Елена Озоль – Разбросанные мысли (страница 2)

Слово – начало. И, возможно, конец.

А духи, они существуют. Прими без доказательств. Ты их не видишь, для тебя они незримы. Но тебя они видят насквозь. Страшно. Но в этом заключён и восторг. Как много доверено тебе, человек. Храни свой дар – свою жизнь. Если звёзды зажигают, значит – это кому-то нужно.

Иду по земле, словно по хрупкому стеклу. Смотря лишь в глубокое небо. В этот миг не смотрю под ноги… Спроси, почему? Спроси, и я отвечу:

– Потому что под ногами – бездна.

О пустоте

В стиле дзуйхицу

Что может быть тяжелей пустоты? Не знаю ответа. Голод? Очень тяжело. Смерть? Тяжко до смерти. Пустота – это когда голодает и умирает душа. И умирает без величия. Страшно.

Закон это то, что нужно исполнять даже до пролития крови. Без благодати почти невозможно. Без благодати мы – ничто. Но дается она только трудящемуся. Трудящемуся до крови, из жил вылезая.

Июль – месяц кузнечиков, время бабочек. Утонуть можно в этом времени от красоты. Погружаясь с головой, забыться. С чем это можно сравнить? С тишиной.

Было : мой ребенок и в нем – весь мир!

Ну да и пусть! Ведь и оно уйдет. Так же, как уходит радость.

Облака, дерева, птицы, птицы.. Избавляясь от суеты, успокаивается душа и все воспринимается, как должно. Временное – унылое и серое. Вечное – другого цвета: голубого, розового. Не ярко, немного приглушенно. Его мелодия – мелодия покоя.

Несобранность мыслей – разбросанность души. Душой нельзя разбрасываться! Все дело в том, что думать нужно о мгновении, еще – о Вечном. Не разбрасываться, не отвлекаться и тогда времени хватит.

Иногда кажется, что достаточно одного слова, чтобы все изменить.

Переворачиваю страницу, расчерченную пополам. Два мира – две жизни. Вчера и сегодня. Будущего ещё нет. Но оно будет. И будет для всех. Для сомневающихся, знающих, думающих, неразумных, живых… Живых… И для тех, кто ушёл. Мир будет, ибо есть Небеса. И каждый получит своё в этом мире:

– сомневающиеся обретут веру;

– знающие ещё больше обогатятся знанием;

– думающие приобретут мудрость;

– живые – настоящую жизнь.

Но что же будет с неразумными?

Эх, эх…

Итак, внезапно ты оказался на острие лезвия. Выстоять? Больно. Но с обеих сторон – пропасть, внизу – бездна. И только над головой – небо. Ты замер, ты терпишь нестерпимую, как кажется тебе, боль. Но нет решения, и нет решимости. Сделать шаг. Один единственно верный шаг – взлететь. Но ты сомневаешься в крепости своих крыльев.

Так прошли день, неделя, месяц. Острие лезвия режет твои ноги, они кровоточат. Иссякли и последние силы. Да, они иссякли, но ты понял, что всё ещё жив. А значит, у тебя есть надежда, перечеркнуть которую способна только смерть. Ах, как ты робок, как уязвим… Но желание жизни сильней робости и уязвимости.

И ты решаешься на полёт.

– Лети! – кричат небеса.

– Лети! – вторим им горный ветер.

– Лети, – повторяешь ты тихо, следуя небесам, ветру и внутреннему голосу.

Внутреннему голосу своей души. Только она в эту минуту будет тебе верна. Твоя душа – самый надёжный друг и советчик, когда другие советчики уже мертвы.

Дневниковые записи всегда предназначены только тебе самой. Зачем ты делишься ими с первым встречным? Чтобы другой, так сильно похожий на тебя, не споткнулся.

За окном – много снега, а в душе тишина. Но она постоянно нарушается! Чаще всего ее нарушают – мысли.

Мысли… Они подобны безумию, буре, ненастью. И от них первых необходимо избавиться. Тихие мысли напоминают пение птицы, громкие – бравурный марш. Только бравурность его быстро разрушается, становится похожа на тлеющие угли.

– Знаешь, когда мыслям предаваться опасней всего? Когда висишь над пропастью.

Здесь тишины не жди, каждая мысль будет подталкивать ближе к краю. Устоять – это не принять ни одной мысли. Так ты учишься безмолвию, усваиваешь его тишину. А она приносит надежду и радость.

Но каждый раз тебя беспокоит ещё что-то. Что? Тебе кажется, что ты всё ещё не долюбил.

Да, время летит как сумасшедшее. Ты хватаешься за его край, пытаясь полностью постигнуть любовь. Постигнуть любовь… Но её так и нет. Той любви, которая способна вместить весь мир.

Посмотри, как взрослеет твой ребёнок. Посмотри, как он растёт. Он растёт, вбирая все «соки» жизни, но он уязвим… Сын или дочь подходит к матери, задавая всегда один вопрос – «почему?»

Знаешь, что отличает ребёнка от взрослого? Он не прячет голову в песок. Конечно, он ждёт радость. Слёзы настигают его нечаянно и неосознанно. Они – его защита, его броня. Ими он говорит – «мне плохо, мамочка, успокой меня». И мама успокаивает. Но не каждая.

И как же этот момент важен. Если ребёнок не найдёт защиты и утешения, чуть позже эти слёзы утратят свою чистоту. Тогда уже мать станет задаваться вопросом – «почему». Но это будет ещё нескоро.

Хотя…

Земная жизнь проносится быстро. Это кажется, что она вечна. Но кажется неслучайно, ведь питает её действительно вечность, и ты чувствуешь её.

Вот так.

Но вот твой ребёнок вырос. Он стал таким же взрослым, как и ты. И единственный, кто сможет теперь понять его, это снова ты. Но понять его ты сможешь только в том случае, если твоя душа была рядом с его на протяжении всего роста.

Дальше.

Почему же взрослые перестают спрашивать – «почему»? Они бояться услышать правду. В правде больше горечи, чем веселья. Взрослый спешит забыться. Поэтому жизнь его – настоящий мираж. А ведь правду не только необходимо услышать, но и осознать.

Пора свершений, или не ходи по лужам

Вот она, пора свершений. Время, когда ты не можешь спрятаться или заслониться от ослепляющей вспышки.

– Вспышки чего?

– Мир раскололся…

Ты не ропщешь, не суетишься, не паникуешь. Времени для этого уже нет. Ты просто принимаешь разлом. Всей душой, всем разумением своим. И вспоминаешь, вспоминаешь, вспоминаешь.

Ты вспоминаешь, как в детстве приходилось вставать на цыпочки, чтобы увидеть то, что видят другие с лёгкостью, а тебе не достать до их взгляда.

Позже.

Солнце светит. Так же, только чуть тише. Сугробы по-прежнему белы, но стали намного ниже.

Ты вырос. Ты осознал, что идёшь по земле…

Раньше, когда приходилось подниматься на цыпочки, мама часто говорила на прогулке – «малыш, не ходи по лужам». Ты морщился, слушался и выполнял. Ах, как тебе хотелось пробежаться по этим весёлым лужам, забрызгав дождевой водой прохожих. И было грустно от маминых слов.

Теперь.

Теперь наш мир раскололся.Теперь ты хочешь, чтобы мама повторила свои слова вновь. Да, ты хочешь вернуть невозвратимое. Её слова не ввергли бы тебя в уныние. И ты бы сказал:

– Мама, я никогда больше не буду бегать по лужам, но пусть мир снова станет целым!

Сегодня – пронзительное небо. Сегодня – мир в душе. Сегодня… Как отлично оно от «вчера». Но ты понимаешь, что покой этот быстротечен. Прозрачное небо манит и обещает благодать. И ты ему веришь, ведь так долго ждал её – благодать.

– Мир, для кого ты создан?

А завтра – промозглый ветер. Поёт он, словно плачет. О чём, ветер? О бренном бытии, о странничестве.

Надломила засохшую ветку: «ещё недавно ты была жива».

Скользит пароход, вонзается самолёт в небесную гладь. Всё – уходит! Ты провожаешь кого-то каждый день, и не все возвращаются.

– Жизнь, кто ты?

Можешь не отвечать, ибо на этот вопрос ответят другие. Но уверяю тебя, ответы эти будут разительными чрезвычайно.

Знаю одно – жизнь, это то место, где жить нельзя. Да, это то место, где можно задержаться лишь на миг. И пусть длина мгновения составит хоть сто лет! Сто лет – не вечность.