Елена Нур – Школьный переплёт (страница 1)
Елена Нур
Школьный переплёт
Глава
ШКОЛЬНЫЙ ПЕРЕПЛЁТ
Наталья Петровна, учитель русского и литературы, задерживалась в школе. Нужно было подготовиться к открытому уроку, а времени оставалось в обрез.
— Еще чуть-чуть... — бормотала она, пересчитывая наглядные пособия.
На улице окончательно стемнело. Вдруг свет резко погас. Даже ноутбук, способный работать от батареи, мгновенно потух. Уличный фонарь за окном на секунду вспыхнул ослепительно ярко и тут же ослеп. Маленькая школа погрузилась в кромешную тьму.
— Что за ерунда?! — Наталья Петровна включила фонарик на телефоне и пошла вниз, надеясь найти кого-нибудь из персонала.
На первом этаже было пусто и зябко. Стало не по себе.
— Здесь есть кто-нибудь? — негромко позвала она.
В ответ — тишина. Она пересекла холл и дернула ручку входной двери. Заперто! Странно, ведь вахтер должен был быть на месте.
Внезапно в дальнем конце коридора мелькнула тень, и донесся едва уловимый шепот. Наталья Петровна пошла на звук. У самой лестницы она заметила, что дверь в подвал приоткрыта, и из узкой щели пробивается странное мерцание.
Она распахнула дверь — внизу снова стало темно, но теперь отчетливо слышались голоса. Освещая ступени фонариком, Наталья Петровна спустилась в подвал. Одна из дверей в глубине была открыта настежь. Она уверенно зашагала туда, но внезапно по ногам ударил ледяной вихрь, будто она оказалась на пустыре в бурю. Дверь позади с грохотом захлопнулась, отрезая путь назад. А из комнаты навстречу ей вышло Нечто… огромное...
Тень была такой плотной, что свет фонарика просто увязал в ней, не в силах пробить черноту. Наталья Петровна отпрянула, прижавшись спиной к холодной стене. Существо не имело четких очертаний — это был сгусток копошащейся мглы, от которого веяло запахом старых листьев и сырой земли.
Голоса в комнате мгновенно смолкли. Вместо них раздался сухой, похожий на шелест листьев смешок.
— Вы опоздали на урок, Наталья Петровна, — проскрежетал голос, в котором она с ужасом узнала интонации директора школы.
Нечто замерло в паре шагов. Фонарик в ее руке начал мелко дрожать, выхватывая из темноты то, чего в школьном подвале быть не могло: вместо бетонного пола под ногами расстилалась жухлая трава, а стены кабинетов начали медленно превращаться в стволы вековых деревьев.
Нечто не двигалось, но пространство вокруг него вибрировало, искажая реальность. Наталья Петровна почувствовала, как воздух стал густым, словно кисель, а свет её фонарика начал тускнеть, впитываясь в чернильные складки существа.
— Кто вы? — выдохнула она, но голос прозвучал так, будто она была под водой.
Вместо ответа существо начало расти, заполняя собой весь подвальный коридор. От него повеяло не просто холодом, а ледяным ветром. Стены школы окончательно растворились: вместо штукатурки пальцы наткнулись на шершавую кору. Шепот возобновился, но теперь это были тысячи голосов, читающих в унисон какой-то забытый текст на языке, от которого у Натальи Петровны заломило зубы.
Существо качнулось вперед. Последнее, что она запомнила — это огромный, немигающий глаз, открывшийся прямо в центре черного марева. Он не был человеческим; в нем, как в зеркале, отразилась вся её жизнь, сжатая до одной секунды.
В глазах полыхнуло багровым светом, в ушах зазвенел высокий, невыносимый звук, и сознание Натальи Петровны провалилось в спасительную пустоту.
Резкий звук заставил её подскочить на кровати. Наталья Петровна тяжело дышала, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
Комнату заливал мягкий утренний свет. На прикроватной тумбочке надрывался будильник — ровно семь утра.
— Боже мой... — прошептала она, вытирая липкий пот со лба. — Просто кошмар. Переутомилась.
Она села, опустив ноги на коврик, и замерла. Тело ныло так, будто она всю ночь разгружала вагоны. Наталья Петровна потянулась к стакану воды, но её взгляд упал на телефон, лежащий рядом.
Экран был темным. Она нажала на кнопку — устройство не включилось. Совсем. А когда она перевернула его, похолодела: пластиковый корпус телефона был покрыт мелкими царапинами, а в щель динамика забилась влажная земля.
Всё утро Наталья Петровна ходила как в тумане, но работа затянула. Проверка тетрадей, шумные перемены, бесконечные отчёты — обыденность поглотила ночной кошмар. Телефон она сдала в ремонт, списав всё на падение (хотя откуда там взялась земля, старалась не думать). Прошла неделя. Странное происшествие в подвале начало казаться плодом воображения и крайнего переутомления.
Наступила следующая пятница.
Школьный коридор затих, последние ученики убежали домой. Наталья Петровна сложила вещи в сумку и подошла к двери своего кабинета. Она привычно нажала на ручку, но та даже не шелохнулась.
— Заело? — пробормотала она, дернув сильнее.
Дверь сидела в косяке намертво, будто была не из дерева, а из монолитного камня. Наталья Петровна оглянулась на окно: солнце стремительно тонуло за горизонтом, окрашивая небо в тревожный багровый цвет. Она бросилась к телефону, но тот показывал «нет сети». В классе начало стремительно темнеть. Но это были не обычные вечерние сумерки. Тьма густела в углах, сползала со шкафов с пособиями и медленно, как живое существо, обволакивала парты.
Вдруг мел на доске задвигался сам собой. С противным, режущим уши скрипом он начал выводить символы, похожие на переплетения корней. Наталья Петровна замерла, не смея дыхнуть. Из-за запертой двери коридора послышался звук... Тяжёлые, влажные шлепки, словно кто-то тащил по линолеуму огромный мокрый мешок.
— Кто здесь? — её голос сорвался на хрип.
Вместо ответа из-под двери в кабинет потекла густая черная жидкость. Она не пахла краской — от неё веяло сыростью и чем-то бесконечно древним. Тьма в углах начала принимать очертания высоких, неестественно тонких фигур. Они не имели лиц, но Наталья Петровна чувствовала на себе их ледяные взгляды.
Она попятилась к окну, надеясь позвать на помощь, но стекла за её спиной покрылись инеем изнутри, хотя на улице был теплый вечер. Фигуры начали отделяться от стен, медленно приближаясь к ней, а шепот, который она слышала в подвале неделю назад, теперь звучал прямо у неё в голове, заполняя всё сознание...
Наталья Петровна открыла глаза от того, что ей было холодно.
Она снова лежала в своей постели. Сердце колотилось в привычном безумном ритме. Утро, свет, знакомые занавески.
— Опять... Опять этот сон, — выдохнула она, пытаясь успокоиться.
Она откинула одеяло, чтобы встать, и закричала.
На её щиколотках, прямо поверх чистой кожи, багровели отчетливые отпечатки длинных, костлявых пальцев, словно кто-то держал её всю ночь. А на ладони лежал маленький, острый осколок черного камня, который она сжимала во сне так сильно, что на коже осталась кровоточащая ранка.
Весь следующий день Наталья Петровна провела в лихорадочном оцепенении. Отпечатки пальцев на щиколотках посинели и теперь выглядели как застарелые трупные пятна. Страх сменился холодным, рассудочным решением: нужно бежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этого здания.
В понедельник утром она первой пришла в кабинет директора.
— Маргарита Степановна, я увольняюсь. По собственному желанию, с сегодняшнего дня. Состояние здоровья... — голос Натальи Петровны дрожал.
Директор, не отрываясь от монитора, медленно покачала головой.
— О чем вы, Наташенька? У нас середина четверти, открытые уроки, аттестация. Никаких заявлений я не приму. Идите работать.
Наталья Петровна выложила на стол заранее написанный лист. Но стоило ей убрать руку, как чернила на бумаге начали бледнеть. На глазах у изумленной учительницы буквы расплывались, превращаясь в серые пятна, пока лист не стал абсолютно чистым.
— Но я только что... — начала она, хватая ртом воздух.
— Идите в класс, — сухо повторила директор, и Наталье Петровне показалось, что глаза Маргариты Степановны на мгновение подернулись той самой черной пеленой, которую она видела в подвале.
Она выбежала из кабинета и бросилась к выходу из школы. Но чем ближе она подходила к массивным дверям холла, тем тяжелее становились её ноги. С каждым шагом тело наливалось свинцом. Когда до порога оставался метр, её щиколотки — там, где остались синяки — прошила такая острая боль, будто в кости впились каленые крючья. Воздух перед дверью стал плотным, как невидимая стена, не давая сделать ни шага во внешний мир.
Она попробовала вызвать такси через приложение, но экран телефона выдал ошибку: «Маршрут недоступен. Конечная точка — Школа № 241»
Весь день она пыталась дозвониться знакомым, но каждый раз в трубке слышала лишь знакомый сухой шелест, похожий на смех.
К вечеру, когда школа снова начала пустеть, Наталья Петровна в ужасе поняла: она не может покинуть территорию. Каждый раз, когда она пыталась выйти за калитку, пространство странным образом искривлялось, и она снова оказывалась на крыльце, лицом к темным окнам.
Она заперлась в своем кабинете, подперев дверь стулом. Внезапно по школьному радио, которое обычно включали только на линейках, раздался щелчок.
— Наталья Петровна, — проскрежетал голос из динамика под потолком. — Пройдите в библиотеку, мы Вас ждем и книги... они тоже заждались.
Голос принадлежал директору. И в то же время напоминал, тот самый хриплый шепот из подвала, только теперь он звучал официально и властно.