Елена Паленова – Не злите ведьму. Часть 3 (страница 3)

– В юности у меня был друг, который умер от такого ранения раньше, чем приехала «скорая», – не принял он мою шутку.

– У вашего друга под рукой не было древней ведьмы-утопленницы, – поморщилась я. – Не думала, что этот шрам может вызвать вопросы. Рубец и рубец. Зажило уже, чего волноваться-то?

– Но это ведь не месяц назад случилось, а всего неделю. Или я не прав?

Вот ведь… Я, например, его не разглядывала, когда мы в спальне Мирона занимались тем, о чём нужно забыть. Нельзя же быть таким дотошным.

– После того, как я закончила ритуал на кладбище, Демид ударил меня ножом и бросил в канаву, – пришлось мне расщедриться на объяснения, поскольку недосказанность могла стать причиной для очередной неловкости. – Водяной меня из воды вытащил, а Белена исцелила.

– А мне вы об этом не сказали, потому что не сочли нужным, – подытожил Власов.

– Но всё нормально же. Оно только в первый день немного беспокоило, а теперь совсем не болит. Да и какая разница? Я ведь жива. Жалею только, что при первой встрече, когда Демид в меня деревянными пулями стрелял, я ему ноги и руки сломала, а не шею. Вряд ли Назар смог бы ему башку потом на место прикрутить.

Анатолий Павлович только вздохнул в ответ. Не знаю, с какой целью он интересовался моими шрамами – из любопытства, наверное. Белена обещала, что когда магия ко мне вернётся, собственный целительный ресурс даже шрам уберёт, как уже случилось с дыркой от деревянной пули в плече. Вопрос только в том, вернётся ли эта сила вообще, если её до сих пор нет.

Дальше до самого Лесного мы ехали в молчании и слушали шансон, хотя я предпочла бы что-нибудь повеселее. Власов время от времени смотрел через зеркало заднего вида на следовавшую за нами машину, коротко усмехался, качал головой, а потом снова становился серьёзным. А в оставленном на попечение Нефёда и Фроси доме нас ждал сюрприз.

– А вот и да!

– А вот и нет!

– А вот и да!

– А вот и нет!

– А вот и да!

– А вот шиш тебе! Даже спорить не буду, потому что я прав!

– Пфр-р-р…

Последний звук издал конь, топтавшийся по дощатому полу в «гостиной».

– Марфа! – обрадовался Нефёд моему появлению и сам полез с обнимашками, что было ему несвойственно.

– Эля, – напомнила я.

– Да какая разница? Скажи этой кикиморе, чтобы она коня увела, а? Я ей говорю, что тута не конюшня, а она твердит, что ты разрешишь ему остаться.

– Тута не конюшня, – строго сообщила я Фросе. – Зачем вы вообще эту зверюгу сюда привели? Семёныч же ругаться сейчас прибежит.

– Он в лес по грибы пошёл, а коня с собой не взял, – пожаловалась мне кикимора.

– Вы меня с ума сведёте, – вздохнула я и строгим взглядом намекнула Фросе, что её непарнокопытному другу пора восвояси. – А Никадим где?

– Так он в малиннике крапиву продирает, чтобы ты свои нежные ручки и ножки не обстрекала, – улыбнулся во весь свой широченный рот домовой.

– В малиннике? А это где? – нахмурилась я, пытаясь припомнить, растёт ли вокруг дома малина.

– Ну так это… – растерялся Нефёд. – Везде. Деревня-то большая.

– То есть он не здесь, а где-то на чужих участках хозяйничает? – уточнила я.

– Ну так лес-то весь твой, – не понял домовой, что именно меня смутило. – Деревня, значит, тоже твоя. И малина. И крапива. Я сказал ему, что ты крапиву не любишь, вот он и старается. А что? Не надо?

Когда мы въехали в деревню, наши преследователи остановили своё авто в самом начале улицы, а там лужок, поэтому вероятность их знакомства с дворовым была минимальной. Никадим выглядит не то чтобы жутко, но для человека несведущего странновато. Я, например, чуть в штаны не наложила, когда впервые его увидела.

– Проблемы? – хмуро поинтересовался Власов за моей спиной.

– Нет, если не считать коня в доме и чересчур усердного дворового, – пожала я плечами и обречённо закатила глаза. – Боги, за что мне это всё?

Пришлось посторониться, чтобы Фрося могла вывести лошадку на улицу. Знакомство с кикиморой сотрудникам полиции тоже вряд ли пришлось бы по душе, поэтому я на всякий случай попросила её на глаза никому не показываться. Нежить у меня умная и послушная, они и так знают, что никто не должен их видеть, но иногда всё-таки лучше перебдить, чем недобдить.

– Найди Никадима, пусть сюда возвращается, – послала я ещё одно распоряжение кикиморе вдогонку и обратила свой взор на домового. – А ты Белену позови. Мы ненадолго приехали, нам сегодня вернуться надо.

Нефёд умчался выполнять поручение, а мы с Власовым пошли проведывать Клавдию Ильиничну. За прошедшую неделю она постарела и осунулась так, что выглядела уже не на семьдесят лет, а на свой реальный возраст. И чувствовала себя соответствующе – передвигалась с трудом, подслеповато щурилась и внимательно прислушивалась к каждому слову, потому что стала плохо слышать. Расплакалась, когда я ей на полной громкости в телефоне запись с Борисом включила. Память у неё, кстати, тоже заметно ухудшилась – старушка за двадцать минут раз пять у нас переспросила, кто мы такие.

– Ничего себе… – ошарашенно высказался Власов, когда мы вышли из дома Никулиных на улицу. – Это она так сдала из-за того, что целебную воду не пьёт?

– Назар каждый день ей по несколько капель в еду добавлял, а когда уезжал, пузырёк оставлял маленький, – пояснила я. – Боюсь, как бы она не померла такими темпами раньше, чем Бориса выпишут.

– Не помрёт, – послышался с дороги голос Белены. – Я за ней приглядываю. Это она пока свой возраст только нагоняет, а настоящая старость позже придёт. Помается с полгодика ещё, а то и до следующего лета дотянет. Нефёд сказал, что вы ненадолго приехали. Что так? Случилось чего?

– Да нормально всё, просто с документами волокиты много, – соврала я.

– Ага, – сделала ведьма вид, что поверила, и кивнула в ту сторону, где в засаде сидел наш «хвост». – А это кто?

– Охрана, – выдала я очередную ложь.

– А я королева заморская, – скривилась Белена. – Ладно, будем считать, что я поверила. Чаю-то хоть попьём, или вы прямо сейчас уезжаете?

Власов негромко кашлянул, привлекая к себе внимание, и уточнил:

– Простите, а вас сейчас все видят или только мы?

В этот раз на хозяйке подземного озера был просторный сарафан цвета морской волны, надетый поверх белоснежной рубашки с длинными широкими рукавами. На шикарную причёску она тоже не заморочилась – просто заплела свои белые волосы в толстую косу. Вроде бы и ничего сверхъестественного, но никто из деревенских её вроде как видеть не должен, а если увидят менты, вопросов потом не оберёшься.

– Да не видит меня ваша охрана, чего испужались-то? – улыбнулась ведьма одними только губами, переводя настороженный взгляд с меня на Власова и обратно. – Вы идите в дом, идите, а я за вами сразу подойду. У меня к лешему дело есть важное.

«Чего она так на нас смотрела?» – озадачилась я, сделала несколько шагов по дороге и разулась – так ногам легче. Ступни сразу же почувствовали тепло, будто я не по утрамбованному песку шла, а по мягкому ковру. «Подпрыгни!» – велела я валяющейся на дороге сосновой шишке в надежде, что тепло означает возвращение магии, но шишка не сдвинулась с места. Пришлось смириться с тем, что нужно расспрашивать о причинах Белену – почти неделя прошла ведь уже, но ничего не меняется.

Не знаю, как, но ведьма нас опередила – когда мы вошли в дом, она уже суетилась у стола, ногой прижав к полу Нефёда, который пытался дотянуться до корзинки-самобранки.

– Нефёд, перестань, – улыбнулась я. – Можно подумать, тебя всю неделю не кормили.

– Он у кота еду воровал, – пожаловалась Белена. – Первый раз такого прожорливого домового вижу. Раньше здесь их больше было, но все рыжие и не такие наглые.

– А куда они все делись? – спросила я и плюхнулась на диван, обивку которого подлатала Фрося, а размазанные по ткани пятна моей крови вычистил Нефёд.

– Одичали и в моховиков переродились, – отозвалась ведьма. – У домашнего духа судьба особенная, он без человека долго жить не может. Сначала тоскует, потом дичает. Ежели позвать, то за тобой на край света пойдёт, да только никто их отсюда не звал никуда. Все перевелись, этот только остался. Один вроде, а жрёт за дюжину.

– Ну дай ты ему пирог, пусть успокоится, – пожалела я своего любимца.

Нефёд заполучил вожделенное лакомство и спрятался под стол, а мы наконец-то сели пить чай. Белена рассказала о том, что дух Назара беспокойным стал в тот же день, когда я покинула деревню. На нежити это никак не сказывается, а вот собака в лагере с тех пор каждую ночь воет, не замолкая. Пришлось признаться, что я сорокоуст за упокой заказала – упокоиться-то воплощённый в дереве дух не может, вот и мается. Наверное. Ведьма на это предположение ответила, что ему молитвы, как мёртвому припарка – только время зря тратить. Вырваться он хочет, потому и буянит. В остальном ничего нового и интересного в Лесном не случилось. Приезжали какие-то люди, о чём-то со стариками разговаривали, про меня спрашивали и про Мирона. Ну это логично – следствие же идёт. Потом мы с Власовым рассказали ведьме о том, как чувствуют себя спасённые мной друзья. Точнее, рассказывал Власов, а я с интересом слушала, потому что мне он информацию о Мироне выдавал скупо. Оказывается, через пару дней Карпунина и Виталика выпишут – я этого не знала. А Сергей останется в больнице ещё на неделю, потому что кардиолог отпускать его не хочет – пациент на учёте стоит, регулярно обследоваться должен, а его в поликлинике в последний раз видели лет пять назад.