Елена Паленова – Мир Иной. Часть 2 (страница 9)

А ещё я влюбилась в того, кому мои чувства не нужны. Это печально. Я никогда не считала, что за любовь нужно бороться. Если счастье требует борьбы, то любимый человек становится трофеем ― вот это точно неправильно. Иногда лучше любить молча, не навязываясь. И уметь отпускать.

После разговора с Глебом и Хлоей я два дня потратила на переосмысление своих ценностей и выбор нового пути. В итоге пришла к выводу, что я тоже в какой-то мере бессердечная. У нормальных девушек мысли о возлюбленном вызывают бабочек в животе и романтические фантазии, а я пытаюсь просчитать риски от нашей очередной встречи или разговора. Ну а раз с любовью у меня всё плохо, значит, нужно сосредоточиться на чём-то более приземлённом. Стартовый капитал у меня есть ― могу заняться бизнесом. Но не сразу. При наличии столь полезного инструмента как дар оракула было бы глупо действовать наобум. Дар можно развить. Нужно только наставника хорошего найти. Лишний раз общаться с Хлоей не хотелось, Глеба тревожить ― тоже, поэтому я дождалась возвращения Вадима на боевой пост и пристала с просьбой к нему.

– Да это же не магический дар. Я даже не уверен, что в Ином где-то есть реестры таких одарённых, ― смущённо отказал он мне в помощи.

Отказать-то отказал, но Глебу всё доложил, хотя я и просила не беспокоить главного министра такими пустяками. В тот же день вечером гибридный нефилим прислал мне сообщением на телефон контакты оракула, с которым уже даже было согласовано моё обучение. За помощь я была благодарна, но лису устроила моральную взбучку ― просила же не привлекать к этому Глеба. Инициатива наказуема.

Так начался новый этап в моём развитии. Наставник оказался солидным мужчиной средних лет ― строгим, требовательным и в чём-то даже жестоким. Он объяснял мне разные техники обращения к дару или его временной добровольной блокировки, и давал задания подчас настолько сложные, что постоянная головная боль стала для меня привычной спутницей жизни. Я даже не представляла, насколько мучительным может стать это обучение. К первым числам апреля выдохлась и попросила перерыв, но получила отказ. «Если сейчас остановишься, потом будет сложно вернуться к занятиям», ― вполне логичное объяснение. Любой человек подсознательно стремится избегать страданий и сложностей, а в случае с даром оракула лёгкий путь может растянуться на годы. Мне же нужен был быстрый результат, поэтому пришлось смириться с необходимостью ежедневного самоистязания.

Результатом этой пытки должно было стать достижение двух конечных целей. Первая ― научиться менять пророческие видения не фактическим изменением текущей ситуации, а предположениями о таких изменениях в будущем. «А что будет, если…» ― вот так это должно было работать. Такое использование провидческих способностей сложно, но возможно. А вторая цель ― это помочь Глебу и ангелам поймать Никиту. Я буду находиться под колпаком пристального внимания Иного мира до тех пор, пока серафима не схватят. Постоянная слежка меня напрягает, поэтому я хочу побыстрее от неё избавиться. Не для кого-то, а для самой себя. Неприятно осознавать, что кто-то знает, сколько ложек сахара ты только что положил в чай или за какое время расходуешь рулон туалетной бумаги. Мне моё личное пространство очень дорого.

С того последнего разговора Глеб мне на глаза больше не показывался. Я знала, что он в курсе моих достижений в развитии дара, но не ждала от него ни похвалы, ни одобрения. Охотники тоже особо не отсвечивали до тех пор, пока не завершилось лечение отца. Когда он вернулся домой из магического санатория, Вадим отвёз меня навестить родителей. Это было уже в мае. Отец посвежел, расправил плечи, выпрямил свою исцелённую спину и преисполнился намерением найти работу, чтобы снять с матери груз ответственности за семью. Мама была на седьмом небе от счастья. Я такими радостными не видела их очень давно. Целую неделю у них гостила и даже поделилась своими планами на будущее, соврав, что намерена взять кредит на развитие бизнеса. Их мои желания, конечно же, не вдохновили, но и возражать никто не стал. Пошутили даже, что я папу к себе на должность исполнительного директора взять смогу. Если честно, то я на создание чего-то глобального замахиваться не хотела. Начинать нужно с малого. Я ещё даже не до конца определилась с направлением своей деятельности. Это однозначно будет торговля, но чем именно ― пока не знаю. Нужно оценить рынок и сопоставить спрос с собственными интересами, ведь дело должно приносить не только прибыль, но и удовольствие.

Мама опять пела про семью и детей. Я и сама понимаю, что молодость не вечна. Время уходит, но хвататься за первого встречного ― тоже не вариант. В моём понимании семья должна быть полной чашей, а не постоянным компромиссом. Я пообещала родителям обязательно подумать и об этой стороне своего будущего тоже. На обратном пути в Липецк зачем-то рассказала об этом лису, а он ответил, что Глеб уже над этим работает.

– В смысле? ― насторожилась я.

– Он убедил Викторию сменить кормушку, ― беззаботно ответил оборотень. ― В настолько запущенном случае резко снимать демоническую печать нельзя, поэтому сейчас в той конторе, откуда вы уволились, на вашей должности работает кое-кто из наших. Из ауры Матвея постепенно и незаметно для него извлекается вредная демоническая энергия. Когда печать будет отделена настолько, что её можно будет снять без последствий, бедолага наконец-то обретёт свободу и шанс дожить остаток своей жизни по-человечески. Новую кормушку для Виктории уже нашли.

– Это Глеб дал такое распоряжение?

– Ну да.

– Зачем?

– Я не спрашивал, но могу предположить, что он просто пожалел того, кто вам дорог. Когда печать будет снята, останется только развестись. Вы сможете воссоединиться с возлюбленным и жить с ним долго и счастливо.

Глеб, наверное, понял причины моего разрыва с Матвеем неправильно. Я как-то не планировала воссоединение и долгую счастливую жизнь с человеком, который ради денег переступает через свою совесть и головы людей. Да и в целом… Если бы у Матвея были ко мне настоящие чувства, он за прошедшие два месяца мог хотя бы раз позвонить и спросить, как у меня дела. Если приревновал, мог высказать претензии. Но ведь он вообще ничего не сделал. Просто ушёл тогда и больше не объявлялся. Глебу огромное спасибо, конечно, но мне хотелось бы точно знать, чем он руководствовался в своей доброте.

Я дозревала до разговора по душам почти неделю. Никак не могла решить, стоит ли вообще поднимать эту тему. Недопонимание ― не проблема. Можно было оставить всё на своих местах, но мне почему-то не хотелось, чтобы Глеб надумывал несуществующее о наших с Матвеем отношениях. Когда всё-таки решилась на встречу и разговор, предварительно обсмаковала предстоящее с учётом всех «если» и с помощью своего дара получила полное представление о том, как должна вестись беседа, чтобы понимание было достигнуто. Каждое слово, которое скажу, тщательно продумала. Всё просчитала. Отправила Глебу сообщение о том, что хочу с ним поговорить в удобное для него время, и приготовила ужин, поскольку точно знала, в каком часу это «удобное время» настанет.

Он появился уставшим, но я знала, что так будет. Лишних вопросов не задавала, потому что ответы на них меня никак не касались. Накормила гостя простыми, но сытными блюдами, а потом начала разговор.

– Он же тебе нравится, ― непонимающе озвучил Глеб то, что считал очевидным.

Я знала, что он так скажет, поэтому ответила заранее подготовленными фразами:

– Мне нравится его доброта, но не отношение к жизни. Я не хочу ни становиться такой же, как он, ни подстраиваться под его взгляды на допустимое. Если уж любить кого-то, то безоговорочно и не «за», а вопреки. Матвея я не люблю. А теперь ещё и не уважаю. Общего будущего у нас с ним нет, но всё равно спасибо тебе за то, что позаботился о его благополучии.

– Пожалуйста. Мне не сложно, ― безразлично пожал мой гость плечами в ответ.

Это движение вызвало у него болезненную гримасу. Готовясь к разговору, я уделяла внимание только словам, но не визуальным деталям, поэтому отклонилась от тщательно продуманного плана, нахмурилась и обратилась к своему дару с вопросом, где Глеб успел повредить спину. Он ведь главный министр. Понятно, что офисная работа тоже может сказаться болями в спине, но не настолько ведь, чтобы аж лицо побледнело и на лбу пот выступил.

К текущему моменту я уже развила свой дар настолько, что превосходно различала видения о прошлом или будущем, умела правильно выстраивать цепочки событий и прогнозировать результат. В данном случае меня интересовало прошлое, а с ним работать намного проще из-за статичности. Оно уже случилось и никогда не изменится. Задала своему дару условия, прикрыла глаза, вызвала видение… Лучше бы не вызывала.

– Твои крылья! Глеб, зачем?!

Он вздрогнул, посмотрел на меня долгим взглядом и тяжело вздохнул.

– Для меня они всё равно были бесполезны, а Настюше в момент кризиса нужна была родственная магическая энергия в большом количестве. Я обменял свои крылья на её жизнь. Если бы речь шла о большем, отдал бы всё.

Вот он всегда такой ― о себе не думает совершенно. Ради моего спасения обрёк себя на страдания, хотя я ему вообще никто, а тут речь о родной дочери. Для неё он и в поле преобразователя добровольно шагнёт. Настюша. Анастасия. Это имя означает «возрождение». Для Глеба она ― смысл жизни, которого раньше никогда не было. Раньше он считал себя никому не нужным результатом ужасных экспериментов, а теперь стал отцом. Теперь у него есть, ради кого жить.