Елена Петрова – Фантастика 2024-2 (страница 799)

Но боярин Лука прав, драться учить надо всех, и учить хорошо, не щадя. Понятное дело, что доспехов парни не носят, потому что те шумят сильно, и в настоящем бою много не навоюют, поэтому их лучше поодаль держать, но лучше уж уметь и не нуждаться в том, чтобы мастерство свое продемонстрировать, чем нуждаться, но при этом не уметь.

- Как вернемся в крепость, оба пойдете к Петру, - сказал я. - Будете учиться копейному и мечному бою, доспех подберете себе из трофеев, может быть, что-нибудь легкое, что не так сильно шуметь будет. Через недели полторы мы вернемся к этому холму, внутрь вы пойдете вместе со мной и покажете, чему научились.

Парни переглянулись, но страха на их лицах не было, только растерянность и недоумение. А я подумал и понял, что тренировать нужно не только их, но и всех. Мы привыкли в просторе драться в чистом поле, а внутри все совсем не так будет, там ведь и срубы эти и проходы узкие.

Надо только подумать, из чего тесное пространство, чтобы в нем тренироваться, сделать бы. Может быть их прутьев загородок наплести, а самим внутри ходить? Так мы только плести их будем недели две, на такое дело надо работников нанимать, чтобы быстро, за пару дней справились.

Видимо, придется еще раз в Рубленицу к Владуцу съездить, попросить людей, чтобы тренировочную площадку нам сделали. А согласится? Должен согласиться, это в его же интересах, чтобы мы от тварей правый берег Днестра избавили. Поставлю вопрос так, что без тренировки мы никуда не полезем, так что сделает все, ну, может быть, попросит чего-нибудь для себя. Но ничего, постараемся взаимозачетом услуг разойтись.

- Когда здесь закончим, подготовим все, все вместе будем тренироваться бою в тесных условиях, - озвучил я свои мысли. - Там внутри точно тесно будет, а тварей сколько мы не знаем, но скорее всего больше двух десятков. Съезжу к молдаванам, попрошу для нас загородки из прутьев поставить, чтобы мы между ними в тесноте драться учились. Чтобы под ногами не путались, да тварей на расстоянии держали, копьями там закрывались, мечами, ну и чтобы одновременно было кому факелами светить.

- Идея хорошая, - одобрил Лука Филиппович. - Мои-то в тесноте драться обучены, чужие усадьбы нам на щит брать приходилось, а там тесно бывало так, что один воин мог десяток удержать.

- А где это ты, боярин, чужие усадьбы на щит брал? - удивился я.

- Так тут же, в Молдавии, - усмехнулся в ответ боярин Лука. - Или, ты думал, что у князя Драгоша своих бояр не было, а у тех усадеб?

- Тут ты прав, я не подумал, - покивал я. - Но все равно вместе действовать учиться надо, так что и твоих людей тоже потренируем.

- Да я против разве? - пожал плечами боярин Лука. - Потренируем, это дело всегда полезное. Воину всегда учиться надо, если воин не учится, то это мертвый воин.

- Ладно, а теперь давай с тварью разберемся, - повернулся я к Антону, который так и держал в руке самострел. - Пусти-как ей граненый болт в плечо.

Парень немедленно взвел самострел, наложил болт с граненым наконечником, вскинул свое оружие, прицелился, и спустил тетиву. Болт с хрустом прошил плоть твари и прибил ее к земляной стенке ловушки за плечо. И даже тогда костеглот не издал ни звука. Может быть, немые они? А как тогда между собой общаются? Даже кошки и собаки ведь друг-другу какие-то сигналы голосом передают, а эти как? Жестами? Но, если жестами, тогда они ведь разумны быть должны?

По коже твари потекла темная кровь. Я только усмехнулся. Ну вот и все, доказали, что она из плоти и крови. Никакой это не дух, самый обычный зверь, только опасный очень. Но ничего, среди нас есть те, кто медведя одним ударом берет, так что и с этими разберемся.

- Ну что, - повернулся я к парням. - Удостоверились, что это тварь самая обыкновенная, а не дух никакой?

- Удостоверились, - ответил за обоих Антон. - Княжич, можно я еще раз стрельну?

- Нужно, а не можно, - разрешил я. - Только на этот раз давай срезнем в бедро. Посмотрим, может ли она кровью истечь насмерть.

Брат-лесовик немедленно взвел самострел, выдернул из колчана нужный болт, наложил его, прицелился и выстрелил. Широкий наконечник разорвал плоть на бедре твари явно порвав какую-то крупную кровяную жилу. Навылет он не прошел, застряв в ране, так что и к земляной стенке тварь не прибил, но цели мы добились: по ноге костеглота бодрой струей потекла темная кровь.

- А кровь у них темнее, чем у людей, - заметил Глеб. - Да и чем у зверей тоже. Странно это, черная почти.

- Может быть, вену порвали, - ответил я. - Это из артерий светлая кровь течет, а из вен всегда темная. А если уж печень порвать, то еще темнее будет, она еще и с желчью смешается.

- Да знаю я. - кивнул охотник. - Бывало такое, что лосю в печень попадали, видели. Только печень после этого еще сильнее горчить начинает, сырой ее уже не поешь, приходится вымачивать в молоке.

- Хватит о еде, сейчас жрать захотим, а нам тут до вечера еще торчать, - ответил ему боярин Лука. - Сейчас я бы лосины, на костре зажаренной, поел бы. Может сходите, косулю взять попытаетесь, в этом лесу ведь есть.

- Не стоит, - прервал я Луку Филипповича. - Кто знает, вдруг на запах жареного твари из логова потянутся. Этого нам только не хватало. В крепость вернемся, там хорошенько поедим, думаю, к нашему возвращению уже все готово будет.

- Тут ты тоже прав, - согласился боярин. - Вернемся и все вместе поедим. Так что там с тварью?

Мы снова повернулись в яме. Тварь так и оставалась на месте, а на земляное дно ямы натекло уже порядочно крови, целая лужа образовалась. Я обеспокоенно посмотрел на вход в логово, а никак твари запах крови почувствуют, да выйдут. Они, конечно, солнца не любят, но эта тварь ведь сейчас солнечным днем снаружи находится, пусть и в тени стоит, которую одна из стенок ямы дает.

Однако умирать тварь, очевидно, не собиралась, пусть и истекала кровью, но все равно продолжала шевелиться. Ни один из болтов она так и не выдернула, даже не пыталась, похоже, не понимала, что боль ей причиняют именно они.

Но движения ее стали заметно более вялыми. Похоже, что кровопотеря все-таки сказывалась, и она действительно слабела. Но нам-то нужно было понять, как этих тварей убить.

- А теперь давай в брюхо болт, - повернулся я к Антону. - Раз уж рогатиной кольнуть ее не сумел, посмотрим, что случится, если болт самострельный туда засадить.

- Может добьем ее? - вдруг спросил Глеб. - Все-таки зверь, тварь живая, а не дух какой-нибудь. Зачем нам ее мучить-то?

- Надо, - отрезал я. - Людей мучить приходилось, когда допрашиваем, а так… Ты лучше подумай, что случилось бы, если б тебя брат с боярином Лукой не поддержали, когда она древко копья вниз рванула.

- Ну защищается она, живая же, - проговорил Глеб. - Было бы удивительно, если б не делала этого.

- Ты когда на волков охотишься, тоже думаешь о том, чтобы им мучений не причинить? - спросил я. - А ведь хуже волков для человека врага нет, они стада режут. А твари эти гораздо опаснее волков, людей убивают тоже. По эту сторону Днестра раньше две деревни молдавские были, жили люди свободно и вольготно, пока твари эти не появились. И всем им бежать пришлось в Рубленицу, кто уцелел, конечно.

- Волков мы тоже не мучаем, - вдруг ответил Глеб. - Зверя нужно одним ударом бить, чтобы лишних мучений ему не причинять. И не важно для чего ты их бьешь, еды ради, или потому что они стада режут.

- Ну ты полностью прав, - кивнул я, но все же продолжил. - Но сейчас нам понять надо, как тварь эту убить возможно. Чтобы потом уже бить их наверняка. И никого из людей своих при этом не потерять. Нам убить их придется всех, трупы сжечь, чтобы на них еще кто-нибудь не откормился, а потом вход в логово молдаване завалят. Так что, знаешь, что, Антон, стреляй-ка ты в голову, думаю, что в брюхо болты всаживать им и правда смысла нет.

Антон снова вскинул самострел, прицелился и всадил болт твари в голову. Череп сухо хрустнул, болт вошел в верхнюю часть башки твари, пропахав ее, но костеглот так и не прекратил шевелиться. Это было поразительно, но тварь умирать не собиралась. Но это, может быть, болт так вошел, а если башку топором разбить, сдохнет или нет?

- Твою мать, - выругался я. - Похоже, им и в голову бить смысла нет.

- Жаль тварь только одна, но ничего, сейчас еще кое-что проверим, - ответил боярин Лука, и вдруг подошел к краю ямы и спрыгнул вниз.

Костеглот отреагировал на то, что рядом появился человек, но как-то вяло: видимо, сказались потеря крови и раны. Лука Филиппович выхватил из-за пояса нож, и без замаха всадил его твари в грудь и провернул. Ноги той подогнулись, и она упала на дно ямы, так и не произведя ни звука. Боярин подхватил рогатину, оперся на нее, подошел к краю ямы.

- Руки давайте, - приказал он. - Глубоко же выкопали, сами видите, мне одному не выбраться.

Оба брата-лесовика подошли к краю ямы и помогли выбраться из ловушки, сам боярин тут же отошел в сторону, где росла густая трава, и принялся оттирать о нее ноги от крови твари. Ну да, испачкался, а сапоги-то у него дорогие, кожаные, как на самом деле примерно у половины из моих воинов. Это стражники городские в деревянных башмаках ходят, а то и вообще в тканевых обмотках, а у нас достаточно много трофеев за последние полгода были.