Елена Паленова – Я сновидящая (страница 9)

– Нет. Просто он мне не нравится.

– Мне тоже, – вздохнул дед Егор.

– Но вы его ещё даже не видели, – удивилась девушка, рассаживая пузатых щенков вокруг миски так, чтобы они не лезли на голову друг другу.

– Это мой зять. Дочка позвонила предупредить, что он приедет, потому и знаю, о ком говорю. Сможешь сама Дуську подоить? Я покажу, как это делается…

– Не надо, я умею, – улыбнулась Вероника в ответ. – Только скажите, во что.

– Пойдём, я тебе ведёрко дам и воды тёплой наберу, чтоб вымя обтереть.

Вероника послушно поплелась следом за хозяином, который нехотя брёл в сторону дома. Судя по мрачному выражению лица, приезд зятя был ему не слишком по душе, но вдаваться в подробности семейных отношений чужих для неё людей девушка не собиралась. Своих проблем хватает, зачем ей ещё и это?

– Здравствуйте, папа, – Глеб намеренно сделал ударение на последнем слове, чем вызвал у Вероники очередной приступ неприязни.

Дед Егор не удостоил его ответом и выдал девушке два трёхлитровых ведёрка – пустое и с тёплой водой.

– Держи, дочка. Тряпка там на заборе у сарая, найдёшь.

Дочка? Вероника покосилась на Глеба и заметила, как его симпатичное лицо исказила недовольная гримаса. Значит, старик специально сказал это. Решил позлить зятя. Дудки! Не станет она в этом участвовать, пусть сами разбираются. Скорее всего, этот чересчур самоуверенный нахал тоже приехал обсуждать вопрос наследства ещё очень даже живого тестя, а это её вообще никак не касалось – уж кто-кто, а она-то точно ни на что не претендует, и использовать себя не позволит.

Настроение было ужасным, а животные такие вещи чувствуют очень хорошо, поэтому следующие полчаса Вероника ругалась в сарае с козой, которая никак не хотела подпускать к себе рассерженную тётку. Зверюга прыгала и брыкалась, норовила залезть ногами в ведро и в целом вела себя отвратительно, всеми доступными способами выражая протест.

– Дуська, ну перестань, – сменила гнев на милость Вероника, сообразив, что такими темпами она закончит дойку в лучшем случае к утру. – Хочешь яблоко? Вку-у-усное…

Подкуп, да, зато прожорливая скотинка при виде горки спелых, сочных фруктов немедленно успокоилась и позволила сделать то, зачем девушка пришла в сарай. Плеснув немного тёплого молочка щенкам, которые сыто резвились в куче соломы, Вероника оставила ведёрко на улице, собрала яйца во вторую ёмкость и закрыла птицу в курятнике. Возвращаться в дом совершенно не хотелось, но и торчать на улице, скармливая себя ненасытным комарам, вдохновлённо пищащим в вечерней прохладе, тоже было глупо.

– Что-то ты долго, – нахмурился дед Егор, принимая ведёрки из рук гостьи.

– Переговоры с Дуськой затянулись немного. А где ваш гость?

– Проветриться пошёл. Ника, я тебя о помощи попросить хочу…

Старик не закончил фразу, но Вероника сразу поняла, о чём пойдёт речь. Он хочет, чтобы она забралась в сны Глеба.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем мне лезть к вашему зятю в голову?

– Догадалась, да? – старик вздохнул и принялся процеживать молоко. – Мне нужно знать, что он натворил.

– А разве он приехал не завещание на вашу дочь вымогать? Ведь это же очевидно.

– Нет, завещание тут ни при чём. Этот дом ему нужен не больше, чем Дуське фортепиано.

– А что тогда?

– Вот это я и хочу узнать. Поставь в холодильник, пожалуйста, – он протянул Веронике наполненную до краёв литровую банку и вылил остатки молока в блюдечко для кошки. – Анжела по телефону сказала, что у него отпуск, и что он хочет помочь тут немного по хозяйству. Деревья обрезать, крышу на сарае подлатать… В общем, проявить ко мне внимание и заботу. Мне он то же самое сказал, но я не верю в это.

– Почему?

– Да потому что у него на физический труд аллергия. Не приспособлен он к этому, руки не оттуда растут. За все те годы, что они с моей дочкой женаты, он здесь палец о палец не ударил.

– Ну… Может, перевоспитался? – предположила Вероника.

– Этот? Ха! Бандюга он. И наверняка спрятаться здесь хочет от чего-то. Или от кого-то.

– А почему вы просто за дверь его не выставите в таком случае?

– Из-за Анжелки. Одно дело, ежели она знает причину, по какой он сюда рванул, но мне кажется, что Глеб и ей соврал. Предчувствие, понимаешь? Вот стоит в груди ком какой-то нехороший, и не уходит… Он своими выходками навредить ведь ей может, а она любит его, дура. Поэтому я и хотел бы узнать, во что он вляпался, чтоб по дочке это не лупануло. И по внукам моим.

Это было нечестно. До слов о внуках Вероника ещё могла ответить отказом, потому что её это всё никак не касалось, но дети… Не важно, чужие они или нет. У неё тоже есть дочь, которую нужно спасти. Да, это разные вещи, разные проблемы, но дети не должны страдать. И если есть возможность предотвратить несчастье, отказывать в помощи с её стороны было бы самым натуральным свинством. Особенно если учитывать причину приезда Вероники в это захолустье.

– Но что я могу? – развела руками девушка, давая понять, что готова помочь, но не знает, как именно. – Я ведь вижу одни только обрывки, клочки по несколько мгновений.

– Из клочков можно собрать что-то целое, Ника. Пусть это будет хотя бы намёк, лишь бы понять, в чём дело.

– А если он что-то серьёзное натворил? Что-нибудь противозаконное?

– Тогда он сядет, – неожиданно резко и зло ответил дед Егор. – Я на многое способен закрыть глаза, но портить жизнь моей дочери и внукам не позволю.

– А кто он вообще? Чем занимается?

– Да пёс его разберёт. С жильём что-то связано.

– Риэлтор что-ли?

– Может и так. Не знаю, потому врать не буду. Одно сказать могу – нехороший он человек. Я и Анжелке говорил это, когда она замуж собралась за него, да разве ж кто сейчас стариков слушает…

Встревать в чужие семейные проблемы, тем более если они противозаконные, не хотелось категорически. За такое и по башке настучать могут, если вдруг что. Но дети ведь…

– А сколько детям Анжелики? – уточнила Вероника, уже приняв окончательное решение.

– Лёшке четырнадцать, – расплылся в улыбке дед Егор. – Он на отца не похож совсем. Умный парень, работящий. В техникум вот поступает, потому и не приехал. А так каждое лето здесь был. А Миланке восемь… Поздняя она, болезная дюже. Её ко мне редко привозят. Не все болезни исцелить возможно, м-да… А ещё в городе Колька живёт, но он Славкин, а не Анжелкин. Тот уж женат три года как. Я у него останавливаюсь, ежели в городе дела какие есть. У Анжелки не хочу из-за мужика её вот этого…

– Егор Акимович, а если я откажу, вы меня выгоните?

– Это зачем ещё? – удивился старик. – Я тогда Глеба на постой к Марье определю, пока ты тут. Или в баньке поживёт маленько. Ну, чтоб не беспокоил тебя понапрасну. Ты ж по делу приехала, а не как он. Я хозяин, мне и решать, кого гнать, а кто останется.

– Странные у вас отношения…

– Да как у всех. У тебя лучше что-ли?

Не лучше. Даже, наверное, хуже. Дед Егор по крайней мере был отцом своим детям от обоих браков, переживал за их судьбы и благополучие, а Вероника своего даже не помнила толком. Да и Витька, братец, тот ещё конь. Сколько мать его из всяких дыр вытаскивала, пока не поумнел? Да и поумнел ли? Когда она в последний раз его видела? Ещё до рождения Карины? М-да, в каждой семье свои тёмные углы и скелеты в шкафу, тут уж не поспоришь.

– Я попробую, – кивнула девушка и заметила, что лицо старика просветлело, хотя он и не подавал вида.

Честность – большая редкость. Он ведь мог даже и не просить её. Другой на его месте просто устроил бы зятя в доме, а потом выспросил, что ей снилось. А этот нет. Тактичный… Даже выгнать близкого человека к соседке готов был, чтоб ей, Веронике, которая никто, спалось спокойно. Заботливый…

Остаток времени до возвращения Глеба они потратили на приготовление ужина и обсуждения плана действий. Муж Анжелы был в курсе способностей своего тестя, поэтому присутствие Вероники в доме решено было объяснить проблемами со здоровьем после аварии. Ей даже врать не нужно было, она ведь и правда головой ударилась. Она вообще решила отвечать на все возможные вопросы честно, если они не касались истинной причины её приезда.

Как бы неприятно это не было, но девушке предстояло расположить к себе Глеба, чтобы разговорить его. Она неоднократно замечала, что в снах чаще проявляются те воспоминания, которые вызывают сильные эмоции – волнение, разочарование, ненависть, тоску, любовь, страх… Мать переживала, что её уволят, и потому ей снился орущий начальник. Витька боялся, что его не слишком хорошие поступки выплывут наружу, и поэтому воспоминания, формирующие его сны, были именно о том, что он хотел скрыть. Дед Егор расстраивался из-за того, что родные хоронят его раньше времени…

Веронике не нужно было вытягивать правду из Глеба на словах – она собиралась в непринуждённой болтовне просто пройтись перебором по струнам его памяти в надежде хотя бы вскользь зацепить то, что его беспокоило. Если он приехал прятаться, его подсознание и так показало бы ей причину страха, но она хотела усилить это. Бодрствуя, найти тему, которая нервирует его больше всего, чтобы понимать, что конкретно она хочет найти в его снах.

На словах план казался простым и почти идеальным, но на деле изображать интерес к человеку, который неприятен, было довольно сложно. Вероника несколько раз ловила себя на желании ответить на какие-то замечания Глеба резкостью. Вдобавок ко всему он оказался ещё и падким на женское внимание, а к концу ужина и вовсе начал делать откровенные намёки, не стесняясь присутствия тестя, который скрипел зубами от злости. Переиграла, да, но не для себя же она старалась. Самой мерзко. И безрезультатно, потому что так и не смогла понять, какая из обсуждаемых за ужином тем была ему не по душе. Складывалось впечатление, что его вообще ничто не беспокоит. Кроме степени доступности собеседницы, конечно.