Елена Папанова – Анатолий Папанов: так хочется пожить… Воспоминания об отце (страница 26)

Но постепенно командировочная жизнь налаживалась: меня ввели в массовые сцены каких-то спектаклей, я познакомилась с артистами, тоска уходила. И я забыла о письме, которое отправила сгоряча. А вскоре гостиничный портье передал мне ответ на него. Я пришла в свой номер и села читать. Это было письмо отца. Привожу его полностью.

Дорогая доченька! Ну, здравствуй!

Тяжеловато тебе… Я понимаю, но, что поделаешь, такая наша актерская жизнь. Хорошо, что сразу тебе показалось нелегко, – когда начинаешь с легкого, то потом с иллюзиями бороться трудно. Мы с мамой тебе говорили, что эта профессия требует особого напряжения, отдачи сил, духовных, физических и, конечно же, творческих. Нужны крепкие нервы и ясная голова. Мне думается, что все это у тебя есть.

Самое пагубное в творчестве, особенно для начинающего, – это легкий успех или видимость успеха. На моей памяти таким людям ничего путного в искусстве не удавалось. В театре или кино лучше начинать с азов, с самого маленького… Не рвись в облака, стой покрепче на земле, и она одарит тебя.

Бори в себе зависть, недоброжелательность к товарищам. Это яд для любого творческого организма. Как говорил Станиславский, «люби искусство в себе, а не себя в искусстве».

Ну, хватит, наверное, проповедей. Тебе осталось совсем немного потерпеть, хотя не понимаю, как это можно скучать. Сколько всего прекрасного: люди, природа, книги, науки, самоусовершенствование в профессии – займись хотя бы речью, голосом или поработай над каким-нибудь отрывком любимого автора. Подготовь себя физически: у тебя, например, слабовата реакция, замедлена несколько. Поработай над ней. Упражнения на внимание, упражнения на память… Ох, как это важно! Этим нужно заниматься каждый день, да и не только, разумеется, этим. Ты сама прекрасно знаешь, какой огромный комплекс необходимых занятий и упражнений.

Вначале будет тяжело, потом привыкнешь, а потом будешь ощущать радость и необходимость этого. Прекрасные результаты не заставят долго ждать. Поверь мне.

Я все время страдаю от того, что ты совсем забросила английский язык. Выучивать хотя бы фразу в неделю, хотя бы транскрипцию по словарю. Сейчас без языка нельзя, это – огромный тормоз и, если хочешь, – в творчестве.

Ох, как я был бы счастлив, если бы у меня было столько времени для скуки, как у тебя! Уж язык-то я бы обязательно выучил. Ведь потом закрутишься в производственном водовороте и будешь только с горечью вспоминать о «скуке», о времени, которое не сумела использовать в необходимость и радость.

Артисту, как и любому художнику, необходимо много ездить, путешествовать, наблюдать, впитывать, накапливать материал в свою творческую «записную книжку». Я бы с удовольствием поехал бы в Кемерово и Томск. Ведь очень интересно это посмотреть своими глазами, узнать. Где же твоя первооснова актера – любознательность художника? Человековедение – ведь это так интересно! Наверняка они там отличаются хотя бы от москвичей: и говор, наверное, иной, и наверняка нравственные привычки иные… Я, например, как только приезжаю в другой город, сразу иду в баню: там люди обнажаются не только физически, но и духовно, нравственно! Как это интересно! А просто пройтись по улице, не торопясь, понаблюдать за ней, за людьми, манерами, повадками, речью, за внешностями для будущих характеров и гримов.

Поставь себе, например, задачу определить по внешнему виду прохожего его профессию, склад жизни… Холост ли? Женат ли? Курит ли? Пьет ли? Это же – биография, материал. Этим же занимались и занимаются все художники.

Когда же скучать? А ты думаешь, Чехов А. П., больной, поехал на перекладных через всю Сибирь, в дождь и мороз, ради скуки? Ради жажды творчества надо воспитывать в себе потребность заниматься тем делом, которое ты себе избрала, – тогда у тебя не будет времени скучать.

У нас все в норме и дома, и на даче, и в театре. Мама сейчас больше занята домашними делами, а я снимаюсь в «12 стульях» и репетирую «Горе от ума»… Конечно, играем спектакли, а их многовато в июле. И так же в Польше почти не было ни одного свободного дня. Погода в Москве дождливая, теплых дней почти не было. Иногда удается выскочить на денек на дачу, к сожалению, редко. Сегодня нас пригласил на день рождения Геннадий Иванович Полока. Но мы почти наверняка не пойдем, так как я поздно приеду со съемок, да и у мамы спектакль. Кстати, Геннадий Иванович получил новое назначение: он – главный режиссер музыкальных программ и телефильмов на телевидении.

Часто звонит Анна Арнольдовна и почти всегда спрашивает о тебе. Второго августа мы заканчиваем сезон. Но мама 2-го поедет в санаторий, в Минеральные Воды. А я буду весь отпуск сниматься! Бог даст, закончим.

Ждем тебя с нетерпением. К твоему приезду, наверное, поспеет клубника, по крайней мере, так утверждает бабушка. В августе вообще следует нажать на овощи, фрукты.

Отдохнуть тебе советую посвободней: не связывай себя заботами, печалями. Не страдай, не слюнтяйничай. К своим любовям относись серьезней: их будет много, важно здесь не терять голову.

А в общем, это не приказы, а советы. Ты человек взрослый – живи, твори, чувствуй, думай.

Целую. Папа.

Когда я вернулась черед два с половиной месяца с гастролей и наконец-то встретилась с Юрой, то мы решили провести отпуск вместе и поехали отдыхать в Крым, в местечко Гурзуф. Но, так как мы не были расписаны, а родители мои придерживались консервативных взглядов, пришлось пойти на обман – я сказала им, что отправляюсь в молодежный лагерь. На самом деле, мы приехали в Гурзуф и сняли за несколько рублей в сутки сарайчик у местной жительницы. В нем едва умещались кровать и тумбочка. Все удобства были во дворе, там же мы готовили и кушали. Впрочем, это было замечательно! Море солнца, любовь, молодость и вера в то, что впереди – счастливое будущее. Но дни отдыха пролетели очень быстро. Открылся сезон в театре.

Я начала сниматься в кино, но абсолютно без вмешательства отца. Потому что «проталкивать» было не в его принципах. Никогда он не помогал мне с ролями. Были предложения сниматься вместе, но папа не шел на это. Считал, что были слабые сценарии. Итак, началась моя настоящая работа. Сначала несколько ролей на Одесской киностудии, потом роль в многосерийной картине на «Беларусьфильме». Постоянные поездки на съемки сочетались с игрой в театре. Бесконечные разлуки с любимым человеком вымотали меня. Я очень устала и, чтобы поменьше разъезжать, стала отказываться от некоторых предложений кинорежиссеров. Так в Минске после одного фильма меня сразу пригласили в другой, но я предпочла вернуться домой.

В это время Юра успешно работал в Московском областном театре. Как я уже упоминала, стационар у них был в Ногинске, а в основном труппа разъезжала по городам и весям Советского Союза. Поэтому расставания были постоянными спутниками нашего романа, да и жили мы, разумеется, отдельно. Я обитала с родителями, а Юра снимал комнату в старом полуразвалившемся доме в Сокольниках. Конечно, я часто бывала у него, но чтобы жить вместе – об этом не могло идти речи. Мои родители мне бы просто не разрешили, а я все-таки старалась их слушаться по мере возможности. И чтобы чаще быть вместе, мы решили расписаться. Мои родители оказались категорически против. Доводы были такие: рано еще. Не успели встать на ноги, не готовы для семейных отношений. Но мы были упрямы и приняли решение расписаться «втихаря», никому ничего не сказав.

Накануне дня, когда договорились пойти подавать заявление, поругались. Я не пришла в загс, а Юра пришел и долго ждал меня. Потом все-таки решили действовать с согласия моих родителей. Мне пришлось их долго обрабатывать, потому что они упорно сопротивлялись. Наконец, я их уломала, и свадьба все-таки состоялась. Приехали Юрины родители из Ташкента, приехал его брат. С моей стороны были все родные и друзья. Пришли нас поздравить и сокурсники. Моей свидетельницей была школьная подруга Наташа. В торжественный момент, когда жених и невеста обменивались кольцами, мое обручальное колечко никак не хотело налезать на палец. И вот в момент всеобщего напряжения в полной тишине раздался громкий шепот Наташи, который услышали все окружающие. Она советовала Юре: «А ты ей вкручивай, вкручивай!» Конечно, все захохотали, и неловкость исчезла, как будто ее и не было.

После Грибоедовского дворца бракосочетаний, где мы расписывались, поехали кататься по Москве, были на Воробьевых горах – традиционном месте для молодоженов. К назначенному времени подъехали к ресторану «Прага», где должен был состояться свадебный банкет. Туда же подтянулись и другие гости, которые не были в Грибоедовском дворце. Среди них был Владимир Андреев, мой педагог и художественный руководитель Ермоловского театра с женой Натальей Селезневой, актрисой Театра сатиры. Приехал с супругой друг отца Виктор Мережко, замечательный сценарист и драматург. Был на свадьбе священник Константин Васильевич Тивецкий с матушкой. Они не только крестили меня в своей московской квартире, но и были моими крестными.

Я жила некрещеной до 18 лет. Это очень угнетало, так как маленькие росточки веры уже поселились в моей душе. Я решила окреститься самостоятельно, но побоялась это сделать в храме, так как была комсомолкой, да и многие наши родные состояли в партии. Тогда Константин Васильевич, будучи знакомым моих родителей, предложил сделать это у него дома. Так что мои дорогие крестные пришли поздравить нас с Юрой и подарили старинную икону «Богоматерь с младенцем Иисусом». Банкет проходил в Зеркальном зале ресторана «Прага». Все было очень красиво. Мы получили множество цветов и подарков. На второй день собрались более близкие друзья и родственники в квартире родителей.