыть в торговом центре, пока шло разбирательство такой грандиозной пропажи, как пяти тысяч.

Жаль только, что Артур Егорович вскоре ушёл вместе с Сергеем решать какие-то проблемы касательно пожарной безопасности, этим лишив меня своей незримой защиты. Ведь стоило только его шагам стихнуть, как Анна Викторовна, являясь и так излишне эмоциональной и в этом плане нестабильной женщиной, снова начала истерить.

Глава 6

Какой же это был отвратительный день! Вот честно, давно на меня за раз не наваливалось столько проблем, снежным комом увеличивавшихся с каждым часом.

Несколько раз просмотрев записи с камер наблюдения, перепроверив каждый чек, вынеся уйму предположений, куда же могли деться пять тысяч, вдоволь наигравшись на моих нервах, из-за чего мне хотелось отдать начальнице свои деньги, чтобы она от меня отстала, и навсегда с ней попрощаться, мы в конечном итоге смогли понять, что же именно произошло.

Покупательница, сделавшая сегодня нам кассу на двадцать семь тысяч, заболтала Катю и дала ей на пять тысяч меньше. А может, это произошло случайно, и женщина просто ошиблась, хотя мне в это слабо верится.

Но вот что точно не было случайностью, так это то, что моя напарница сама осознала свою ошибку, быстро пересчитав деньги под стойкой и убрав их в кассу.

И если бы не некоторые движения и жесты Кати, а также нервозность, не говоря уже о том, что службе безопасности пришлось постараться, чтобы приблизить изображение на максимум, дав нам всем возможность пересчитать купюры, оставленные покупательницей, можно было бы ещё долго гадать, куда делись деньги.

И что меня сильнее всего поразило, так это попытка Кати сделать вид, что она ни при чём, якобы она и не догадывалась, что это из-за неё пять человек всё никак не могут уйти домой.

Она даже не извинилась передо мной за своё молчание, как будто ей было плевать, что на меня хотели спустить всех собак. Зато сразу же залебезила перед Анной Викторовной, обещая завтра же доложить в кассу нужную сумму, убеждая её, что такого больше не повторится.

И пока охранники зло перешёптывались, а начальница отчитывала Катю, я взяла со стола лист бумаги и ручку, быстро написав заявление на увольнение.

Всё! Надоело!

Я пять лет проработала в этом магазине, ни разу не опоздав, не подставив своих коллег, всегда стараясь быть приветливой и улыбчивой при разговоре с покупателями и ответственно относясь к своей работе, хоть Назар и небрежно сказал, что я простая продавщица. И тут из-за каких-то пяти тысяч меня чуть ли не облили с ног до головы грязью, записав в воровки, взяв и поставив на мне клеймо.

Так что это была последняя капля в чаше моего терпения. Я и так давно собиралась уйти, но всё почему-то с этим медлила, хоть и замечала, что с каждым месяцем мне будто всё труднее решиться на увольнение, но сейчас я даже благодарна за эту нервотрёпку с деньгами.

И вообще, всё, что ни делается, всё к лучшему. Я избавлюсь от слабохарактерного и пассивного мужчины, а заодно найду работу, на которой будут ценить приложенные усилия и самоотдачу, а не длинный язык.

Из неприятного, на протяжении всего этого времени, пока охрана и Анна Викторовна разбирались в чём дело, а Катя молчала, надеясь, что ей удастся выйти сухой из воды, я несколько раз неосознанно тянулась за телефоном, чтобы позвонить Назару и пожаловаться ему на несправедливость.

Я так привыкла к присутствию этого мужчины в моей жизни, что несмотря на всё произошедшее, часть меня всё ещё будто до конца не осознавала, что нам с ним уже не по пути.

Хотя это и понятно. Прошло всего три дня, как я приняла решение подать на развод. И я даже не представляю, сколько времени мне понадобится, чтобы избавиться от присутствия в моей жизни Назара. Мне ведь надо будет научиться не ждать его после работы, не готовить на двоих, не ожидать, что он подойдёт ко мне со спины, обнимет и поцелует.

И мама была права, говоря, что три потраченных года не на того мужчину — это не так уж и много. Потрать я на Назара десять, а то и больше лет, привыкнув, что он важная составляющая моей жизни, то наше расставание выдалось бы поистине трудным и болезненным. А будь у нас дети, то всё было бы ещё хуже.

— Так, Надежда, а я что-то не поняла. Это… Это что такое? — Даже не взяв у меня заявление на увольнение, Анна Викторовна упёрлась руками в бока, естественно, не сказав банальное «Прости, я была неправа и погорячилась с обвинениями».

— Это заявление…

— Вот ты нашла, конечно, время для своих бумажек! Из-за вас с Катей я пережила такую нервотрёпку, что у меня голова буквально раскалывается. Давай ты потом…

— Это заявление на увольнение.

Анна Викторовна раздражённо цокнула языком, собираясь пройти мимо, пока до неё не дошёл смысл моих слов. И застыв на месте, начальница посмотрела на меня как на умалишённую.

— А я что-то не поняла, ты что, решила уволиться? Надежда, ты…

— Меня не устраивает ваше отношение ко мне, да и в целом мне не хочется больше быть под началом такого человека, как вы. Если вы не в курсе, то цены на продукты растут с феноменальной скоростью, как и цены на одежду, особенно в ваших магазинах. Но этого нельзя сказать про зарплату. Я как получала пять лет назад, так и получаю до сих пор. Поэтому я отработаю две недели и уйду.