Елена Новак – Сделка с навью (страница 3)
- Дьявол попутал, - монах спешно перекрестился и нахмурился, отгоняя плохие мысли.
Вчера была ночь Купалы, а сегодня в городе Магнитогорске ослепительно сияло солнце, даже перед вечерней службой, когда погода обычно стремится к ночному покою и умиротворению.
Афанасий надел массивный крест поверх рясы и вздохнул.
Предстоящая дорога из монастыря до храма казалась недолгой, но с больной поясницей каждый шаг давался с трудом.
Он ненавидел эту боль и благословлял её, думал, что хоть что-то человеческое, живое в нем осталось, а значит все не зря и монашеские обеты и скромная тихая жизнь, размеренная, однообразная, как у ветки дерева, свисавшей за окном.
Но было в этой жизни нечто, что не позволяло его неспокойной душе угаснуть, а телу совсем окаменеть.
Афанасий встрепенулся, задернул плотную штору и опустился на колени к кровати.
- Надо успокоиться перед службой, - ворчливо давал он наставления самому себе, а руки сами снимали деревянную половицу под тяжелым покрывалом.
Там среди сырости и пыли был спрятан черный чемодан с секретами особого рода.
Щелкнул замок под золотистой ручкой, и чемодан открылся.
На обитой бархатом стенке лежал пистолет, он вызывающе блестел металлом, нарушал спокойствие и уединение комнаты, вносил опасность в размеренную жизнь.
Афанасий взял его за рукоять и почти радостно выдохнул, он знал, что внутри серебряные пули, те самые, которыми принято убивать нечисть, запускать в холодное и скользкое тело русалок или в серую спину навей, вонявшую кладбищем.
- Скоро пойду в дом Гариных, они жаловались на голоса по ночам да странные звуки в доме. - Монах произнес это почти шепотом, будто успокаивая себя, обещая сладкий пряник после горького и слишком крепкого чая.
Афанасия ценили в городе, слухи об особом священнике ходили среди простых жителей и колдовских дворов, что не гнушались пользоваться его услугами, когда дело касалось одержимых или бестелесных тварей, боявшихся святости больше чем магии.
Ведьмы и колдуны не любили святую воду и серебряные пули, ведь магия близка к нави и к нечистым духам, а вот отец Афанасий любил.
Это была его слабость.
Он смотрел фильмы про экзорцистов, читал книги, совершал паломничество в Иерусалим, чтобы встретиться с другими монахами, обладавшими святым даром.
Чемодан с оружием он предпочитал прятать под половицей, чтобы не пугать братьев.
Взгляд снова невольно упал на красную обивку: вот осиновый кол, вот пузырек святой воды и деревянный крест, а рядом пакетик с сухими травами, их боятся лесные мавки.
За окном раздались голоса, и Афанасий спешно убрал чемодан на место.
- Гляди ка, Сеня, Лука наш футболку купил со звездочкой, ну прям красавец!
Отец Арсений деловито засмеялся, и Афанасий выглянул за окно.
От удивления он вспомнил плохие слова, не подходящие монаху и прошептал:
- Вот глупцы, - а затем сказал громче, - Лука! А ну сними бесовщину эту! Надень нормальную футболку.
Лука, стоявший рядом с монахами, глупо улыбался и радостно смотрел на Афанасия чистыми желто-зелеными глазами. Ни дать ни взять блаженный.
Он вытянул вверх руку и приветственно помахал
«Здоровый парень, под два метра ростом, и ладный, жаль, что юродивый», - Афанасий нахмурился и набрал в легкие побольше воздуха:
- Лукаа! А ну переодень футболку, как нестыдно ходить в обители божей с бесовской пентаграммой на груди!
Монахи, стоявшие у храма, заохали, один из них схватил Луку за руку и потащил в келью, тот особо не сопротивлялся, лишь продолжал глупо улыбаться и махать рукой.
В храм на окраине Магнитогорска Афанасий устроился год назад, там и заприметил юродивого парня, добродушного и безобидного, вот только обиженного богом.
Лука походил на большого ребенка и жил в келье с другими монахами уже много лет. Странный малый, но отзывчивый и сильный, он помогал Афанасию особый чемодан, когда надо было изгнать запах мертвечины из дома ведьмы или упокоить душу предка простого горожанина.
Услышав колокольный звон, Афанасий перекрестился, поправил на груди крест и вышел из кельи.
Впереди ждет вечерняя служба, а потом визит к Гариным вместе с Лукой.
Он зажмурился и представил, как сжимает в руке ствол пистолета, как рассыпает зачарованные травы на пороге и шепчет слова молитвы.
Губы невольно разошлись в улыбке.
Заповеди говорят усмирить гордыню, но у каждого должно быть любимое дело, благое дело, то, что помогает жить дальше и не превратиться в камень.
Глава 3
Марьяна перекрестилась у входа в храм, звон колоколов эхом отдавался в голове. Утреннюю службу и исповедь она проспала у Ирки, пришлось ждать вечера, дома искать подходящее в меру скромное платье и платок на голову.
Нужно произвести на отца Афанасия хорошее впечатление, завести непринужденную беседу, а потом перевести разговор на Динку.
Перед пожаром с сестрой творилась неладное, она странно болела, бредила и спала по пол дня, мама даже звала Афанасия и что-то тихо говорила ему на кухне, чтобы Марьяна не услышала.
А потом Динка пошла в заброшенный деревянный дом в частном секторе на окраине, который не успели снести городские власти, устроила там пожар, где и сгинула.
Все твердили про несчастный случай, неосторожное обращение с огнем, свечи, которые сестра зачем-то стащила из маминой комнаты и зажгла, из-за них под порывом ветра прогнившие стены вспыхнули.
Марьяна представила, как языки пламени поглощают лицо Динки, ее красивые светлые волосы и на душе снова стало горько.
А колокола продолжали трезвонить:
- Дон-дон-дон.
Пора идти, служба началась.
Она зашла в храм и склонила голову под высоким сводом. За алтарем стоял отец Афанасий и с важным видам держал в руках библию, читая молитвы. Голос у него был красивый, мелодичный, даже дурные мысли ненадолго ушли.
Вот только служба длилась долго. У Марьяны затекли ноги, от скуки она начала считать иконы и свечи.. Свечи…Интересно, если их опрокинуть с какой скоростью займется здание?
Она мотнула головой и перекрестилась.
Стрелка часов медленно ползла к восьми, прозвучали последние слова Афанасия, и все закончилась.
Он неспешно закрыл библию, бодро зашагал к выходу из храма.
Марьяна протиснулась сквозь толпу прихожан за ним, но догнать смогла только на улице.
- Отец Афанасий!
Монах остановился и развернулся к ней, на губах его застыла улыбка.
Интересно сколько ему лет? Борода еще не седая, взгляд суровый и ясный, раньше Марьяна считала отца Афанасия старцем, но, приглядевшись, заметила, что перед ней человек без возраста, худой и подтянутый, словно привыкший к движению.
- О, Марьяночка, видел тебя на службе. Похвально, что пришла! - Он улыбнулся и с некоторой осторожностью похлопал ее по плечу.
«Не доверяет, понять можно», - подумала Марьяна. Церковники, из тех, что знали про магию и колдовские дворы, с опаской относились к колдунам и ведьмам.
Ведь чары близки к нечистому миру мертвых, поэтому ведьмы, прошедшие посвящение не любили церковь, но Марьяна еще не успела стать полноценной чародейкой.
Всего лишь слабая девчонка в платье перед высокой фигурой монаха.
- Спасибо, святой отец. Решила прийти на службу. В последнее время нет мне покоя.
С тех пор как Динки не стало.
Марьяна промолчала о том, что среди ликов святых ей было некомфортно, казалось, что их нарисованные маслом глаза слишком пристально на нее смотрят, словно знают, что перед ними будущая ведьма красного двора.
- Понимаю, - он сочувственно похлопал Марьяну по плечу. - Бог услышит твою боль и на сердце легче станет.
От мелодичного голоса священника в глазах защипало.
- Дело не только в этом. Понимаете, то, что случилось с Динарой – странно. Никогда раньше она не ходила по заброшкам и не жгла там свечи. Святой отец, может, с ней было что-то не так? Знаю, вы изгоняете нечистых духов, вдруг и моей сестре тогда нави на ухо нашептали.