Елена Новак – Сделка с навью (страница 12)

Марьяна вздрогнула, чихнула.

- Стремный лес, никогда не думала, что снова окажусь здесь.

Лука обернулся в человека и пожал плечами. Лес ему тоже не нравился, было тишине деревьев нечто зловещее и колдовское. Это был ведьмин лес, окутанный вековыми чарами пленницы, живущей здесь как в тюрьме.

- Отвернись, я переоденусь, - Марьяна одернула подол легкого платья, зашла за дерево и со злостью кинула на траву рюкзак. Звук отддался эхом Лука повернулся к колючему кустарнику, который в ночной темноте выглядел почти черным, цвета потускневшего малахита, которым украшали дорогие иконы.

Он вздохнул. Девчонка не разревелась, не стала корить Луку и совершать глупости. Хороший знак.

Если выбирать между церковными куполами и лесом, между рабским клеймом и относительной свободой, то Лука определенно выбирал второе, вот только высокие деревья, обступившие узкую тропинку, сейчас казались ему молчаливыми стражами в темнице.

Он надеялся, что не совершил глупость и не променял одну тюрьму на другую.

- Длани, - шептал отец Афанасий и крестился, - святые длани!

Он шел по колючему бурьяну к черной речке, сжимая в руках рюкзак, одетый как обычный путник в удобные штаны, свитер и куртку. Ни привычной монашеской рясы, ни библии в руках – лес не простит неудобных одежд, кусты крапивы и репей превратят монашескую рясу в кусок рваной ткани.

- Длани, - ноги ступили на шаткий мост, который тут же скрипнул.

Афанасий нахмурился, но все же продолжил путь.

Он наконец-то решился зайти в клятый лес, дождаться, когда ночью граница с навью станет совсем тонкой и пересечь ее, еще раз попытаться найти тех, кто дорог.

Холодный ветер ударил в лицо, защекотал ноздри.

Говорили, что лес опасен, что ведьма, живущая в нем, давно сошла с ума, и Афанасий боялся нечистого леса вплоть до этого клятого вечера, когда маги сожгли храм, когда он увидел, как Лука летит из храмового окна вниз, а на руках у него Марьяна.

Неужели это то самое знамение?

Не святое откровение, а темные колдовской знак в виде демона и ведьмы, которую Афанасий чуть не приговорил быть сожжённой из-за собственной безалаберности.

-Длани!

Нужно переключиться, не думать о бедной Марьяне, лучше о Луке, безбожнике, претворявшимся блаженным, скрывавшим свою бесовскую природу.

Афанасий сжал лямку рюкзака.

Внутри лежали осиновые колья, серебряные пули с пистолетом, тонкие путы с волосами невинной девы – все, что поможет ему отпугнуть нечисть.

Он дошел до середины моста и прикрыл глаза, мост качался, голова кружилась, хотелось поскорее оказаться на заросшей травой земле.

Шаг, другой, и вот его ноги уже ступили на рыхлую холодную почву.

Остаток пути Афанасий прошел чуть ли не бегом, не оглядываясь, не вспоминая длани.

Остановился он только за высокими осинами, ведущими к узкой тропинке, оглянулся, реки больше не было видно

- Ну вот я и в лесу.

Стало тихо, неуютно и слишком прохладно, деревья окутал туман, и монах зябко поежился.

«Сейчас бы за стол, да выпить чаю».

Вспомнилось, как давно чуть ли не в прошлой жизни он сидел за вытянутым накрытым белой скатертью столом.

Рядом суетились братья, одни смеялись, шутили, говорили, что устроили свое тайное вечере, другие ставили на скатерть баранки да варенье. На улице смеркалось, а на душе было так уютно.

Отец Матфей скромно поставил кувшин с красным вином – «кровь господню», как говорилось в библии.

- Завтра держим путь в Новгород, - он с улыбкой хлопнул Афанасия по плечу, ты готов?

- Конечно, - Афанасий сдержано улыбнулся. Его молодое сердце два года назад познало веру, и он всей душой стремился подарить это благодатное чувство всем неразумным русским людям, показать, что единый бог - истинный, а их уродливые статуи Перуна и Сварога надлежит сжечь, очистить землю святостью.

Отец Михаил сел рядом, за ним последовали остальные, и чаепитие под лучами заходящего солнца в уютном тереме, где приютил их Псковский князь началось.

Это действительно стало их тайным вечерем, рядом с Новгородом братьев ждала ловушка, змеиное логово, из которого выбраться не удалось.

Афанасий вздрогнул, вспомнился глухой голос Матфея, его слова: «Трусость – худший из грехов».

И на душе стало горько, словно все беды и горести навалились на него разом, и даже святая вера не смогла бы исцелить почти окаменевшее сердце.

- Полно брат,

Услышав знакомый голос, он резко поднял голову и увидел в лесной чаще полупрозрачного Матфея. Матфей улыбался и смотрел на него, как смотрят взрослые на неразумных детей.

- Матфей, - Афанасий пошел за ним вперед, - Матфей! - но образ образ исчез, растворился среди тумана надвигавшейся ночи.

Осталась только узкая тропинка да деревья, похожие на безмолвных стражей, охранявших путь, одинокое карканье вороны да запах сырости.

- Длани, - монах пнул камень и сжал лямки рюкзака, подумал: «Граница с навью здесь совсем тонкая. Не зря говорят, лес проклят и давно стал одним из мест, где навь с ее нечистой силой видны почти как на ладони».

Афанасий не заметил, как лес стал совсем темным и беспросветным, он искал место для привала. В планах был поход в навь следующей ночью, когда настанет полнолуние, а после…после надо будет выйти из леса и заняться поисками нового пристанища, нового храма, если удастся найти Луку и расквитаться с ним, освободить мир от нечистого.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.