Елена Петрова – Фантастика 2024-2 (страница 534)

— Хорошо, Глирп, я верну тебе Добывающую колонию, чтобы ты смог возвратиться домой. — Я постарался тщательно контролировать свои мысли. — Только что ты можешь предложить мне взамен?

— У меня нет ничего материального, чтобы я мог передать тебе, — опечалился голос, — и я не имею необходимых знаний, чтобы каким-то образом улучшить твое тело, добавив тебе лишние Характеристики…

— А как же ты тогда переделал для общения мое сознание?

— Твое сознание осталось неизменным, я всего лишь… передал тебе часть меня.

Мы помолчали, противоречие казалось неразрешимым.

— Хорошо, Глирп, тогда забирай Добывающую колонию Глирп просто так. — Сам не верю, что это говорю. У меня на эту колонию золотодобытчиков огромные планы были. С другой стороны, так и от голода в этой странной лакуне умереть можно. Да и оставлять непонятное могущественное существо на Земле не очень-то хочется. Это сейчас оно не желает завоевывать Землю, пока у него есть надежда вернуться к себе. А если эта надежда будет утрачена?

И мгновенно шарик все также парящий над моей головой пропал. Как пропала и пелена, как оказалось, закрывавшая от меня все тот же лес, до которого мы с Сенькой добирались, казалось, вечность назад. А еще рядом обнаружился и сам Сенька. Он поднимался с травы, как и я сам совсем недавно. И от него несло диким недоумением. Это что, я стал слышать эмоции окружающих? Как бы мне обратно эту функцию прикрутить? А то так и свихнуться недолго будет.

— Чтобы перестать слышать эмоции соплеменников, тебе достаточно всего лишь пожелать этого. — Внезапно Глирп подключился ко мне снова. — Но я бы не торопился с отключением этого нового органа чувств. Поверь, острота чувства — всего лишь дело привычки. А теперь отчего я тут, у вас, еще буквально на минутку задержался: я знаю, что тебе в качестве ответного подарка предложить.

— И что же?

— Ты очень сильно переживаешь, что не можешь сдвинуть этот мир с неблагоприятного пути, пройденного твоим прошлым миром. Прими совет. Судьбу мира нельзя изменить, действуя изнутри этого мира. Воздействие обязательно должно идти извне. И еще одно, чтобы мироздание не успело подстроиться под воздействие, твое взаимодействие с этой силой извне должно быть минимально.

— Ты что-то сказал? — Спросил меня Семен, и я понял, что это непонятное существо ушло окончательно. Ну, а также то, что весь наш разговор для Ширяева неслышным оставался за исключением единственного короткого вопроса, заданного мной вслух.

— Я поинтересовался, что за результаты ты получил перед тем, как мы сознание потеряли?

— А! Очень необычные результаты! По ним выходит, что вся земля, тут вокруг, является одним гигантским накопителем маны.

— Хм. Надо будет это обдумать. — Да, в будущем непременно обдумаю. Пока же чувствую себя, как тот пресловутый выжатый лимон. Никаких моральных сил просто не осталось.

Собственно, больше никаких причин оставаться в этом сыром, изобильном комарами и прочей кровососущей мелочью месте у нас не осталось. Про разговор с Глирпом я Семену рассказывать пока не стал. Сначала сам все обдумаю, а расскажу после, когда уже домой возвратимся. Заодно и повторяться несколько раз не придется.

Все же слияние с инопланетным разумом не прошло для меня бесследно. Ну, кроме способности эмоции окружающих ощущать, отключать которую, поразмыслив немного, я не стал. Что изменилось? Первое время Эльфийская тропа стала очень неустойчивой. Несколько раз с нее внезапно, без всяких видимых причин, вылетали. Первый раз, так вообще в болотце, к счастью неглубокое. Но измазались в иле изрядно. Ну, и воняло теперь от нас соответственно. Потом постирались, конечно. Но запах все равно остался.

О! Еще экспедицию этого Кулика повстречали. Который ученый — минеролог, и к которому Семена аж с милиционерами на работу в экспедиции приглашали. Верной дорогой идут товарищи! Думаю, если какие-нибудь очередные местные кадры их с пути не собьют, через неделю достигнут нужного им места. Будет интересно почитать отчет этого ученого. Ну, если его, конечно, не засекретят. Все же накопитель гигантского объема можно и в стратегических целях использовать. Наверное. Кто знает, какие на свете заклинания пятого уровня существуют, насколько они дальнобойные и сколько маны для их запитки нужно?

К Иркутску мы подошли в самый разгар дня. Хотя, разгар — это так, условно. На самом деле, всю дорогу на небе хмарь с тучами, и дождь регулярно поливал. Правда, самый дождь мы с Семеном в моем Карманном мирке пережидали, но после дождя же ветки холодными и мокрыми делаются, а мы по лесу шли. Короче, теперь я понимаю, отчего Ширяев вдруг таким таежником заделался. Просто непередаваемое ощущение непрекращающегося счастья, когда из-под сводов мокрых деревьев на городскую мостовую вдруг ступаешь.

Как оказалось, я даже отвык от людского изобилия. А тут целая куча народа выстроилась в гастроном, в очередь. Как в годы развитого социализма за колбасой, ей богу!

— За чем стоим? — Поинтересовался я у крайнего в этой живой змее.

Тот покосился на мое заросшее, бородатое лицо, но все же ответил вежливо.

— Так известно, за чем, за хлебушком. Привезли, говорят, разгружают.

Семен хотел было еще какие-то вопросы задавать, непривычно же, когда в тайгу уходили, с хлебом все в порядке было, в любой час, пока магазины работают, и без всякой очереди. Я его потянул за руку. Народ озлобленный стоит. Агрессивные эмоции так и пыхают. Лучше нам у своих домашних поинтересоваться, что же в стране вдруг приключилось?

— Давай, Степанида, рассказывай, — обратился Семен к своей супруге после того, как длительный период обнимашек все же подошел к концу, — что у вас тут в городе случилось за месяц, пока нас тут не было, что люди за хлебом в очереди давятся?

— За месяц? — Тоненьким голосом очень удивленно повторила часть вопроса Зухра.

— Ты, муж, с этими своими экспедициями окончательно связь с реальностью потерял. — Отреагировала на слова Семена и его супруга, — вы пятнадцатого мая из города ушли, а сегодня воскресенье, седьмое августа. Где же месяц вас не было? Без малого три где-то пропадали.

Семен начал было спорить, что никак он не мог так в календаре запутаться, а я сразу понял, кого за два месяца, выпавших из жизни, благодарить надо.

— Хлеб не так давно начал из продажи пропадать, — сообщила Степа после того, как вопрос с выпадением нашего времени был исчерпан. — Сначала сказали, что перебои временные и скоро все наладится. Потом в газетах стали писать, что это кулаки — мироеды зерно утаивают, желая наше государство заставить снова рабочий люд под власть буржуев загнать. А недавно цены на принимаемое зерно и вовсе еще дополнительно снизили и потребовали, чтобы крестьяне весь свой урожай за бесценок сдавали. Говорят, на Украине и вовсе уже снова продразверстку на зерно нового урожая ввели. Теперь вот, за хлебом с самого утра очередь занимают. Вчера булочную братьев Хлебовых спалили за то, что те цены на хлеб у себя подняли.

— М-да! — Пробормотал я в раздумье. — Хоть в Китай за хлебом ходи.

— А, ты же не знаешь! — Продолжила Степа поток неприятных новостей. — Вскоре после того, как вы в тайгу ушли, в газетах написали, что Чан Кайши потребовал вывода из Китая всех советских военных советников. Мол, те нестабильность в стране создают, китайских коммунистов на мятеж подбивают. Так что, помяни мои слова, скоро и с КВЖД всех русских заставят уехать.

— Русский с китайцем братья навек! — Крякнул я лозунг, который через пару десятилетий власти в нашей стране провозгласят. Тоже этот лозунг недолго, кстати, продержался. А потом, ближе к концу моей жизни в том мире, еще раз на тех же самых граблях станцевали. Ну, никак не могут наши правители осознать, что у китайцев и все их братья тоже китайцами должны быть.

— А по поводу этого провала советской политики в Китае Зиновьев в газете выступил с критикой политики Сталина. Мол, зря Троцкого из страны выгнали, при нем китайцы совсем по-другому к нам относились. В Ленинград даже красноармейцев из Москвы отправили, потому что там по этому поводу волнения начались. — Продолжила Степа добивать меня своими новостями.

— И что в результате в Питере получилось? — Поинтересовался я, внутренне надеясь, что менталисты присланные части под контроль возьмут. Но чуда не случилось, история по предопределенному руслу по-прежнему продвигалась.

— Побузили немного, потом городскую партийную конференцию собрали и Зиновьеву указали на недопустимость партийного раскола. Даже, сплетни ходят, из партии его хотели исключить, но необходимого кворума не собрали.

Интересно, что за тайна есть у Сталина, позволяющая защищать своих сторонников от действий менталистов? Те, кто способны вызвать массовое дружелюбие к врагу, во время войны, ведь на многое, по идее, способны. Впрочем, долго размышлять над тайнами сильных мира сего мне не позволили. Вопросами касательно нашего похода в тайгу завалили. Точнее, завалили нас с Семеном вдвоем, но он очень часто стрелки на меня переводил, так что чуть ли не пресс-конференцию пришлось выдержать. Разумеется, на все вопросы отвечал только правду, но… не всю правду. Свое знание будущего пока оставил при себе.

Черт, в принципе, я и раньше осознавал, что будущее для народа на ближайшие десятилетия предстоит невеселое, но все равно расстроился, когда обнаружились первые тектонические подвижки в эту сторону. Чтобы хоть немножко отвлечься самому и переключить своих домашних решил устроить сеанс охоты. Нет, не на дичь, тут, в Сибири это не развлечением считается, а довольно тяжелой и опасной работой. Другая охота. У меня же в хозяйстве завалялся тотем одной безобразницы, чуть наш мир завоевателям не сдавшей. Да-да, я об Айгуль говорю.