Елена Паленова – Мама для волчонка (страница 4)

– Хорошо, расскажите мне всё, что я должна знать, чтобы понимание было правильным.

– А волшебное слово?

Ну вот – ребёнок он и есть. Ольга поставила на стол перед Стасом чашку с кофе, вынула из шкафа вазочку со сладостями и тяжело вздохнула.

– Пожалуйста.

– Вот это другое дело! – улыбнулся парень. – Короче, два года назад мы с Киром мотались по стране, выбирая место для коттеджного посёлка. Это был его личный проект, поэтому он сам и заморочился на поиск участка. Приехали как-то раз в какую-то деревню, там местных расспросили что к чему, в администрацию заехали… Ну, участок нам вроде как пообещали. Там поле было, но его забросили давно, и всё заросло. В лесу-то строиться никто не разрешит, а земли сельхозназначения проще переоформить. И в администрации все так обрадовались ещё, что у них строительство под боком будет… Там же коттеджи-то не из дешёвых планировались, и покупатели даже на них уже имелись. А если богатые люди в такое захолустье жить приедут, то и в принципе район можно вытащить из жо… Простите. В общем, мы потом вернулись с Киром обратно на этот участок, чтобы по окрестностям погулять и получше присмотреться, что там к чему. Там река недалеко…

В комнате, где спал Тимофей, послышалась какая-то возня и тихое поскуливание, будто за дверью находился не ребёнок, а щенок. Ольга напряглась, прислушиваясь, а Стас расплылся в счастливой улыбке.

– Похоже, вы сейчас сами всё увидите.

Он весело подмигнул хозяйке, в два шага преодолел расстояние до запертой двери и выпустил из комнаты… волчонка. Это и правда был щенок – угловатый, тонкокостный, неуклюжий подросток-волк характерного серого окраса. Песочного цвета глаза изучающе смотрели на Ольгу, вызывая неприятное чувство – точь в точь такое же, какое она испытала в субботу, когда на неё смотрел, будто бы заглядывая прямо в душу, Тимофей.

Ольга мотнула головой, стряхивая наваждение, и снова посмотрела в сторону комнаты – у двери стоял Тимоха, сонно потирая глаза.

– Я есть хочу, – сообщил мальчик Стасу и прошлёпал босыми ногами в кухню, где сидела с отвисшей челюстью хозяйка этого гостеприимного жилища.

– Здравствуй, Тимофей… – вкрадчиво произнесла Ольга, изо всех сил пытаясь подавить поднимающуюся в груди волну паники.

Тимка забрался с ногами на табурет, на котором до этого сидел Стас, и стащил одно печенье из вазочки. Не взял, а именно стащил – осторожно, медленно, гипнотизируя Ольгу немигающим взглядом своих больших глаз, которые должны были быть тёмно-карими, но теперь почему-то приобрели песочно-золотистый оттенок. Когда добыча оказалась в его руках, мальчик буквально стёк с табуретки на пол и исчез под столом. Ольга осторожно приподняла край клеёнчатой скатерти, но снизу послышалось глухое рычание, и она предусмотрительно оставила скатерть в покое.

– Это что сейчас было? – громким шёпотом поинтересовалась она у улыбающегося Стаса.

– Тимофей, – пожал плечами парень. – Вы только ногами не шевелите, пока он оттуда не вылезет.

– Почему?

– Укусить может.

– Серьёзно? – Оля почувствовала, как на затылке начали медленно приподниматься волосы, а желание убрать ноги подальше от стола стало и вовсе нестерпимым.

– Да шучу я, успокойтесь, – расхохотался Стас, откровенно потешаясь над её реакцией. – Он спросонья всегда такой. Забывает о том, что всегда нужно оставаться человеком, вот и получаются такие звериные выходки. Он не кусается, честно.

– Либо вы мне объясняете прямо сейчас без долгих предысторий и лирических отступлений, что происходит, либо я вышвырну вас обоих за дверь, – разозлилась Ольга, на всякий случай отодвигая свой табурет к окну.

– Да без проблем, – Стас вытащил Тимоху из-под стола и усадил себе на колени, подвинув вазочку со сладостями поближе, чтобы мальчик мог до них дотянуться. – В той деревне, о которой я говорил, живёт община. Я не знаю, какую религию они проповедуют, и чем занимаются, но Тимка от них удрал. Теперь они хотят вернуть его назад, а он возвращаться не хочет. Роднёй там и не пахнет, а их суд и всё остальное не имеет ничего общего с теми законами, каким следуем мы. Эдакое государство в государстве и полнейший беспредел. Правильно я говорю, мой повелитель?

Тимофей засунул за щёку очередную порцию вкусняшек и согласно кивнул. Глаза мальчишки постепенно приобретали прежний тёмный цвет, а повадки стали менее пугающими, но Ольга всё равно смотрела на своего маленького гостя с опаской. В голове роилась целая туча вопросов, и она понятия не имела, с какого начать.

– Какое отношение к этому всему имею я? – спросила она то, что казалось ей сейчас самым важным.

– Ты добвая, – прочавкал в ответ Тимоха.

– Он сам выбирает людей, – пояснил Стас. – У него есть только чёрное и белое. Кир, я, вы – добрые и хорошие. Люди в общине и Белка – злые и плохие.

– Кто такая Белка?

– Изабелла. Бывшая жена Кира. У них из-за Тимохи в семье целая война была.

– Ага. И добро победило зло.

– Типа того. Видимо, Тимоха решил, что вы сможете его защитить.

– То есть, с работы меня уволили не потому, что я накосячила, а потому, что я понравилась Тимохе, и для того, чтобы я нянчилась с этим чудо-ребёнком, пока его приёмный папаша решает проблемы со злыми людьми? Так что-ли?

– Папа ховофый, – Тимофей сердито посмотрел на Ольгу, уловив в её тоне возмущённые нотки.

– Ольга, послушайте… – Стас больше не улыбался и перестал быть похожим на жизнерадостного ребёнка, что делало ситуацию ещё более напряжённой. – Кир поступил так, чтобы защитить сына. Я не могу говорить за него, но уверен, что он даст вам все объяснения, какие вы потребуете. Да, Тима ему не родной. Да, мальчишка своеобразный настолько, что ему даже нельзя общаться с другими детьми. Но это ребёнок. Просто ребёнок. Маленький беззащитный мальчик, за которым охотятся большие злые дядьки. На кону сейчас стоит гораздо больше, чем ваша работа и бизнес моего брата. Речь идёт о судьбе вот этого голодного спиногрыза, который сейчас начнёт жевать вашу скатерть, потому что в вазочке больше ничего нет…

Ольга открыла холодильник, вынула оттуда бутылку с молоком, а потом достала из шкафчика коробку с медовыми хлопьями. Она не собиралась этого делать, всё вышло как-то само собой. Когда девушка сообразила, что собирается готовить завтрак для Тимохи не по своей воле, непонятно откуда взявшийся внутренний голос велел её подсознанию заткнуться, а ей – позаботиться о том, чтобы мальчик был сыт.

– Нет, так не пойдёт! – Ольга поставила молоко и коробку с хлопьями на стол и повернулась к гостям, гневно сверкая глазами. – Вы врываетесь в мою жизнь, ломаете её, рассказываете какие-то душераздирающие истории и полагаете при этом, что я должна прыгать от радости, поскольку семилетний пацан выбрал меня для избавления его от каких-то мифических негодяев? Вы у меня спросили, хочу я этого или нет?

– Почему вы злитесь? – нахмурился Стас.

– Потому что теперь вы ещё и считаете позволительным лезть мне в голову и заставлять делать то, чего я делать не хочу!

– Тимофей, – Стас сердито посмотрел на мальчика, который с невозмутимым видом дожёвывал последнюю конфету с черносливом. – Что тебе папа говорил по поводу того, что нельзя играть людьми?

– Я есть хочу, – спокойно отозвался мальчишка.

– Можно было вежливо попросить.

– Дверь там, – Ольга поджала губы и вытянула руку в сторону входной двери. – Простите, но я ничем не могу вам помочь.

– Ольга…

– Разговор окончен.

Стас тяжело вздохнул и отпустил Тимоху на пол.

– Пойдём, мой маленький господин. Похоже, в этот раз твой выбор оказался неправильным. Спасибо за кофе, Ольга Анатольевна.

Тимофей послушно прошлёпал за парнем в прихожую и сунул босые ноги в резиновые сапожки. В голове Ольги промелькнула мысль, что на улице холодновато, чтобы разрешать ребёнку ходить без носков, но вслух она ничего не сказала – не хотела показаться заинтересованной в судьбе мальчишки. Есть папа, есть дядя, вот пусть они сами и несут потом ответственность, если Тимоха заболеет. Ей-то что? У неё и своих проблем хватает. Например, нужно искать новую работу…

Выходя за дверь, Стас даже не посмотрел в её сторону, а Тимофей остановился всего на мгновение, помахал на прощание рукой и улыбнулся.

– Пока, мама!

Ольга почувствовала, как в груди что-то перевернулось, а потом снова вернулось в прежнее положение.

– Ага. Чёрта с два… – сердито проворчала она, закрывая входную дверь на замок. И ещё на цепочку – на всякий случай.

Хотелось подойти к окну и посмотреть, как изгнанные из её уютной норки незваные гости сядут в машину Стаса и уедут прочь из её жизни, но это означало бы, что на самом деле ей не всё равно. Нет уж. Скатертью дорожка! Хватит с неё господ Старцевых и их странных приёмышей.

Пару минут постояв с закрытыми глазами в прихожей и призвав себя, наконец, к спокойствию, Оля отправилась в ванную за шваброй, чтобы убрать натёкшие с обуви грязные лужицы, а по возвращении обнаружила грязь только от собственных кроссовок. Там, где стояли ботинки Стаса и сапожки Тимохи, пол был абсолютно сухим и чистым.

Кухня тоже привела её в недоумение – молоко оказалось в холодильнике, коробка с хлопьями стояла на своём месте в шкафу, чашка, из которой пил Стас, висела на подставке у раковины, а на столе стояла полная сладостей вазочка. Только надкушенное Олей печенье сиротливо лежало возле её кружки с остывшим чаем. Ничего не говорило о том, что пять минут назад в её квартире был кто-то ещё, кроме неё самой.