Елена Николаева – До конечной (страница 12)

— Кааак? — измученный взгляд и страдальческий тон ещё больше подчеркивают мою растерянность. 

— Адвокат привезёт все необходимые документы. У Евгения будет время их изучить. Тим теперь официально является его сыном, вы должны жить вместе под одной крышей. Только так он сможет реабилитироваться. Никаких необдуманных действий. Терпение, Яна. Москва не сразу строилась.

— Ты серьёзно? Я должна поверить в чудо? В то, что он завтра не вышвырнет меня за дверь своего дома, оставаясь там с сыном и со своей законной женой? Официально они пока не в разводе. И печётся он о ней, не о нас!

— Может хватит делать преждевременные выводы? — раздражённо интересуется, глядя на меня в упор. — Евгений не откажется от своего второго ребёнка. Тебе пора подумать о нём. Или ты готова рисковать, размышляя о том, чего может не случиться?

— Нет. Не готова, — растерянно лепечу.

— Вот и отлично. Езжай домой, Яна. После обеда я к вам заеду и поделюсь новостями.

Глава 14. Чувство вины

Евгений.

Нервно выдыхаю, как только в палате остаюсь один на один с врачом.

Боль в плече не даёт сосредоточиться на мыслях. В голове сплошная путаница. Не помня прошлого — едва не схожу с ума.

Бесит абсолютно всё: присутствующие, затерявшиеся в голове голоса, звуки техники, шорохи медперсонала…

— Дарья сейчас вернётся и поставит вам новый внутривенный катетер, — объявляет доктор, заканчивая осмотр. — По поводу вашей жены новости неутешительные. Она потеряла ребёнка из-за аварии. Ей ещё предстоит пережить эмоционально сложный период, как только минует кризис.

Боже, это какое-то безумие! Верни мне чёртову память! О чём это он?

— Потеряла ребёнка? — снова выгляжу идиотом. — Она не была беременной. Какого… ещё ребёнка?

— Вашего, Евгений. Вы и этого не помните? — снимая с шеи фонендоскоп, прячет его в нагрудный карман.

— Супруга принимала противозачаточные, — точно помню, как изучал надпись препарата, как прятал его в спешке в косметичку. О беременности супруги не помню ни черта.

— Евгений, что вы помните из последних событий? Иногда маленькая незначительная деталь вытягивает наружу большой кусок из прожитой жизни. Попробуйте вспомнить хоть какие-то подробности.

— Помню, как спорили с женой о том, чтобы зачать ребёнка. Мы тогда собирались на мероприятие. Это было до возращения из Монако. Я уговаривал её забеременеть. Но Стелла поставила карьеру превыше всего. По возвращению в Россию ничего не изменилось. Мы повздорили. О какой беременности идёт речь?

— Когда вы вернулись в Россию? — задаёт встречный вопрос.

— Буквально на днях.

— Месяц назовите.

— Март. Разве сейчас не март? — округляю в недоумении глаза.

— Май заканчивается.

— Как… май? — опешив, пытаюсь хоть немного напрячь свой мозг. Ни хрена не выходит. От безысходности хочется взвыть. Если жена и вправду была беременна, а за рулём сидел я…

«Боже…» — сжимаю до хруста кулаки, впиваясь взглядом в белый потолок. — «Неужели угробил собственного ребёнка?»

Закрываю на мгновение веки. Плотно, до мигающих чёрно-белых бликов и пульсирующей боли в висках. Подавляю сорвавшийся стон.

«Почему я не справился с управлением? Какого хрена произошло? Я же водил тачки едва ли не с закрытыми глазами. Я в аду побывал и вышел из него живым! Твою же мать!!! Собственными руками загубил…»

Тело отзывается болью на сжавшуюся гортань.

— А… к… какой… — сглатываю, — у неё был срок?

В голове хаос, сводящий с ума.

Взял грех на душу, теперь хрен вымолишь…

— Если не ошибаюсь, около 17 недель.

— Это…?

— Начало пятого месяца… И это не самая худшая новость, — вынуждает меня похолодеть.

— Что ещё?

— Существует вероятность того, что Стелла Маратовна не сможет больше ходить. У неё поврежден позвоночник. Как только её приведут в норму, вы сможете с ней увидеться. А пока что соблюдайте режим. Берегите плечо. Лангету с вашей ноги снимем через месяц.

— Господи… — морщусь от отчаяния, испытывая в полной мере вину. — Мне нужно позвонить. Подайте, пожалуйста, мой мобильник.

Доктор исполняет мою просьбу. Вручает трубку, задавая вопрос:

— Посетителей к вам больше не впускать?

— Кого из них?

— За дверью ваш начальник охраны и друг, если не ошибаюсь.

— Валентин? — перевожу взгляд от разблокированного экрана на дверь. — Завальского пропустите. Мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Врач уходит. В палате остаюсь один на один с хаосом в голове.

После таких новостей, естественно, спокойно лежать не могу.

Нащупав кнопки, поднимаю с помощью пульта управления спинку кровати. С адской болью сажусь.

То, что творится с моими мыслями, словами не описать, во сто крат хуже дискомфорта в плече. Мне нужны ответы. Правдивые ответы. Не просто слова человека, которого я не знаю.

Мне нужно увидеть жену, чтобы воочию убедиться, что она жива.

Со второй попытки спускаю левую ногу с матраца, ту, которую заключили в лангету. Следом здоровую.

Блять!!!

Ненавижу себя за беспомощность.

За то, что не способен передвигаться без костылей, за то, что даже душ не смогу принять в одиночестве, без «няньки».

Издавая гневный рык, встаю, удерживаясь рукой за быльце кровати. Здоровая нога начинает предательски дрожать в коленном суставе. Кое-как доковыляв до тумбочки, злостно сметаю с неё препараты. Оглушённый собственным криком, падаю ладонью на освободившуюся поверхность и часто дышу. Голову сейчас разорвёт от боли.

Кто. Она. Такая?

Кто эта девушка, которая называла «любимым» и смело касалась моего тела, словно я давно принадлежу ей?

— Кто ты, черт возьми?!!! Кто?!!!

— Жека!!! Ты что вытворяешь?!! — врезается в спину голос Вала. Следом его руки помогают мне выровняться и сесть обратно на постель.

За ним влетает побледневшая медсестра.

— Выйди на хрен!!! — посылаю её, напуганную, за дверь.

Любезности задвигаю на задний план. Когда в душе твориться атомная война, а в теле горит адский котёл — улыбаться и лебезить отнюдь не хочется.

— Жека, ты совсем рехнулся? Доводишь людей до истерии. Добиваешься выкидыша у любимой женщины?

Вал врезается осуждающим взглядом в мои глаза, не оставляя для меня ни единого шанса сомневаться в его словах. Мы всегда были честны друг с другом. Всегда! Он единственный, кому я могу доверять, не считая своих родителей.

— Какого, нахрен, выкидыша? — цежу сквозь стиснутые до боли в скулах зубы. Боль пронзает виски насквозь. — Моя жена, по словам доктора, уже потеряла ребёнка.

— Ты совсем не помнишь Яну? Девушку, которую выгнал из палаты.

— Если бы я её помнил, не тупил бы сейчас, как осел. Так это она нажаловалась? Что нового расскажешь мне ты? Давай, друг. Тебе я доверяю как себе, — приходится навострить уши и замолчать.

— Яна ждёт от тебя ребёнка.