Елена Николаева – Скандальное ЭКО (страница 48)

— Значит, массаж? — спрашиваю, прищуриваясь.

— Массаж… — кивает Давид, уводя меня к кровати.

— А на живот доктор-волшебник сможет лечь?

— Как-нибудь постараюсь… — шумно вздыхает Руднев.

— Да уж постарайтесь, Давид Артурович.

Глава 61

Арина

Я залезаю на кровать, подбираю под себя ноги и сажусь на колени, жду когда мужчина примет удобную позу.

Лежать на животе с эрекцией в паху — то еще удовольствие, но этот упрямец ради массажа готов пойти на любые жертвы.

Интересно, надолго его хватит?

Касаюсь ладонями Давида. Пальцы скользят по его покатым плечам. Ощущаю, как под смуглой кожей играют тугие мышцы. Каждое прикосновение к широкой и крепкой спине откликается в моем теле дрожью.

Прикрываю глаза и чувствую, как его сила проходит сквозь меня горячей энергетической волной.

Ого… это.… Это что-то запредельное… невероятное…

Обалдеть…

Такого я еще не испытывала с мужчиной.

Веду ладонями вдоль позвоночника к узкой пояснице, очерчиваю сексуальные ямочки Аполлона над ягодицами. Давид невольно вздрагивает от прикосновений и глухо стонет. Ему явно нравится то, что я с ним делаю.

Он горячий, плотный, сбитый, как будто собран из стали и жара. Я замираю, любуясь линией его мощной спины — она словно выточена из камня, напоминает мужские рельефные скульптуры в музеях Милана.

Разглаживаю ладонями напряженные плечи, легко массирую бицепсы, возвращаюсь к шее, где под пальцами мягко поддается кожа.

Дыхание Давида становится глубже, тяжелее, и я вдруг понимаю, как сильно меня этот звук заводит.

Погружаю пальцы в волосы на его макушке и в порыве страсти сжимаю их в кулак.

С долгим протяжным шипением Дава приподнимается на локте, сгребает меня за талию сильной рукой и подминает под свое горячее тело.

— Иди сюда, — хрипло шепчет он мне в висок. Следом его теплые губы целуют чувствительное местечко на шее, зубы нежно прикусывают мочку, язык скользит по кромке раковины…

— М-м-м.… — я издаю приглушенный стон, ощущая, как по телу бегут мурашки.

Обожаю, когда он так делает. В эти моменты в животе взрываются фейерверки, удовольствие простреливает пах. Бьет прицельно по всем чувствительным точкам. По венам разлетается окситоцин. Такая мощная доза, что внутренности в узел закручивает. Тело откликается на мужчину желанием и острой нехваткой секса.

Его губы такие мягкие. Такие настойчивые. Я не в силах спокойно терпеть.

— Что ты задумал? — шепчу я, дыхание учащается. Давид вырывает из меня новый стон, добираясь пальцами до груди.

— Ш-ш-ш… — улыбается с пьяным блеском в глазах. — Просто обними меня, и я усну.

— Трогая мои сиськи?

— Угу.… — Руднев прихватывает зубами кожу на подбородке.

— Ах… — вырывается у меня, когда сладкая боль пронзает сосок.

Между ног становится невыносимо жарко и влажно.

— Ты так мелодично стонешь. Твой голос — мед для моих ушей, — бормочет Дава, дразня и невесомо целуя губы.

— Если ты продолжишь в том же духе, нас точно мама услышит.

Его рука ныряет под резинку штанов, пальцы мягко погружаются в жаркую, влажную плоть. Я выгибаюсь, задыхаясь от ощущений. Пытаюсь сфокусировать взгляд на его наглой ухмылке — тщетно. Он касается клитора, и меня сотрясает крупная дрожь.

— Она притворится глухонемой, — шепчет он, заглядывая в глаза.

— С ума сошел? Ах… — я выгибаюсь от подступающего оргазма. — Как ей в глаза потом смотреть?

— …и слепой, — ухмыляется Дава.

— Боже, ты как ребенок, — дыхание срывается, и я сдаюсь. Отпускаю себя, позволяя ему дарить удовольствие.

— Хочу тебя, Арин.… — хрипит Руднев, стаскивая трусы, а потом лишая меня одежды.

Наши тела соприкасаются — по коже пробегает ток.

Я раздвигаю бедра, прижимаясь к его груди плотнее.

— Так нельзя, — задыхаюсь я, когда горячая головка касается входа. — Я тебя совсем не знаю. Это безумие…

— Возьми от этого все и помолчи, — шумно выдыхает он в губы, целуя, кусая нижнюю губу. — Дай кончить, Ариш… Я на грани. Долго мучить не буду.

Я закрываю глаза и стону ему в рот, когда он толкается в меня языком и членом. За миг заполняет целиком. Издав громкий всхлип, я с готовностью под него подстраиваюсь. Обвиваю шею руками. Ногами — поясницу. Сливаемся в одно целое и теряем счет времени. Не осознаю в какой момент нас обоих накрывает оргазм. Яркий и громкий. Кончаем одновременно, разбиваясь вдребезги. И мир вокруг застывает…

Несколько долгих минут звучит тишина, а потом Руднев ее прерывает:

— Возьми мой мобильный, позвони домой, если хочешь…

Просипев мне в плечо, Дава тут же вырубается. Влажный, расслабленный, жаркий, как песок на пляже… с умопомрачительно вкусным ароматом…

Чувствую, как он выскальзывает из меня, но пошевелиться не смею. Притихаю, ловя отголоски недавно пережитого кайфа, и слушаю биение его сердца: глухое, ровное, убаюкивающее…

Глава 62

Арина

Выползти из-под горячего, спящего Давида — тот еще квест. Особенно, когда этот мужчина умудрился обнять и рукой, и ногой, подмяв меня под себя, будто его личную подушку.

Задерживаю дыхание и осторожно снимаю с себя чужую руку и ногу. Высвобождаюсь, отодвигаясь на край кровати. Как можно тише встаю. По бедрам тут же растекается сперма.

— Черт…. — шепча одними губами, хватаю со стула одежду и почти бесшумно иду в ванную.

Привожу себя в порядок. Смываю с тела следы нашего безумия, одеваюсь, расчесываю волосы расческой, которую нахожу в ящике у зеркала, и после всех приготовлений спускаюсь вниз, допить наш остывший чай.

Не знаю, сколько еще проспит Давид, но рядом с ним я будто выспалась на десять лет вперед. Всю ночь и полдня дрыхла как убитая. Глубоким и сладким сном. Не помню, когда такое со мной случалось.

На кухне тихо. Стол за нас убрали, оставили только хрустальную вазу со сладостями. Завариваю для себя новый чай, беру две шоколадные конфеты и направляюсь в гостиную, посидеть у телевизора. Не знаю, как еще убить время. Своего телефона здесь у меня нет, а пользоваться мобильным Давида как-то совсем неудобно.

Боюсь, не выдержу и загляну в его личную галерею, где увижу те самые горячие фото с незнакомой девушкой, которую он, возможно, любил.

От одной этой мысли неприятно царапает в груди.

Господи, что за глупости?

Мне должно быть все равно, с кем он спал до меня и с кем будет спать завтра. Вот только после этой ночи, после всего, что между нами случилось — я не могу не реагировать.

Ревную?

Да нет же! Чушь какая-то….

Это, должно быть, ошибочное чувство. Мы с Давидом так мало знакомы, я все еще замужем и никогда прежде не позволяла себе даже думать о других мужчинах, кроме мужа. Даже в мыслях не возникало восхищаться кем-то чужим. А теперь все изменилось. После болезненного жизненного укола я будто прозрела и стала другой. Не той тихой, преданной Аришей, женой министра Марата Филатова, а женщиной, которая просто хочет понимания, тепла и заботы.

Войдя в гостиную, я невольно вздыхаю и встречаюсь взглядом с мамой Давида.

Она бесшумно спустилась по лестнице и теперь идет ко мне, держа в руках семейный альбом.