Елена Поддубская – Конспекты на дорогах к пьедесталу (страница 3)
– Пошему не имя? – совсем не обиделся Серик. − Это по-русски некырасиво зывушит, а по-казахски Серк
– Как интересно. А зачем верёвка? – вдруг поинтересовалась девушка с пакетом.
– Дыля думат шитобы. Панимаеш: сидыш, берёбка курутиш и думат карашо.
– Про что думать-то? – Армен пожал плечами: «Чего голову ломать: беги быстрее, толкай ядро дальше. Всего делов!». Но казах произнёс мечтательно, почти поэтично:
– Пыро горы, пыро Прунзе, пыро кониа.
– А коня как звать? – снова полюбопытствовала девушка. Серик признательно улыбнулся.
– Берик. Зынашит «кырепкий», – гордо и спешно ответил наездник, предупреждая вопросы. Но тут конькобежец всё же не выдержал:
– Охренеть: Серик на Берике, значит? – шевелюра Юлика затряслась.
– Зачем смеёшься, брат? Красивое имя, – Малкумов встал и крепко пожал руку нового знакомого из Фрунзе. Ему, как представителю народной диаспоры, обида товарища была ясна: над кавказцами тоже частенько подтрунивали потому, что на русском они говорят смешно. «Но говорят же, понять можно». Что одеваются иначе. «А сами-то смешные – джинсы напялят по самые-самые…, ни сесть, ни встать». Что женщин любят и комплименты им часто делают. «Потому что русские мужики пить любят. И женам если изменяют, то ругаются потом с ними навсегда. А на Кавказе все друг друга любят, никто не ругается и каждый своё место знает». Мысли смуглого красавца прервала девушка в кедах.
– Тебе имя Серик понравилось? – уточнила она для верности.
– Берик! – пояснил Армен. – Да и Серик – тоже неплохо. Сразу ясно, откуда родом. Вот я из Нальчика. Кабардино-Балкария, – он поднял вверх указательный палец. Девушка протянула что-то похожее на «угу» и уточнила:
– Это на Кавказе?
– Точно, красавица! – гордо ответил Армен.
Юлик прищурился:
– А ты кабардинец или балкар?
– Армянин. А папа у меня – грузин, – кавказец смотрел на всех свысока.
Девушка в кедах нахмурила лоб:
– Это как так?
– Это кто-то, где-то, когда-то, кого-то, – Юлик закусил губу, прихватив даже ус.
− Зачем кого-то? – нахмурился Армен. − Ты армян не знаешь? Ты Игоря Тер-Ованесяна не знаешь?
− Тер-Ованесяна знаю даже я, − вставила девушка в кедах.
Армен подошёл к ней и несколько раз пожал руку.
– Да, богатая география у наших абитуриентов, − произнёс конькобежец уже задумчиво.
С минуту все молчали, потом девушка в кедах чихнула, достала из пакета огромный клетчатый платок, высморкалась и снова обратилась к Армену, подпиравшему стену:
– А ты на какую кафедру поступаешь?
– А что такое «на какую кафедру»? Я это не понимаю, красавица. Я в институт физической культуры поступаю. Группа один-один, – теперь Армен верил в то, что говорил, и хотел быть именно в той группе, куда были записаны вот эти симпатичные ему ребята. Он степенно встал, снова подошёл к стенду и снова ткнул в пластиковый брюшной пресс, который, по его мнению, в своих ровных кубиках сосредоточил всю представительность заведения. Сидеть на месте для кавказца было сущим наказанием: – Мой папа мне так и сказал: «Езжай, сынок, в Москву, поступай в институт спорта и будешь, как Игорь Тер-Ованесян».
− Грузин? – уточнил Юлик.
− Что грузин? Армянин, конечно, − произнёс Малкумов.
− Папа твой – грузин? Ты же до этого говорил, что папа – грузин, − память у конькобежца была хорошая.
− Э-э, ара, − произнёс Армен обидчиво, − Кавказ – это только кажется много разных людей. А на деле все мы одинаковые. И Тер-Ованесян, если он великий человек, − такой же грузин, как армянин. Понимаешь?
Юлик ответил неожиданно радостно и прикладывая руки к груди:
− Я понимаю, как никто другой, − а чтобы совсем реабилитироваться за предыдущую фразу, уточнил: − но, вроде, Тер не здесь учился.
Кавказец гневно сверкнул глазами:
− Как это – не здесь?
− В Москве есть другой институт спорта и физической культуры: Центральный, ГЦОЛИФК, − кивнула девушка в кедах.
Армен сморщился, как при неприятном запахе:
− Чэго? Это на каком же языке нужно разговаривать, чтобы такое выговорить – Гы- цы-фы-к…
– Это да, − согласился Юлик, − нам больше повезло. МОГИФК – это звучит!
− Да Малаховка – это вообще вещь! – оценил кавказец, тут же забыв, что только что расстраивался, − я как представлю, что я здесь учусь… из Нальчика и в Малаховке!
– Это шанс, − согласился Юлик, − вот бы ещё поступить!
− Зачем «если», ара? Поступим. Мой папа никогда не ошибается. А про Тера нужно всё-таки уточнить. А то вдруг он здесь тоже нэмножко поучился, прежде чем в этот ваш «гцк» пойти? − высокий красавец смотрел с характерным прищуром, какой бывает у людей, приехавших с Кавказа, и пользовался такой же особой жестикуляцией. Все рассмеялись. Вдруг стало как-то спокойно и радостно, словно все действительно уже поступили. Серик улыбнулся девушке в кедах и вдруг вспомнил:
– Ты не перышивай. Бывает пилпак. Бывает пакультет пизики и математики. А это – инсититут пизической культуры. Поняла?
Девушка неуверенно кивнула. Юлик, отвернувшись, затрясся в беззвучном смехе, но дрожащая шевелюра его выдавала. Кто-то в очереди отошёл от говорящих подальше. Кто-то, наоборот, приблизился к группе. Девушка в кедах шумно выдохнула и поставила пакет на пол, между ног: надо было помочь кавказцу с выбором.
– Какой у тебя вид спорта? – спросила она.
– Спортивное ориентирование, – выговорил Армен со значением, высоко поднимая изящную кисть руки с длинными тонкими пальцами. Взгляды сфокусировались на ней. Очередь на мгновение погрузилась в такое молчание, что слышно было, как крутятся в комнате по приёму документов вентиляторы.
– А это сы парашютом? – рискнул предположить Серик. Его спокойно-беззаботное выражение лица исключало любой подвох.
– Можно и с парашютом. А можно и бэз, − согласился Малкумов.
Девушка в кедах потёрла одну ступню о другую.
– А я и не знала, что есть такой вид спорта.
– Есть, – твёрдо заверил Армен.
– Канешна. Раз он зидесь, зыначит, иесть, – логика казаха была железной. Девушка вздохнула и кивнула согласно, лишь бы закончить этот непростой разговор. Серик спросил: – Тебя как зовут, кызымочка?
– Я – Сычёва, а не кызымочка.
Шандобаев, любезно растягивая губы в улыбке, попросил:
– Не обишайся, кырасавица! Кызымочка по-казахски зынашит «девушка».
– Понятно, – кивнула Сычёва. – Только как ты собираешься поступать, если в русской школе не учился?
Серик удивлённо нахмурился:
– Пошему не ушился? Я и в русской школа ушился, и в казахской ушился, и в кырыгызской. У нас во Пырунзе интернат был сыпортивный. Там, Сычёва, говорят на всех языках.
– Зачем, Серик, так официально: «Сычёва»? Как твоё имя, красавица, м-м? – взяв девушку за руку, Армен причмокнул карминными губами и потянулся ими для поцелуя.
– Не надо имя, − девушка демонстративно отдёрнула руку и спешно спрятала за спину. − Тут только фамилию спрашивают. Так что зовите Сычёва. Я – местная. Из Загорска, – бледное, пухлое лицо абитуриентки было усеяно прыщиками. При разговоре она то и дело откидывала голову назад, отчего из-под чёлки тёмного каре открывался лоб, где прыщиков было особенно много, и заводила руками волосы за уши. Однако всё это не мешало кавказцу проявлять интерес:
– Из Загорска? Это где?
Ответить девушка не успела. Открылась дверь приёмной комиссии, и оттуда с криком выбежал счастливый паренёк:
– Ура! Мужики! Допустили!
– Куда? – воскликнули все.
– На сцепуху, – рыжий очкарик крутился волчком, разговаривая со всеми сразу.
– Куда-а-а?