Известно, что в последующем ни в одном исследовании не удалось повторить этих экспериментов и подтвердить полученные в них результаты (Bregman, 1934; English, 1929; Valentine, 1956, 1991), что стало серьезным основанием для критики работ Дж. Уотсона и его последователей. Однако сторонники Дж. Уотсона отмечают, что ни в одном из последующих исследований не была точно воспроизведена процедура экспериментов с Альбертом и Петером (Delprato, 1980; Meyer, Chutzwohl, Reisenzein, 2001). Волна критики, как известно, была направлена также и на базовые положения классического бихевиоризма.
В более поздних исследованиях, выполняемых преимущественно в традициях так называемого методического бихевиоризма, естественно, были максимально учтены критические замечания, высказанные против классического бихевиоризма начала ХХ века.
Среди бихевиористских исследований проблемы эмоций и их регуляции, проведенных в последние 50 лет в контексте клинико-психологического дискурса, безусловно, заслуживают внимания работы Р. Ресколы и М. Селигмана по изучению выученной беспомощности и многолетнее исследование возникновения фобий, начало которому было положено также в работах М. Селигмана (Seligman, 1971).
В 1966 году Р. Рескола опубликовал результаты исследования, в котором показал, что в ситуации не прямого, а обратного обусловливания, в случае отсутствия связи между стимулом и сигналом формируется специфический феномен, связанный с негативным научением, характеризующийся также негативными эмоциональными последствиями – возникновением состояния беспомощности (Хегенхан, Олсон, 2006). В 1967 году М. Селигман и С. Майер опубликовали результаты эксперимента на животных, целью которого было проверить, можно ли сформировать опыт беспомощности экспериментально. Затем в многочисленных исследованиях было выявлено наличие и возможность экспериментального формирования этого феномена у людей (Hanusa, Shulz, 1977; Hiroto, Seligman, 1974; Maier, Seligman, 2016; Seligman, 1972, 1975, 2002; Seligman, Isaacowitz, 2000; и др.). В результате были получены данные, близкие данным первых экспериментов М. Селигмана (Hiroto, Seligman, 1974). Было показано, что выученная беспомощность возникает при переживании неподконтрольности человеку происходящего с ним и безрезультатности усилий, направленных на изменение этих событий (Maier, Seligman, 2016).
Довольно рано М. Селигман отходит от чисто бихевиористской трактовки феномена выученной беспомощности. Уже в его ранних исследованиях было показано, что формирование «беспомощности» у человека зависит не только от неконтролируемости ситуации, но и от его установок, субъективной оценки и интерпретации им стрессогенной ситуации (Hiroto, Seligman, 1975). Нетрудно заметить, что М. Селигман использует представления Р. Лазаруса о когнитивной оценке угрозы, а также работы Б. Вайнера, в которых еще в начале 1970-х годов было показано, что от интерпретации переживаемой неудачи зависит настойчивость субъекта по ее преодолению (Weiner et al., 1971). М. Селигман с соавт. использовали эти взгляды при объяснении того, почему у одних людей возникает беспомощность, а других не возникает. Это зависит от присущего субъекту стиля интерпретиции событий: у одних он оптимистический, а у других пессимистический (Зелигман, 1997; Abrahamson, Seligman, Teasdale, 1978).
Дальнейшие исследования показали, что опыт беспомощности всегда ассоциирован с изменениями в мотивационной, когнитивной и эмоциональной сферах. Мотивационные изменения проявляются в нежелании сопротивляться негативным событиям, в неспособности действовать, активно вмешиваясь в ситуацию. Когнитивные – в неспособности впоследствии обучаться тому, что затронуто опытом беспомощности, а также в пробелах в знаниях и нарушениях памяти на эти события. Испытуемые со сформированной выученной беспомощностью тратили больше времени на решение когнитивных задач и на поиск выхода из ситуации, ассоциированной с ситуацией беспомощности (Seligman, Schulman, 1986). Эмоциональные изменения выступают в виде тревоги, фрустрации и стойкой эмоциональной напряженности, а также в подавленном или даже депрессивном состоянии, возникающем из-за бесплодности собственных действий (Зелигман, 1997; Hiroto, 1974; Sullivan, Liu, Corwin, 2012; Varela et al., 2011; и др.).
Очевидно, что обозначенные тезисы имеют прямое отношение к проблеме саморегуляции и РЭ.
Дальнейшие исследования М. Селигмана были направлены на разработку методов оказания психологической помощи, которая должна быть направлена на изменение неадаптивных установок, сформированных опытом выученной беспомощности (Зелигман, 1997). Актуальность таких исследований Селигмана определялась тем, что вслед за работами З. Фрейда и Дж. Сандлера по проблеме депрессии и психической травме он видел в переживании беспомощности важнейший пред-испозиционный фактор развития депрессии.
Вторая большая линия исследований эмоций и возможности их регуляции в рамках бихевиоризма представлена в работах по изучению наличия врожденной готовности к формированию условных связей в эмоциональном реагировании и возникновении фобий.
Представители классического бихевиоризма придерживались точки зрения, что фобии могут интерпретироваться как выученные условно-рефлекторные формы поведения, которые могут возникать в отношении любого стимула, то есть любой нейтральный стимул, совмещенный по времени с событием, взывающим страх, в последующем сам может вызвать реакцию страха. Но эта связь должна закрепиться многократным повторением такого сочетания стимулов. В противном случае страх не возникнет (Толмен, 1980; Уотсон, 1980; Хегенхан, Олсон, 2004; Wolpe, Rachman, 1960).
Однако в работах М. Селигмана и И. Маркса эти представления были поставлены под сомнение. Был сформулирован тезис о том, что не все объекты вызывают страх и что существует некая врожденная готовность к формированию фобий в отношении определенных объектов. И, если эту врожденную склонность подкрепить реальной угрозой, она может перерасти в страх и даже фобию (Marks, 1969). Таким образом, для возникновения фобий необходимо взаимодействие двух факторов: 1) наличия врожденной готовности к образованию условно-рефлекторных связей между реакцией страха и «условно фобическими» объектами; 2) наличия «пусковой ситуации», когда человек сталкивается с такими объектами в небезопасных условиях (Хегенхан, Олсон, 2004).
Перечисленные выше положения легли в основу методов психологической работы в рамках бихевиористского подхода с негативными эмоциями, прежде всего со страхами и тревогой. Во всех этих методах в качестве определяющего используется представление о научении и об условно-рефлекторном обусловливании, а также о возможности изменения эмоциональных реакций человека путем трансформации неконструктивных связей между стимулами и реакциями.
В качестве методов РЭ (точнее, управления эмоциями) в поведенческом консультировании и терапии наиболее часто используются: 1) нервно-мышечная релаксация, 2) метод систематической десенсибилизации и 3) метод погружения (Нельсон-Джоунс, 2000; Эффективная терапия посттравматического стрессового расстройства, 2005; Sadock, Sadock, Ruiz, 2014).
1. Процедура прогрессирующей нервно-мышечной релаксации, предложенная Э. Джекобсоном, среди известных сегодня методов бихевиоральной терапии имеет наибольшую популярность. Метод основан на предположении, что наличие так называемой «нервно-мышечной гипертензии» связано с такими рефлекторными реакциями, как гипервозбуждение и гиперраздражение (Jacobson, 1938). Очевидно, что в данном методе в качестве базовых посылок использованы не только положения теорий И. П. Павлова и Дж. Уотсона, но и классической психологии У. Джемса. Согласно представлениям самого Джекобсона и современных специалистов по когнитивно-поведенческой терапии, метод показан при связанных с напряжением головных болях, бессоннице, эмоциональной напряженности, то есть имеет широкий спектр показаний. Он может использоваться самостоятельно и входит в качестве составной части в более сложные методы, например, в метод систематической десенсибилизации (Гулина, Зинченко, 2015; Незнанов, Карвасарский, 2008; Соколова, 2001, 2008; Шапиро, 1998; Kramer, Bernstein, Phares, 2009; Wolpe, 1964, 1990).
2. Систематическая десенсибилизация считается одним из наиболее ранних методов поведенческой психотерапии. Принято считать, что авторство метода принадлежит Дж. Вольпе, однако сам он отмечает приоритет М. Ковер (Wolpe, 1990; Wolpe, Lazarus, 1966) в описании десинсибилизации. Метод основан на систематическом постепенном уменьшении чувствительности человека к пугающим объектам. Основной принцип метода заключается в том, что антагонистическая по отношению к страху реакция, которая может быть сформирована во время действия стимулов, вызывающих страх, постепенно подавляет его реакции. В качестве такой реакции, как правило, выступает расслабление. Считается, что релаксация, выступая в качестве стимула, не вызывающего страх, возникая, способна привести к угасанию прежнего рефлекса – рефлекса страха. Метод может использоваться как со стимулами, реально присутствующими в психотерапевтической ситуации, так и на основе представлений (Kazdin, Wilson, 1978; Kramer, Bernstein, Phares, 2009; Wolpe, 1990). Метод систематической десенсибилизации причисляют к наиболее часто используемым в поведенческой психотерапии тревожных расстройств, включая ПТСР. По подсчетам, больше трети публикаций на темы поведенческой психотерапии так или иначе связаны с этим методом (Kramer, Bernstein, Phares, 2009; McGlynn, Smitherman, Gothard, 2004; Mischel, Shoda, Ayduk, 2008; Sadock, Sadock, Ruiz, 2014).
