Елена Орлова – Противостояние (страница 63)
— Не хочу! — Мила недовольно поморщилась и отвернулась. — О еде даже думать не могу!
— Это от наркоза, — расстроилась мать. — Ну же, доченька, хоть ложечку съешь, через силу…
На глаза Милы навернулись слезы.
— Что ты, моя хорошая, не нужно плакать, если ты не хочешь, я не буду ничего предлагать… — Надежда с трудом взяла себя в руки.
На маленьком личике дочери, болезненно-бледном, с пятнами горячечного румянца, застыло выражение беспомощности.
— Мамочка, если бы ты знала, как больно дышать, — чуть слышно прошептала она и тяжело закашлялась, прижимая руки ко шву на животе. — Господи, — с отчаянием воскликнула Мила, — я не могу больше выносить такую боль, лучше умереть!
Андрей выбежал в коридор. Ворвавшись в ординаторскую, он срывающимся голосом закричал:
— Ну сделайте же что-нибудь! На нее невозможно смотреть!
— Успокойтесь, успокойтесь, молодой человек, — мягко попросил врач. Он поднялся из-за стола и подошел к Андрею. — Не отчаивайтесь, кризис миновал. Худшее позади. Организм молодой, должен выдержать. Промедол дольше колоть нельзя, опасно. После него, обычно, очень сложно переходить на другие обезболивающие. Нужно потерпеть!
— Простите, доктор! Нервы в последнее время…
— Ничего, бывает, — понимающе кивнул мужчина.
Прошел месяц. Мила понемногу выздоравливала. Она уже могла, с помощью Андрея, добираться до уютной скамейки на больничном дворе, скрытой в разросшихся вишневых кустах. Там муж читал ей книжку про какого-то пирата, жившего три столетия назад. Мила совсем не слушала его, но мягкая интонация голоса и ласковый летний ветерок приятно убаюкивали. Она прижималась щекой к родному плечу и наслаждалась ощущением душевного покоя.
— Расскажи мне лучше о Лисоньке! — часто просила девушка. — Наверное, Антонина Павловна без конца названивает, а ты молчишь…
Андрей, старательно сочиняя ответы, каждый раз испытывал мучительный стыд: с тех пор, как он сообщил матери о болезни Милы, та больше ни разу не позвонила.
— Конечно, мы очень волнуемся за тебя, маленькая! Мама с отцом постоянно интересуются твоим здоровьем и ждут в гости!
— Спасибо, я очень соскучилась по дочке!
— Я тоже. Как только выйдешь из больницы, обязательно поедем к Лисе!
— Не знаю, смогу ли, после операции…
— Даже не сомневайся: родители создадут прекрасные условия для выздоровления!
— Ну, посмотрим, — неопределенно ответила Мила.
Между тем отношения Андрея с тещей оставались натянутыми. Совершенно случайно он поделился с Надеждой Михайловной своими мыслями о поездке в Петергоф.
Женщина пришла в полное замешательство.
— А как ты себе это представляешь?! — возмущенно воскликнула она. — Ты что, на носилках собираешься Милочку везти?
— О каких носилках вы говорите?! — ощетинился Андрей. — Она уже ходит самостоятельно!
— Неужели?! Передвижение от лавочки до лавочки, да и то с посторонней помощью, теперь называется самостоятельной ходьбой?! Пойми, Миле нужен серьезный уход!
— Мои родители позаботятся о ней! — горячо пообещал молодой муж.
— Да уж, позаботятся! — Надежда с грустной иронией посмотрела на зятя. — Ты сам-то веришь своим словам?
Ничего не ответив, Андрей направился к выходу.
— До свидания, — прокричала, вдогонку, Надежда.
— До свидания, — обиженно буркнул он и громко хлопнул дверью.
Мила все же решилась поехать в Петергоф. Дорога оказалась крайне утомительной, и лишь будущая встреча с дочкой согревала сердце. Поэтому, стоило ей войти в квартиру и увидеть свою малышку, на усталом лице заиграл румянец.
— Лисонька, родная, иди ко мне, — нежно позвала она девочку, держащуюся за руку Антонины Павловны. На одно короткое мгновение взгляд Василисы вспыхнул радостью и тут же потух. Дочка безучастно посмотрела на Милу и отвернулась к свекрови.
— Бабушка, кто эта тетя?
Антонина Павловна, ликуя в душе, с показным неудовольствием произнесла:
— Лисонька, неужели ты не узнаешь свою маму?!
— Мама, — протянула девочка, — понятно…
— Что с ней?! — потрясенно проговорила Мила. — Что вы сделали с моей дочерью?!
— Вот так всегда: чем больше стараешься, тем меньше благодарности, — с упреком обратилась свекровь к сыну и мужу и тихим, несчастным голосом незаслуженно обиженной женщины добавила: — Ничего особенного не произошло. Девочка еще маленькая, она просто отвыкла!
— Милочка, не стоит принимать близко к сердцу слова ребенка, — поддержал мать Андрей.
Девушка смутилась:
— Простите меня, Антонина Павловна…
— Ничего. Проходите в дом, я покажу, куда положить вещи.
Смарагда смотрела на худенькую, бледную невестку, и злые, черные мысли роились в ее голове: «Надо же, живучая! Кто бы мог подумать! А с виду, такая малохольная! Ничего, дорогуша, я постараюсь исправить досадное недоразумение! „Лекарство“ уже подготовила!»
Укладывая дочку спать, Милочка заметила на столике, у изголовья, чашку с остатками коричневой жидкости. Она понюхала.
— Антонина Павловна, вы даете Василисе отвар?
— О, это чудесный сбор трав! Я и тебя заставлю пить! Там и тысячелистник, и ромашка, и зверобой, и мята. Очень полезно для здоровья!
На следующий день свекровь стояла у Милиной постели со стаканом.
— Никакие отказы не принимаются, пей!
— Пей, пей, — шутливо поддакнул матери Андрей.
— Сам пей, — недовольно поморщилась девушка.
— А ему тоже стаканчик припасен! — удовлетворенно кивнув, заявила Антонина Павловна.
Шли дни. Василиса быстро привыкала к своей маме. Правда, времени на общение с дочерью катастрофически не хватало. Свекровь загрузила Милу домашней работой настолько, что та невольно начала ассоциировать себя с Золушкой из сказки Шарля Перро. Надо признать, Антонина Павловна не умела и не любила готовить. За годы жизни в достатке она привыкла иметь прислугу. Теперь, увы, времена изменились: муж потерял былое влияние, а вместе с ним и выгодную должность. По приезде, не успела Мила разобрать вещи, свекровь сразу же объявила:
— Прекрасно! Невестка приехала, можно и отдохнуть!
С этими словами женщина, исполненная чувства собственного достоинства, удалилась в гостиную, предоставив кухню в полное Милино распоряжение. А еще через неделю к ней «неожиданно» нагрянула подруга Валентина со своим многочисленным семейством, состоящим из вечно голодного мужа и двух взрослых ленивых дочерей. Все они ежедневно дружно садились за стол, нимало не заботясь о том, кто покупает для него продукты. Отпускные деньги Милы и Андрея, день ото дня, таяли, а объемы готовки становились грандиозными. Поэтому, рано или поздно, должно было случиться то, что случилось: Мила сорвалась. Захлебываясь слезами, она упрекала мужа, называла его обманщиком, тряпкой, маменькиным сынком.
— Ты же обещал отдых! А я целыми днями стою у плиты! Врачи первые полгода вообще запретили к ней подходить! Конечно, кого волнуют мои больные легкие, когда речь идет о мамином комфорте?!
— Милочка, успокойся, ты сейчас не права, в тебе говорит обида. Я обязательно поговорю с мамой… В конце концов, ты совершенно не обязана готовить для посторонних людей! К тому же две взрослые девицы вполне могли бы помогать…
— Когда ты поговоришь? Скажи точно, когда?!
— Завтра, — смущенно промямлил Андрей.
На следующий день Мила стала невольным свидетелем их разговора. Проходя мимо столовой, она услышала тихий, просительный голос мужа и громкий, раздраженный Антонины Павловны. Свекровь, адресуя ответ именно ей, намеренно отчеканивала каждое слово:
— Хорошо! Если твоя жена не в состоянии заниматься обычной женской работой, что ж, буду готовить сама! И заметь, у меня тоже имеются болезни, только я ими
Милино сердце громко забилось, но не от обиды на Антонину Павловну, а от молчания Андрея, проглотившего несправедливые слова матери, так и не посмевшего перечить. Ощущение предательства душило.
«Бежать, бежать отсюда, куда угодно!» Отчаянная мысль заставила ее шагнуть к выходу.
— Мамочка, ты где? Почитай еще! — послышался из гостиной детский голос.
— Иду! — Мила набрала больше воздуха. — Лисонька, ты не помнишь, на чем мы остановились?
Глава 9
ПОХИЩЕНИЕ