Елена Новикова – Я тебя спасу (страница 8)

– Сколько сейчас экипажей в патруле? – Дашичев отставил пустую кружку.

От выпитого кофе начинал болеть желудок. Но сон немного отступил. Хотя Григорий точно знал, что это ненадолго.

– Сейчас пять машин. Это ребята, которые с самого начала подключились, – сверившись со своими записями, ответила Лялька. – В группе отписались некоторые, что начнут подъезжать за задачами. Спасатели обещали привлечь кинологов.

– Собаки – это хорошо, – кивнул Дашичев. – Только вряд ли они после такого снегопада что-то найдут.

Лялька потянулась. Целая ночь в штабе давала о себе знать – мышцы затекли, в голове шумело от кофе и бесконечных переговоров, перед глазами цветными полосами пролегали трэки маршрутов, по которым ходили «Мухи».

– Иди домой. Тебе отоспаться надо, – сказал Григорий.

– Сейчас Линар приедет и сменит меня.

– Отлично. Я на пару минут глаза прикрою.

Дашичев поёрзал на кресле, закутался в куртку, склонил голову к подголовнику. Чернота сна буквально всосала в себя его сознание, выключив из реальности за секунды.

– Приветик! – радостный бодрый голос, казалось, заполнил весь салон «Газели».

Громко хлопнула дверца, успев пропустить внутрь морозный воздух. Дашичев усилием воли разлепил глаза.

– Привет, – сказала Лялька, пытаясь вспомнить, что это за девушка.

– Марго? – чуть хрипло произнёс Григорий. – Ты чего здесь? Я же вас с Костиком по домам отправил.

– Ну, Костик-то дома. А я переоделась и снова к вам!

На этот раз девушка действительно подготовилась. На ней был яркий лыжный комбинезон со светоотражающими вставками и тёплые ботинки на толстой подошве. Зимняя шапка с двойным отворотом идеально сочеталась с цветом её голубых глаз.

– Ты же блогер? – спросила Лялька.

– Блогерка, – поправила Марго.

– И в чём разница?

– Ну, блогер – это мужской род, а блогерка – женский.

– Звучит странно, если честно.

– Это феминитив, – Марго чуть надула губы. – Я за права женщин. Современность диктует такие условия. Мы должны заявить о себе миру. Мы не требуем равных прав, мы их просто берём.

– Понятно, – кивнула Оля, хотя все эти лозунги для неё ничего не значили.

– Григ, а можно я с тобой сториз запищу? Ну или прямой эфир? – переключилась на Дашичева Марго.

– В смысле? Интервью что ли? – Григорий провёл рукой по волосам.

– Ну типа того.

– Давай не сейчас? Вот найдём девочку, отоспимся и тогда пожалуйста.

– Но ведь это уже не будет нон-фикшн.

– Что?

– То, что происходит здесь и сейчас, – пояснила Марго. – Фолловерам интересна жизнь, как она есть. То, за чем можно следить нон-стоп. Интерактив. Саспенс. Вовлечённость аудитории в креатив. Понимаешь?

Григорий не понимал. Марго создавала слишком много суеты и шума. Но сейчас, в такой критической ситуации, любой человек, любая помощь была жизненно необходима. Прогнать её вместе с её фолловерами, значит создать нехороший прецендент. Плохую репутацию. А Дашичев считал, что плохую репутацию он себе создать ещё успеет.

– Так, сейчас новые ребята подъедут. Мы тебя к кому-нибудь в экипаж определим. Ты, конечно, можешь снимать, фотки делать. Но в рамках. Ага?

– Норм, – радостно кивнула Марго.

– А скажи, как тебя в сети найти? – Лялька вошла в свой аккаунт.

– Ну смотри, – Марго склонилась к координатору, уверенно тыкая пальчиком в экран смартфона.

***

– Виктория Олеговна, запишите контакты всех, кого можете вспомнить, – Анна пододвинула женщине чистые листы и ручку. – С кем Катя общалась. Ваших знакомых, которых Катя знала, с кем могла пойти.

– Вы думаете, кто-то мог забрать Катю? – женщина подняла на следователя заплаканные глаза.

– Это часть проверки, – уклонилась от правдивого ответа Скочилова.

В первую очередь – всегда – подозреваются родные. Потом те, кто был в окружении потерпевшего. Но пугать Смирнову сейчас – означало трату времени на пререкания и ненужные споры.

– Скажите, никто в последнее время не уделял Кате излишнего внимания? Подарочки передавал, спрашивал о её жизни?

– Нет, – пожала плечами Вика. – На работе мы с девочками, конечно, обсуждаем детей. Но ничего такого.

Красивым почерком Вика выводила имена и телефоны. Это занятие на какое-то время отвлекло её от тяжёлых мыслей.

***

– Давайте честно, жене изменяете? – спросил Дмитриев.

Они с Семёном сидели в крохотной гостиной. Полицейский наблюдал за Смирновым, улавливая перемены в поведении. Если нужно будет, майор сможет его прижать.

– Причём здесь это? – Семён смотрел на свои руки, сцепленные в замок.

– Значит, было, – определил Дмитриев. – Зазноба твоя от тебя чего хотела? Чтобы семью оставил? К ней ушёл? Вопросы неудобные задавала?

– Я не понимаю.

– Что ты мнёшься, как бумажка в кармане? Будь мужиком!

– Это ничего не значит, – Семён старался говорить тише, исподволь поглядывая на коридорчик, что вёл в кухню.

– Она ничего не слышит, – Дмитриев уловил его взгляд. – С женой твоей сейчас наша следачка работает. Ей времени нет прислушиваться. Рот раскрывай и отвечай. Там твою дочь ищут.

Смирнов шумно вдохнул, сжал пальцы сильнее:

– Пару раз было.

– С одной?

– Да.

– Чё бабе наобещал, чтобы дала? Разведусь-женюсь?

– Нет, – Семён вскинул взгляд на оперативника. – Я Вику люблю. Это так было… несерьёзно. Интрижка. Чтобы освежить отношения.

– Ясно, пару раз перепихнулся на стороне. Давай дальше. Давно это было? Как расстались?

– Летом ещё. Нормально расстались. Я ей перестал звонить – и всё.

– Телефон потёр уже или про запас оставил?

Дмитриев уставился на Смирнова. Чувство вины за измену было написано на лице Семёна. Он сжимал губы, морщил лоб. Потом, решившись, вынул из кармана смартфон, нашёл контакт и протянул оперативнику.

***

– Знаете, – Вика протянула Скочиловой исписанный листок, – мне стыдно, но я молюсь, чтобы Катю сбила машина.

Анна подняла глаза на Викторию. Смирнова была в отчаянии, с этим не поспоришь. Но такие слова матери пропавшей девочки не могли не настораживать.

– Да, я понимаю, что это звучит чудовищно и нелепо. Но лучше пусть так. Пусть ДТП, пусть переломы, пусть долгое лечение и реабилитация. Но я не вынесу если… если Катя… если её найдут мёртвой…