Елена Паленова – Хозяйка тринадцатой тьмы (страница 17)

Появление нового истинного — это всегда очень важное событие в мире магии, о котором незамедлительно докладывают Чернобогу, а самого новорожденного при этом экстренно доставляют в Навь. Это в том случае, если он «родился» за её пределами. Простая предосторожность, ведь первое время истинные вообще не понимают, кто и что они, не представляют масштабов своих возможностей и не способны себя контролировать. Оставь такого в Яви — столько дел натворит, что потом разгребать замучаешься.

Из трёхсот с хвостиком лет своего существования Лирит провела во тьме почти треть. Там нет психологов, которые за ручку проведут через стадии отрицания и гнева, как нет и учителей, обязанных доносить до истинных, как устроен магический мир. Разум девчонки-бродяжки тяжело усваивал отсутствие плоти и жизнь в небытие, а для того, чтобы понять, что происходит, нужно было учиться задавать правильные вопросы.

Это здесь, в реальности, даже у бесплотных духов и навий есть хоть какой-то облик, а в нави ничего этого нет. Там есть магия. Много разной магии, в которой плавают сгустки сознания и воли. Лирит тоже была таким сгустком — незримой обладательницей разума, до которой никому нет дела. Даже низших учат, потому что у них есть хозяева, а истинные сами по себе с момента своего появления. В Нави она оказалась такой же беспризорницей, какой была в Яви.

Я уловила в этом аналогию со своей судьбой, ведь меня родители тоже оставили на произвол взрослой жизни, и поэтому решила, что этим откровениям демоницы верить не буду. А вдруг она просто подмазывается? Так часто случается — собеседник сначала находит с тобой что-то общее, а потом глазом моргнуть не успеешь, как он уже сидит на твоей шее и чего-то от тебя хочет.

Если верить Лирит, истинные демоны стараются как можно быстрее покинуть Навь, потому что там невообразимо скучно, но освободиться от профилактической изоляции можно только тогда, когда божество лично решит, что ты достаточно зрел и не натворишь в Яви чего-нибудь непоправимого. Буйных, например, вообще не выпускают, за исключением случаев, когда их банально используют. Ну а поскольку все, кто уже достаточно «созрел», сразу же уходят в Явь, найти себе наставника для новорожденного истинного задача весьма затруднительная.

— Лирит, ты говорила, что истинные не подчиняются Нави, и неприкосновенность бессмертных чародеев для них не указ, — размышляла я тем временем о своём, слушая её в пол-уха.

— Да. И? — бодро отозвалась демоница, обрадовавшись, что я проявляю к ней хоть какое-то внимание.

— Но потом ты сказала, что на то, чтобы полакомиться бессмертием, требуется особое разрешение.

Думала, что поймала её на лжи, но хитрая бестия ловко выкрутилась, снабдив меня новой порцией полезной информации.

— Это только на то, чтобы выпить бессмертие, разрешение требуется. Нам нельзя вас кушать без спроса, но лишить жизни можно ведь разными способами. Другому такому же бессмертному, например, для этого вообще напрягаться не надо — вы равны, поэтому любой реальный способ избавиться от противника без проблем увенчается успехом. Нож в сердце, яд или петля — выбирай, что больше по душе. С истинными та же песня.

— Ага, — кивнула я понимающе. — То есть съесть ты меня не можешь, а за подушку ночью на лицо, например, тебя даже не накажут.

— Именно так, — улыбнулась мне Лирит. — Истинные демоны и бессмертные чародеи тоже вроде как в одной весовой категории с точки зрения магии, поэтому…

— А обращённые не равные?

— Только высшие, да и то не все. Но для обращённых вы вообще табу, так что эти представители Нави могут только ждать, когда бессмертный добровольно откажется от своего дара и, соответственно, жизни. Другие способы избавиться от вас им недоступны.

— А верховные? Они же, наверное, сильнее нас, да?

— Да, но они тоже обращённые, запрет и их касается.

— Но разрешения-то вам они выдают.

— С высочайшего позволения повелителя, — кивнула Лирит. — Самоуправство в этом отношении наказуемо.

— Я запуталась, — честно призналась я и устроилась на сиденье поудобнее, намереваясь вздремнуть.

— В чём именно? — поинтересовалась демоница и посигналила клаксоном, обозвав водителя едущей перед нами «семёрки» тормозом.

— Во всём. Все демоны подчиняются Чернобогу и его воле, но при этом истинные, которые немногим лучше низших, обладают более обширным перечнем прав, чем высшие и даже верховные. Бардак какой-то.

— У людей тоже так бывает. Человек может быть необразованным, но если он баснословно богат, то в обществе имеет куда больший вес, чем любой гений. Обращённые — рабы все до единого, а мы свободнорождённые, потому и отношение к нам иное.

— И всё равно вы вынуждены подчиняться воле Чернобога.

— Да, но для нас существует так мало ограничений и запретов, что их, можно сказать, практически нет. Теперь понятнее стало?

— Угу, — отозвалась я и широко зевнула. — Я ношу ребёнка от раба, но он родится свободным. Это не может не радовать.

* * *

Остаток пути я благополучно проспала, хотя замёрзла, и меня укачало. Лирит предложила остановиться, чтобы я немножко погуляла на свежем воздухе, но было жаль тратить на это время, поскольку мы уже находились в получасе езды от деревни, где жили мои предполагаемые родственники. Вцепилась в бутылку с минералкой и старалась смотреть на что угодно, но только не на мелькающую в свете фар разметку.

Ночь уже полностью вступила в свои права, высыпав на тёмный небосвод яркий бисер звёзд. Двигались мы в южном направлении, и здесь было теплее, чем в моём родном городке, но дыхание осени всё равно уже чувствовалось — сентябрь же пару часов назад наступил, поэтому в прохладе и сырости ничего удивительного нет. К тому же, синоптики вообще обещали грозу, и оставалось только радоваться, что она беснуется где-то на другом краю региона.

Свернули с не слишком оживлённой трассы на совсем безлюдную и лишённую освещения полосу разбитого сельхозтехникой асфальта и минут через десять въехали в пределы нужного населённого пункта, который уже давно спал. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты силуэты растущих вдоль улиц деревьев и кустарников, туда-сюда сновали кошки, вышедшие на ночную мышиную охоту, а ближе к центру деревни на дорогу выскочила тонколапая лисица с облезлым хвостом. И ни одного прохожего.

В доме, возле которого Лирит припарковала авто, свет тоже не горел, как и в большинстве жилищ этого забытого Богом уголка. Мы постучали в калитку, но ответом был только собачий лай, а из дома так никто и не вышел.

— Подожди здесь, — приказала демоница, хмуро сдвинув брови, и растворилась в ночном мраке.

Через пару минут она вернулась из своего короткого магического путешествия и сообщила, что в доме все спят, а мой папаша храпит так, что штукатурка с потолка сыплется.

— Вот, — вложила она что-то в мою ладонь, что при ближайшем рассмотрении оказалось несколькими мелкими волосинками.

— Это зачем? — не поняла я.

— Тест ДНК делать, — нетерпеливо отозвалась демоница.

— Как?

И в памяти тут же услужливо всплыло нужное заклятие — поисковое, то самое, с помощью которого я нашла дядю Борю. «Если родная кровь, найди!» — приказала я своей магии и безжалостно продырявила палец колючкой с ближайшего куста шиповника. Магия отозвалась, всколыхнулась, и с моей ладони в сторону дома потянулся тонкий лучик с присоской на конце.

Будить стариков не хотелось, но мне нужно было хотя бы увидеть обитателей этого тёмного, покосившегося домика. Села в машину, закрыла глаза и выскользнула из тела — в этот раз мягко и без приключений. Продралась сквозь толщу стены мазанки, вошла в комнату… Поисковый луч разделился на три — самая яркая его часть тянулась вправо, откуда действительно доносился богатырский храп, а две другие, тонкие и едва заметные, уводили в маленькую спаленку впереди, где на старых, сдвинутых вместе узких кроватях спали старики.

Да, они моя родня. Спящая в ногах стариков кошка выгнулась дугой и зарычала, когда я вошла в их комнатушку и с тоской посмотрела на бледные, истощённые и неровные ореолы жизненной силы. У отца ореол оказался сильнее, но и он был очень далёк от идеала — слабый, с тёмным пятном болезни, от которой этого человека уже вряд ли можно вылечить.

Лирит ждала меня в машине и, когда я вернулась в тело, вопросительно посмотрела на меня, но не сказала ни слова. А я сидела, давила в себе слёзы и пыталась понять, что буду делать завтра, когда встречусь с этими людьми лицом к лицу.

— Лирит, ты можешь сказать мне правду? — выдавила из себя, когда убедилась, что могу говорить, не разрыдавшись.

— Я всю дорогу только этим и занималась, — обиженно отозвалась демоница. — Нет, он не знает о твоём существовании. Нет, он никогда не интересовался судьбой твоей матери после того, как она ушла от него. Он вообще в тюрьме сидел, ему не до этого было.

— В тюрьме? За что?

— А ты не задавалась вопросом, почему твою маму больше года найти не могли? Она же за ним в секту полезла. Ну, знаешь, там… Материальные блага сковывают дух, пожертвуйте всё своё имущество на благо общины, съешьте паспорт, медицина — противоестественное зло… Они людей обманывали, причём долго. Он и его дружок-гуру. А от мамки твоей проку общине не было никакого, хотя она этому мужику и нравилась. Потом менты эту лавочку накрыли, и организаторы сели. За мошенничество и ещё за много чего. После тюрьмы он к родителям вернулся и запил по чёрному.