Елена Полярная – Бывшие. Ты меня не сломал (страница 1)
Елена Полярная
Бывшие. Ты меня не сломал
Глава 1
Заскочив по дороге с работы в кондитерскую, я купила небольшой шоколадный торт, решив себя побаловать.
Вот бывают же такие дни, когда всё идёт как надо и тебе во всём везёт, а на душе так легко, что хочется петь. Сегодня как раз был этот самый день.
Я проснулась в хорошем настроении, выспавшаяся и отдохнувшая, а Игорь, встав раньше меня, побаловал меня завтраком.
– Твоя улыбка сводит меня с ума, – с придыханием произнёс муж, рывком притянув меня к себе и поцеловав в губы.
Обычно по утрам он всегда сдержан в эмоциях, настраиваясь на работу, но не в этот раз. Сегодня на Игоря будто что-то нашло и он, подхватив меня на руки, усадил меня прямо на столешницу, став целовать мою шею и ключицы.
– Милый, я могу опоздать на работу. И ты тоже.
Зарывшись пальцами в волосы мужа, не в состоянии отстраниться от него, я с удовольствием принимала его ласку, уже и не думая про работу, сразу же пожалев, что напомнила про неё.
– К чёрту работу! – Задрав тонкую комбинацию, оголяя мои ноги, Игорь стянул её с моих плеч, сразу же коснувшись губами груди, гладя бёдра и прижимая к себе.
Его ласка стала грубее, выдавая нетерпение, и я уже чувствовала, как сильно он завёлся, упираясь в меня своим возбуждением
– Милый… нежнее…
– Не могу, у меня сносит крышу от твоего запаха. Аня… Анечка…
Запрокинув голову, я выгнулась в сильных руках мужа, подчиняясь его напору, радуясь, что между нами всё ещё сохранилась страсть.
А то многие подруги пугали меня, что чувства в браке быстро остывают и секс – это прямо как подарок на праздник, особенно, если завести ребёнка. Но видно им не везло так сильно, как мне.
Мы с Игорем женаты три года и муж продолжает ухаживать за мной, делая комплименты, радуя своим вниманием и подарками. А сейчас мы с ним готовимся стать родителями, уже сдав все анализы. Но когда муж вчера сказал, что нам пора приступать к «активным действиям», я и подумать не могла, что он займётся этим с утра пораньше, прямо на кухонном столе.
Ещё и весы показали минус три килограмма, порадовав меня цифрой. Хотя о фигуре можно на ближайшие пару лет забыть. Если у нас с Игорем получится завести ребёнка, то весы, как и обтягивающая одежда, будут спрятаны в глубине шкафа.
Так что моё утро началось шикарно. Ещё и на работе день пролетел быстро, а начальник, вызвав меня в свой кабинет, намекнул, что скоро я пойду на повышение.
Этой новостью я пока поделилась только с Игорем и папой, ещё не зная, как отреагируют мои коллеги.
Да, коллектив у меня дружный, но не все могут обрадоваться, что на повышение пошла именно я, когда есть люди, отработавшие в компании намного дольше. Но тут всё зависит от качества работы и компетентности сотрудника, так что я заслужила подняться на одну ступень выше по карьерной лестнице.
Ещё и отец порадовал меня новостью, что хочет закодироваться. Я как услышала это, чуть во весь голос не прокричала – ну наконец-то!
После ухода мамы, когда она пять лет назад бросила его, сказав, что устала от брака и полюбила другого мужчину, он запил. И как я ни старалась вытянуть его из зависимости, я всё время терпела неудачу, хотя оплачивала ему лечение, не раз вызывала скорую, чтобы они поставили ему капельницу с препаратом, когда он ловил белку, и следила за ним.
Это было тяжело, невыносимо тяжело наблюдать, как дорогой тебе человек сам медленно себя убивает. Ещё из-за кого! Из-за женщины, которая всегда жила для себя, эгоистично ставя свои желания на первое место.
Сейчас у меня даже язык не повернётся назвать её своей мамой. И это не потому что в детстве она была со мной холодна, навязывая мысль, что я всем ей обязана, что я плохой ребёнок и ничего не добьюсь в этой жизни. Всё из-за папы. Когда она ушла, она забрала с собой всё самое ценное, все сбережения и новую технику, объяснив это тем, что ей нужнее. Даже в такой ситуации она сделала из себя жертву, что-то там рассказывая про экзистенциональный кризис, прикрывая им своё равнодушие и жадность.
Уверена, если бы я не вмешалась в нужный момент, то она бы уговорила папу переписать на неё его же квартиру, оставив его не только без средств к существованию, но банально выгнав на улицу.
После этого мать не поддерживает со мной общение, как глупый ребёнок обидевшись, что я не дала ей присвоить жилплощадь.
И я до сих пор не понимаю, как папа мог так сильно и бездумно полюбить эту женщину, всегда идя у неё на поводу, а после её ухода медленно себя убивать.
Так что после такой новости у меня будто гора с плеч спала. Теперь уж точно всё будет хорошо. Папа сможет выкарабкаться, устроиться на работу и снова жить, а не существовать в постоянном алкогольном опьянении.
Стараясь сильно не размахивать тортом, хотя некий детский порыв так подталкивал меня к размашистому шагу, я почти подошла к остановке, когда услышала:
– Эй! В сторону! Ты чё, глухая?
Поздно среагировав. Да и по правде сказать, так и не сообразив кто кричит и кому, я невольно застыла на месте, обернулась и…
Кто-то с силой в меня врезался, сбив с ног и повалив на землю. И последнее, что я помню, так это как быстро приближается асфальт. Всё.
Глава 2
Я несколько раз приходила в себя, но боль была настолько сильной, что я снова теряла сознание.
И честно, это было для меня спасением.
Лицо жгло, нос и губы по ощущениям опухли до такой степени, что я почти не могла дышать, задыхаясь и плача от собственной слабости. Тело не слушалось, а каждое движение было сравнимо с ударом тупым предметом, который распространял агонию по всему телу, особо нещадно впивавшуюся в голову.
Кто-то склонялся передо мной, мелькали лица… кажется, меня перевернули. А потом воспоминания стали обрывчатыми.
Темнота… вой сирены… яркий свет… чьи-то прикосновения… голоса… лица… И боль, постоянная, пульсирующая, мучившая меня и обжигавшая всё лицо, как и правую сторону тела.
Не меньше неё меня мучило непонимание того, что же произошло. В голове была полная неразбериха из рваных мыслей. И на свободу рвались самые ужасные воспоминания, которые никак не были связаны с настоящем.
Я умерла? Я сплю?
Что происходит?
Прежде чем в очередной раз провалиться во тьму, я поняла, что очень сильно хочу увидеть папу и Игоря. Они ещё никогда не были нужным мне так сильно как в этот момент. Их поддержка, лица и слова, вот что могло дать мне сил и спасти от страха, ледяной змеёй извивающегося в животе.
Кажется, я даже звала мужа по имени, и видела лицо папы, к которому отчаянно тянула руки. А может, это мне привиделось, ведь я не понимала, где реальность, а где хаотично вырванные из памяти воспоминания.
* * *
Меня всё ещё трясло и я, судорожно втянув в себя воздух, чувствуя, что мне не хватает кислорода, силилась не заплакать.
Из-за повязки и компресса мне было трудно дышать, как и двигать губами. Да и голова из-за них словно утяжелилась в два раза, из-за чего меня так и тянуло снова лечь на подушку.
Но вместо этого я смотрела на доктора, в какой-то отчаянной надежде услышать от него что-то хорошее.
Вот только один серьёзный взгляд пожилого мужчины давал понять, что всё плохо, очень плохо.
Может, если бы во взгляде его серых глаз промелькнуло хотя бы немного теплоты и сострадания, я смогла бы успокоиться и взять свои эмоции под контроль, но нет, Глеб Викторович смотрел на меня отстранённо. Видно большой опыт работы избавил его от излишней сентиментальности, закалив и сделав почти что равнодушным к чужому горю.
И сейчас в голове навязчиво и болезненно крутилась только одна мысль – за что мне всё это?
Как такой прекрасный день мог так ужасно закончиться?
И ладно меня бы просто сбил тот парень на самокате и я, упав, ушиблась, отделавшись несколькими синяками. Так нет же!
Не успев сгруппироваться и подставить руки, я со всей силы приложилась лицом об асфальт, а сверху на меня каким-то чудом навалился молодой мужчина, сломав мне правую руку в двух местах.
Теперь парень винит влажную после дождя дорогу и неисправный самокат, попутно говоря, что я видела, что он едет прямо на меня и не может справиться с управлением, но сама не ушла с его пути. При этом он отделался очень легко, ничего себе не повредив. А я… Боже, ну почему это произошло со мной?
Снова сделав глубокий вдох, стараясь не двигать лицевыми мышцами, чтобы не всколыхнуть только успокоившуюся боль, я с силой впилась левой рукой в своё бедро, чтобы хоть так выплеснуть весь скопившийся негатив и страхи.
– Анна Юрьевна, вам не стоит отчаиваться и ставить на себе крест, – нарушил молчание Глеб Викторович, снова заглянув в мою лечебную карту. – Вас есть кому поддержать, так что вы не останетесь одна. К тому же в наше время косметология и пластическая хирургия вышли на новый уровень, так что вашу красоту восстановят.
С какой лёгкостью он всё это говорит!
Меня изуродовали, вся правая часть лица превратилась в месиво, а виновника что-то не спешат наказать. Он, видишь ли, крестник нашего мэра, и произошёл несчастный случай, который он не мог предотвратить.
А я… Что если я навсегда останусь обезображена? Мне страшно спросить у медсестры, которая меняет мне повязку, как я сейчас выгляжу, хотя по её сочувствию и брезгливости всё и так понятно.
Что же мне теперь, как Призраку Оперы носить маску на пол лица?