Елена Паленова – Хозяйка тринадцатой тьмы (страница 12)

Пока Юлия Антоновна воевала с маленьким хозяином, пожаловали наконец-то домой и взрослые. Завидев меня, дядя Боря угрюмо насупился и ничего не сказал, зато его супруга мне улыбнулась. Видимо, за прошедшую половину дня родственники успели обсудить моё появление в их жизни, но каждый при этом остался при своём мнении.

— Все разговоры после ужина, и возражения не принимаются! — приказным тоном сообщила Татьяна Львовна, когда дядя Боря кивком головы позвал меня следовать за ним.

Её супруг, судя по разочарованному вздоху, имел намерение решить неудобоваримую проблему в виде меня до приёма пищи, но ему пришлось смириться. Забавно. У нас в семье папа был главным. Который мне не папа.

К ужину подоспели двоюродный братик Артём с супругой Мариной, и мне стало совсем нехорошо. Я же сюда шла с конкретным намерением — узнать у дяди кое-какие подробности моего прошлого. И всё. Я не собиралась ужинать в обществе чужих людей, которые хоть и приходились мне родственниками, но при этом оставались незнакомцами. Вроде и сказала себе, что буду уверенной, рассудительной и в меру стервозной, но поняла, что переоценила стойкость своего духа. Проще говоря — струсила, на что организм отреагировал тошнотой, головокружением и намерением лишить меня сознания, что было бы совсем некстати.

Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Майская, ты чародейка бессмертная или листик осиновый? Чего трясёшься-то? Радоваться надо! Вон у тебя какая родня весёлая и гостеприимная. Даже Стасик вредничать перестал, хотя сглаз ещё не полностью убрался.

К моему счастью, ужин прошёл в чопорно-молчаливой атмосфере. Будь иначе, я бы сбежала, потому что изначально записала всех членов этой семьи в негодяи и не готова была к весёлому и шумному семейному застолью. А так, пока все молча поглощали пищу и бросали на меня любопытные взгляды, я успела немного успокоиться и взять себя в руки. Даже огрызнуться невежливо собиралась, когда Артём спросил, почему я за столько лет ни разу не заглянула к ним в гости. А сам часто к нам заглядывал? Увы, именно в этот момент дядя Боря, который тоже чувствовал себя неловко, не выдержал морального напряжения, поблагодарил всех за ужин и увёл меня в свой кабинет.

— Чего ты хочешь? — вопрос в лоб сразу после того, как за моей спиной закрылась дверь. Даже присесть не предложил, хотя сам протопал к письменному столу и плюхнулся там в кожаное директорское кресло с высокой спинкой.

— Правды, — так же в лоб ответила я.

— Правду, Ир, знают только те, кто её пережил. Она со стороны не видна. Садись, — кивнул-таки на стул, стоявший по другую сторону широкой столешницы. — Что конкретно ты хочешь знать?

— Кто мой настоящий отец, и почему я до сих пор думала, что у меня нет родственников? Кроме мамы и папы, конечно, — я присела на стул, зажав ладони между коленями, и прямо посмотрела дяде в глаза. — Такую правду вы можете мне сказать?

— Откуда ты узнала, что Виктор тебе не отец?

Я вытащила из кармана конверт, положила его на стол и подвинула рукой к дяде Боре. Всё-таки трусиха я — ладошки вспотели, пальцы дрожат, сердце колотится… Он вынул записку, бросил короткий взгляд на единственную написанную на листке фразу, неопределённо хмыкнул и вернул всё мне вместе с фотографией, которая лежала там же.

— А меня ты как нашла?

— Поисковой магией, — честно призналась я.

Дядя посмотрел на меня укоризненно — мол, могла просто промолчать, если говорить не хочешь. Вздохнул, откинулся на спинку кресла и сложил руки в замок на своей бочкообразной фигуре — там, где теоретически должно располагаться солнечное сплетение. Помолчал, подумал…

— Я расскажу всё, что мне известно, если ты пообещаешь оставить меня и мою семью в покое.

— Да я вроде бы пока ещё никого и не беспокоила, — криво усмехнулась я. — И в гости к вам не напрашивалась, сами пригласили. Я просто хочу знать, почему в моей жизни всё не так, как, например, у вас. Для родителей обуза, для родственников не существую, и отцу, оказывается, не родная, но узнала это совершенно случайно только сейчас. Хотелось бы понять причины, а спросить не у кого.

— А мать?

— А что мать? Они с папочкой в Испанию год назад укатили. Сразу после того, как мне восемнадцать стукнуло. Думаете, я пришла бы с вопросами к вам, если бы был шанс получить ответы от кого-то из них? Давайте попробуем, мне не сложно.

Достала из сумочки телефон, включила мессенджер, нажала на иконку вызова напротив маминого номера и на кнопочку громкой связи…

— Алло?

— Привет, мам!

— Привет, Ириш. Ты про налоги за квартиру помнишь?

— Платёжки ещё не приносили. Помню, мам. Слушай… А ты не знаешь, случайно, человека, которого зовут Борис Александрович Хлымов?

— Нет, — она ответила моментально и не задумываясь. — А что?

— Да просто по телевизору в новостях сюжет показывали про бизнесмена какого-то, а ты же тоже Хлымова была до свадьбы, и тоже Александровна, вот я и подумала…

— Что мы родственники? Не неси чушь. Это совпадение просто. Фамилия распространённая, а про отчество я вообще молчу.

— Жаль…

— Ир, мы с твоим отцом оба детдомовские. Сами свою жизнь налаживали, без посторонней помощи, и ничего — выжили. И ты выживешь, если не будешь себя жалеть и на кого-то рассчитывать, поняла? Не всем сахарная вата достаётся, и надо учиться…

— А почему ты раньше про детдом не рассказывала?

— А зачем? Прошлое надо оставлять в прошлом, чтобы оно не мешало смотреть в будущее. Если у тебя какие-то проблемы, перестань жалеть себя и реши их. За тебя это делать никто не будет. Всё, мне некогда, извини.

Связь прервалась. Дядя Боря вынул из стола пузатую бутылку и стакан, плеснул себе немного янтарной жидкости, залпом выпил, поморщился, шумно выдохнул…

— Детдомовская, значит…

— У нас дома нет ни одной фотографии и ни одного документа, по которым можно было бы понять, что она соврала, — кисло пожаловалась я. — Но вы же есть. И всегда были.

Он налил себе ещё и кивнул на конверт в моих руках.

— Это фото было сделано в одном экземпляре. Плёнку в салоне испортили случайно, поэтому больше напечатать не получилось. Светка выпросила его у меня, потому что ей понравилось, как она на там вышла. Ей восемнадцать там, а мне двадцать четыре. Если внимательно посмотришь, на заднем плане в сугробе ребёнка видно в синей шапке. Артёмка наш. Его День Рождения как раз праздновали. Таня нас фотографировала тогда. Через месяц после этого Света исчезла. Поехала в институт на занятия и не вернулась. В розыск объявили… У матери сердце не выдержало. Отец поседел, но держался. Мы с ребятами весь город вверх дном перевернули, в каждый крысятник залезли… Тогда студентки молоденькие пропадали, а потом их находили… — он поморщился, выпил, встал, вынул из книжного шкафа картонную папку с верёвочками-завязками и дал её мне. — Вот, полистай, сама поймёшь.

Я развязала узелок-бантик и положила папку на стол. В ней были газетные вырезки — к объявлениям о пропаже девушек скрепками крепились сообщения о том, что где-нибудь на окраине найдено очередное тело или просто статьи о продолжении или завершении поисковых мероприятий. Много. Кто-то аккуратно собирал эту информацию и анализировал, о чём говорили многочисленные пометки карандашом или ручкой. В основном в тексте были выделены места с упоминанием о том, где пропали девочки, и где их потом нашли.

— Отец частного детектива нанял и сам вот… — пояснил дядя Боря, усаживаясь обратно в своё кресло. — Больше года искали, а потом Светлана вернулась. Сама домой пришла. Чужая, злая. На новость о том, что мать похоронили, даже бровью не повела. Как подменили её. Нам вообще ничего не сказала, а ментам сообщила, что она уже совершеннолетняя, законов никаких не нарушала, поэтому отчитываться не обязана. Мол, с мужиком уехала, потому что дома ей всё опостылело, а вернулась, когда любовник её бросил. Имя мужика этого не назвала, да там особо и не вникали — заявления нет, состава преступления нет, дело закрыли и забыли. Жива — и то хорошо. Пожурили только. Отец на неё сильно обижен был тогда. Разговаривать с ней перестал. Переволновались же все, и мама… А у неё любовь, оказывается, приключилась. Ей он ничего не сказал, а при мне оговорился как-то, что видеть Светку не может. Себя винил, что мало воспитанием дочери занимался. А Танюха тогда вторым беременная была. На пятом месяце. Артёмку начала от тётки прятать. Сказала, что Светка влезла куда-то. Ты не поймёшь, наверное…

— Дядь Борь, если вы про мистику всякую и про магию, то я пойму, правда. Говорите всё, как есть, — попросила я, видя, что он не знает, с какого боку подойти к продолжению этой невесёлой истории.

— Таня сказала, что в тебе есть что-то такое, но другого свойства, — кивнул Борис Александрович. — Ладно, раз поймёшь, то слушай, как есть. Танюша людей как-то по-особенному чувствует. Может сказать, когда врёт человек, или если заболеть должен. Ну и там… Много чего, в общем. Она сказала, что в моей сестре чёрная магия появилась, которой раньше не было. За Артёмку боялась и стала меня уговаривать, чтобы мы отселились. Тогда в родительском доме жили же все вместе. Я только-только бизнес начал, денег на своё жильё не было ещё. У Таниных родителей двухкомнатная квартира, мы там не поместились бы все, а на съёмную жилплощадь тратиться жалко было — всё в дело шло. Убедил жену потерпеть немножко. У меня как раз сделка большая наклёвывалась, после неё можно было приличный дом купить. Ну и… Недели через две после Светкиного возвращения девчонки поссорились. Таня занята чем-то была, а отец за Артёмкой не уследил, ну тот у Светланы в комнате что-то там нахулиганил. Светка орать на ребёнка начала, дед вступился, Танюша на крики прибежала, переругались все. Я на работе был, не видел этого всего, но поскандалили они тогда крепко. Таня сына забрала и к тёще с тестем уехала. Мне не позвонила даже. Не доехала только — плохо ей стало. Мне из больницы сообщили, что надо Артёмку забрать, потому что жена в послеоперационной палате, а там не положено…