Елена Петрова – Фантастика 2024-2 (страница 716)
Время шло. Снежные одеяла растаяли, ушли водой, зимние холода сменились весенней распутицей, всюду весело зажурчали ручейки. Но скоро теплое солнце высушило землю, на деревьях зазеленели почки и мелкая листва, а почва постепенно стала покрываться слоем ранней травки.
Тогда мы отправились в путь, и уже через четыре дня добрались до места встречи.
Постоялый двор “У Тараса Зуши” оказался достаточно веселым местом. Здесь можно было выпить и отдохнуть, у хозяина всегда были в наличии блюда из свежей дичи, девчонки-служанки за пару звонких монет могли разделить с тобой постель, а часть постояльцев имела настолько разбойничьи рожи, что невольно вспоминалась харчевня в Брянском посаде.
Мы прожили там три дня, особо не высовываясь, даже из комнат не выходили, кроме как за едой. А на четвертый день, рано утром, когда на улице еще никого не было, на постоялый двор приехали еще двенадцать человек, каждый одвуконь. Игнат разбудил нас и сказал спускаться вниз, поэтому мы встретили их на улице.
Четверо из них оказались стариками, но из той же породы, что и Игнат. Еще восемь – молодыми парнями примерно нашего возраста. И доспех на всех был разный: старшие носили вполне добротные пластинчатые доспехи, а младшие – дрянные куртки с кое-как приклепанными полосками металла. Но ничего, хорошая бронь – дело наживное. Добудем.
Воины спешились и вышли нам навстречу. Старший из них, в такой синей куртке, как у Игната, и с широкой лопатообразной и полностью седой бородой вышел вперед.
– Это он? – спросил он у Игната, кивнув на меня.
– Да, Петр, – признал тот. – Это и есть Олег. Сын Кирилла.
Этого было достаточно. Петр резким движением отодвинул в сторону старого солдата, подошел ко мне вплотную, чуть не упершись своим лбом в мой и горячо зашептал:
– Клянись! На оружии своем клянись, что не посрамишь дела отца. И не дашь разрушить то, за что он положил свою жизнь. Клянись, что, когда станешь князем, сделаешь все, чтобы продолжить его работу.
Губы мои невольно растянулись в улыбке, а верхняя поднялась, обнажая клыки в оскале. Я положил ладонь на рукоять отцовского меча, который носил с того момента, как покинул обитель, и слова полились сами собой.
– Клянусь, – сказал я. – Что сделаю все, чтобы княжество, которое построил мой отец, было единым и великим. Клянусь, что продолжу его дело, и не посрамлю его памяти. А если я солгу, то пусть руку мою покинет сила, я и не смогу поднять меча, чтобы защитить себя.
Петр выхватил свой меч, и протянул мне вперед рукоятью. Я принял клинок, замешкался на мгновение, не зная, что делать, но Игнат взглядом показал, мол, ударь его. Я слегка хлопнул старого воина плашмя по плечу, после чего повернул оружие лезвием к себе и протянул ему.
– Клянусь служить тебе и твоему делу верой и правдой, князь Олег, – проговорил Петр, принимая свой клинок и вкладывая его обратно в ножны. – Теперь я твой человек.
Вслед за ним подошли и остальные, и с каждым из них произошло то же самое: они протягивали мне свое оружие, я слегка дотрагивался до них лезвием, возвращал его и принимал слова клятвы.
Последними, кто принес ее оказались Пашка, Ромка и сам Игнат.
В дорогу мы отправились на следующий день, договорились сопроводить одного купца до границы Брянского княжества и Союза вольных городов. Он очень опасался каких-то душегубов, обосновавшихся в окрестностях, и предложил заплатить каждому по рублю за день пути, да еще снабдить нас пищей и кормом для лошадей.
Я согласился с молчаливого одобрения Игната: все равно куда-то ехать нужно, да и деньги лишними не будет. И вот я шел во главе своей маленькой дружины из пятнадцати человек.
В ней были старые воины, служившие еще моему отцу: Даниил, Антон, Петр, Вадим и Игнат, ставший моим учителем и дал мне дорогу в новую жизнь, которую я себе даже не представлял. А еще со мной были молодые новики, впервые вставшие в строй. Но все они поклялись мне в верности.
Странное было ощущение.
Позади был нелегкий путь, почти год обучения. Впереди – неизвестность. И имелось понимание того, что все, что было раньше – только учеба. А теперь нас ждет долгая кропотливая и кровавая работа.
Но пока весеннее солнышко ласково грело нас с неба, а прохладный ветерок позволял не чувствовать жары. Лошадка, за весну окрепшая на обильном монастырском корме, везла меня вперед, воздух пах землей и свежей травой. Пока что мне все нравилось.
– Споем, может? – предложил Степан, один из новиков, которого привел сам Петр. На нем и доспех был получше, и конь под ним оказался вполне добрым.
– А хорошо, – одобрил Игнат. – С доброй песней и дорога легче проходит.
– Запевай, тогда, – предложил я.
И он запел:
Слова были простые и угадывались заранее. Хоть мы их и не знали, принялись подпевать по мере сил. Со второго куплета подхватила и вторая часть моей дружины, которая ехала позади каравана. Да и кто-то из помощников купца тоже стал подтягивать, так что песня наша разносилась далеко по округе.
И тут мы замолкли и остановились. Дорогу впереди перегородили воины, два десятка конных, все в отличных доспехах и явно с недобрыми намерениями. А над строем их развевалось золотое знамя, на котором красовалась черная разрубленная пополам башка какого-то чудища с длинной мордой и торчащими из пасти клыками. Что-то я про такой герб слышал…
– Командуй, князь, – прошептал Игнат.
– Рать, стройся! – крикнул я, и уже через пару биений сердца напротив вражеского конного строя появился наш.
Ну, с почином меня.
Наиль Выборнов
Княжий сын. Отцовское знамя
Пролог
Я бросил взгляд на беснующуюся передо мной толпу. Сколько их здесь? Три сотни? Пять? Скорее всего, посмотреть на казнь собрались все незанятые жители Брянска, вне зависимости от рода деятельности и достатка.
Людей тут было даже больше, чем в тот раз, когда мы с друзьями смотрели казнь Грачевских помогальников в прошлом году. Как же это было давно… Хотя может быть, мне это просто кажется, и все дело в том, что тогда мы стояли в последних рядах. В этот эе раз для меня приготовили самый лучший вид: с эшафота.
Тут были и зажиточные горожане в расшитых узорами кафтанах и дорогих кожаных сапогах, и нищие в лохмотьях. Наметанным взглядом я отметил в толпе как минимум троих профессиональных воришек, замаскированных под просителей милостыни. Для таких казнь – праздник, возможность почти безнаказанно пошарить в карманах у отвлекшихся на развернувшееся представление людей.
Толпа жаждала крови и бесновалась. Не знаю почему, но меня смешило то, что холодную голову сохраняли как раз карманники, три десятка городской стражи, да главные действующие лица. Судья, служитель Красного Тельца, и палач. Правда они не могли позволить себе потерять голову, ведь казнь - это не только веселое представление и правосудие в одном действии, но и строгий ритуал, который никак нельзя нарушить.
Впрочем, основная роль в сегодняшней постановке отводилась мне. И хоть, я и пытался бодриться и делать вид, что могу сохранить дух даже в такой ситуации, мне постоянно приходилось сглатывать пересохшей глоткой и сдерживать дрожь в коленях. Руки, наверное, тоже тряслись бы, не будь они туго связаны за спиной несколькими витками стальной проволоки.
А ведь еще пару дней назад я вел за собой верную дружину, конную рать в четыре десятка клинков. И за мной шло двое бояр. Собственных бояр, признавших меня своим князем. А теперь меня повесят по приказу предателей, убивших моего отца, чтобы разделить между собой собранные им воедино земли.
День выдался приятный. Теплый ветерок обдувал тело через множество отверстий в выданной мне робе смертника. Солнце ярко светило, но чуть со стороны, с заката. Площадь будто специально построили таким образом, чтобы во время разворачивающихся на ней представлений, ничто не могло отвлечь горожан от зрелища.
Судья заколотил в специальный колокол, подвешенный на эшафоте, толпа практически моментально замолкла, обратив все внимание на служителя закона. Убедившись в этом, он опустил ритуальную булаву – символ власти – и начал свою речь.
- Двадцать пять лет назад, - разнесся над площадью его мягкий, но при этом удивительно сильный голос. – Князь Кирилл собрал наши земли, объединил разрозненный Последней Войной народ и дал отпор пришедшей с восхода Орде.
Последней Войной было принято называть конфликт, положивший конец прежнему порядку. Монахи, из Николо-Одринской обители, среди которых я прожил целых полгода, считали, что ее причиной были действия людей, пытавшихся убить Бога. Якобы они разожгли адское пламя, но не смогли удержать его, и огонь тот обрушился с небес на города и спалил их дотла.
Поверить в то, что раньше на этой земле стояли города, по сравнению с которыми Брянск был всего лишь небольшой деревушкой, оказалось сложно. Но я видел в старых книгах, хранившихся в обители, картины. Я видел, как по улицам этих городов маршировали стройные ряды воинов, и видел стройки и заводы, на которых использовали странные машины, назначения которых мне так и не удалось понять.