Елена Петрова – Фантастика 2024-2 (страница 817)

Похоже, молдаване боялись, что мы предпримем атаку именно из ворот. Ну да, обрушиться на их лагерь конной лавой, порубить, сколько получится, а потом отступить назад в крепость, было бы хорошей идеей, если бы ворота не были завалены. А на веревке лошадь через крепостную стену не переправишь.

Меня беспокоило то, что мы толком не отдохнули после напряженного дня. Готовиться пришлось к ночной вылазке долго и трудно: мы чернили доспехи углем и сажей из печей и прогоревших костров, чтобы случайных отблеск луны или звезд не выдал нас. Поспать удалось по паре часов, сменяя друг друга, потому что на стенах все равно нужно было дежурить, но и на том спасибо. В прошлый раз, когда мы брали хутор Грача, или, когда нападали на лагерь разбойников, спать нам не приходилось вообще.

А вообще нам повезло, ветер нагнал облаков, которые скрыли звезды и луну, и ночь была по-настоящему темная. Было у меня ощущение, что скоро начнется дождь, и вот это могло быть уже плохо, потому что воевать, а уж тем более красться куда-то в дождь, будет сложно. Он, конечно, неплохо заглушает звуки, но с другой стороны земля под ногами становится скользкой, а когда достаточно напитается водой, начинает чавкать.

Да и поджечь шатры в дождь будет гораздо труднее, промасленная ткань горит хорошо, но не когда на ней собирается вода.

Когда мы отошли от крепости на достаточное расстояние, я обернулся, чтобы посмотреть, как сработала моя задумка с чучелами. Издали все выглядело в порядке, на стенах горели факела, и стояли воины. В такой темноте разобрать, где чучело, а где настоящий человек, не было возможности. Оставалось надеяться, что среди молдаван нет особо глазастых, и они не сумеют заметить, что люди на стенах подозрительно недвижные.

Боярин Лука поднял руку и все мы дружно замерли. Впереди было какое-то шевеление. Мгновение спустя из темноты показался один из людей боярина Луки, успокаивающе кивнул и тихим шепотом сказал:

- Скрали мы караульных, можно в лагерь идти. Там еще есть, но уже внутри, мы лезть не стали. Их, если что, из самострелов постреляем.

Самострелы, памятуя об атаке на лагерь разбойников у Лисицы, я приказал взять с собой. Убрать часовых так будет гораздо проще, чем пытаться подкрасться и зарезать. У них ведь факела с собой, к ним так просто и не подойдешь.

Нет, все-таки хорошо, что боярин Лука к нам присоединился. Ни капли я не жалел о том, что помог его сыну выбраться из Орловской тюрьмы. Люди его не просто воины, а золото настоящее. И в строю держатся на загляденье и часового тайком скрасть могут. Мне и моим до такого учиться и учиться. Беречь я их буду до последнего, иначе ничего у нас не получится.

С высоты крепостных стен мы могли хорошо рассмотреть лагерь, так что, что и где, запомнили. И где у них припасы хранились, и где они недостроенный боевой сарай поставили, да и как шатры и палатки расположили. Так что вошли мы в лагерь широкой цепью, так, чтобы никого не пропустить.

Справа щелкнула тетива самострела, и часовой, что стоял спиной к нам, упал на землю. Вскрикнуть он не успел, болт вошел правильно, в самое сердце. Я посмотрел на того, кто стрелял, и увидел, что это был Ромка. Нет, надо его в стрелки переводить под начало боярина Яна, у парня талант, и в общем строю ему делать нечего. Хотя сам пойдет ли? Рубиться ему нравится, это я точно знаю, да и получается неплохо.

Вход в первый из шатров оказался прямо перед нами. Я показал четыре пальца, и четыре бойца вместе со мной неслышными тенями двинулись внутрь, двое при этом держали самострелы на случай, если кто-то из молдаван не будет спать. Конечно, крик все равно поднимется, но на такой случай у нас был запасной план.

Краем глаза я успел заметить, как боярин Лука повел небольшую группу в шатер, стоявший рядом. Кто-то отправился резать спящих в небольшие палатки на одного-два человека. Даже если нам удастся отправить к праотцам половину от оставшихся людей Аурела, битву можно будет считать выигранной. Полусотней он нам ничего не сделает, ему останется только уйти восвояси.

Но я рассчитывал на то, что нам удастся полностью устранить угрозу этой ночью.

Все враги в шатре, в который мы вошли, спокойно спали вповалку. Не на холодной земле, конечно, а на тюфяках, которые притащили с собой, на лапнике, принесенном из леса, на каких-то шкурах. Их здесь было с десяток, и все они дрыхли без задних ног после тяжелого перехода и двух попыток штурма. Раненых тут не было, похоже, их держали в одном месте. Ну это логично.

Я поколебался мгновение, все-таки совсем молодые парни, жить бы им, да жить. Нет, все-таки прав боярин Лука, лучше бы они вино свое делали, да фрукты выращивали, вместо того чтобы идти воевать.

Но все же сейчас это были враги, которые пришли нас убивать. Я подал знак, и мы приступили к грязной работе.

Зажав рот ближайшего из молдаван, я тут же вогнал свой боевой нож ему под седьмое ребро и прокрутил. Тот успел открыть глаза, дернулся мне навстречу, но больше ничего ему не удалось, как только сердце оказалось пронзено, парень обмяк и больше не подавал признаков жизни.

Звуки ножей, протыкающих грудную клетку, раздались с разных сторон. Я перешел к следующему и зарезал его, этот не успел даже дернуться. Повернулся, посмотрел на своих воинов. Да, с десятком врагов было покончено. Мы двинулись наружу, прочь из шатра, в котором запах пота и немытого тела перебил отчетливый запах крови и смерти.

Тяжелая промасленная ткань шатра, конечно, не бревенчатая, и уж тем более не каменная стена, но звук все равно удерживает. Так что снаружи все было тихо. Из соседнего шатра выбрался боярин Лука и успокаивающе кивнул мне. Значит, разобрались. Ну что ж, получается мы отняли у войска Аурела еще два десятка народа. Еще пара шатров, и можно будет отходить обратно в крепость.

Добраться бы до самого молдавского княжича, убить его, и тогда история будет закончена. Нет, конечно, есть вариант, что его люди начнут мстить за него, и пойдут в атаку с утроенной силой, но, обычно, люди, потеряв командира, не знают, что делать.

И мы ведь знали, где его шатер, потому что он был самым богатым, расшитым разноцветными нитками, и еще на нем была изображена такая же бычья голова, как на знамени, с которым они выходили на переговоры. Но они специально разбили его в самом центре лагеря, более того, ближе всего к реке и к парому. Похоже, был у него в войске кто-то грамотный, вот и подготовил запасной путь отхода.

Стоит им забраться на паром и начать переправляться через реку, и мы их не достанем. Другой-то переправы мы не знаем.

Я махнул рукой, и мы вошли в следующий шатер. Здесь народа было поменьше, но и шатер был тоже маленький, так что спали они друг на друге. Пройти через него, не наступив никому на руку или на ногу, было сложно, особенно с учетом того, что внутри стояла полная темнота.

Было бы еще хуже, если бы мои воины предварительно не закапали в глаза по паре капель экстракта красавки. Средство было верное, мы им уже пользовались, когда ходили на хутор Гаврилы Грача.

Но все же без неприятностей не обошлось.

- Э, ты чего пихаешься? - послышался из темноты негромкий недовольный голос, тут же сменившийся предсмертным хрипом.

Я замер, зная, что и мои воины поступят точно так же. Мы молчали и неподвижно стояли, пытаясь понять, проснулся ли еще кто-нибудь из молдаван. Не знаю, сколько прошло времени, но вернулись к делу мы только когда сипение и негромкий храп снова послышалось со всех сторон. Повезло, никто не проснулся.

Тогда мы продолжили резать людей.

Когда мы закончили и вышли из шатра, я увидел, что люди боярина Луки уже разобрались со своим, и пошли к следующему. Я жестом показал своим людям двигаться дальше, а сам остановился у палатки. Заглянул внутрь, там лежало двое, оба уже были мертвы.

Мы шли через лагерь частым гребнем, никого не пропуская. Почти сорок человек для такого дела было более чем достаточно, мы уже уполовинили войска Аурела, и не собирались на этом останавливаться.

В следующем из шатров, в который я вошел, лежали раненые, а точнее, попавшие под кипяток, который мы вылили на отряд, штурмовавший ворота. Это было опасно, потому что раненые могли не спать, мучаясь болью. Ожоги-то всегда сильно болят, это мне еще мама рассказывала.

Но все казалось в порядке, раненые мирно лежали на лежаках, укрытые одеялами. О них позаботились, в этом я был прав. Никто не сидел, никто не лупал глазами, все они мирно спали.

Я наклонился к одному из раненых, но что-то тут было не так. В темноте трудно было понять, что именно, но какая-то деталь заставляла меня напрягаться.

Рука раненого с ножом в руке стремительно дернулась ко мне, но только бесполезно проскрежетала по пластинам брони. Куртку молдаванин все-таки проколол, в ребра отдалось болью, потому что бил он с замахом, сильно.

Перехватив руку, чтобы не дать ударить во второй раз, я размахнулся и всадил ему нож между пятым и шестым ребрами. Удар у меня был поставлен, резать спящих мы тоже учились, так что сердце я ему пробил без проблем. А вот рот не зажал.

Молдаванин вскрикнул, и голос его, раздавшийся в полной тишине, показался мне громче раскатов грома. Сзади послышались звуки борьбы, похоже, что кто-то из раненых вскочил, но его быстро утихомирили. Всего раненых оказалось немного, с полдесятка, так что мы скоро разобрались с ними.