Елена Николаева – Алекс (страница 41)

— Не смотри туда. Всё обошлось. Так что ты решила? — пытается меня отвлечь.

— Что ты к ней слишком неравнодушен, — возвращаю внимание Волку, замечая искры в его глазах. Опять что-то вообразил, гад бессовестный. Но какой же красивый гад! — Рискуй, не рискуй — всё равно найдёшь повод её отшлепать…

— Идём, Софи. Нужно посмотреть, что там твориться на точке, может помощь людям нужна, — Алекс поправляет на своём плече мой рюкзак, который каким-то чудом остался при нём, берёт меня за руку и тащит на верх.

Я едва перебираю ногами, прилично проваливаясь в снег, но садиться мужчине на спину было бы сверх наглостью, поэтому молча плетусь сзади, поскальзываясь, то падая на одно колено, то на другое, но упорно стараюсь вскарабкиваться по горе в сторону цивилизации, откуда до сих пор доносятся ужасные крики, и творится что-то противоестественное, за гранью нормального.

— Прыгайте!!! — орёт мужской голос. — Прыгайте!!!

Не все находят смелость соскочить на скорости в пропасть. Кресла доставляют людей прямиком в эпицентр бедствия, где стоит оглушительный грохот железа и визг до смерти напуганных пострадавших. Они сбиваются в кучу, создавая месиво, расплющивая под собой лыжников.

Прикладывая последние усилия, наконец, мы выбираемся на ровную поверхность. Охваченная паникой от увиденного, крепко вцепляюсь в рукав его куртки и кричу:

— Лекс, не ходи туда! Не нужно! Я боюсь за тебя! Сейчас приедут спасатели!

— Осторожно! — рычит в ответ, оборачиваясь и дёргая меня на себя.

Мы отвлекаемся на пару секунд, теряем бдительность. Лыжня летящего на скорости спортсмена цепляет мою одежду и я дёргаюсь, наскакивая на очередное, внезапно примчавшееся кресло. Меня затягивает в круговорот, сбивает с ног и тащит по снегу, как космонавта на тренажёре. Отшвыривает под гору металла, словно тряпичную куклу. Вскрикиваю от удара и пронзившей меня боли.

— ААААА!!! — взрывается диким рёвом Алехандро, бросаясь мне на помощь. — Софиии!!!

Как только его руки исправно вытаскивают моё тело из-под груды металла целым и невредимым, Волка задевает очередной железной массой, ударом отбрасывая в сторону на несколько метров от меня. Грохнувшись о землю, Лекс замирает…

— Нееет!!! — моё горло прорезает оглушительный вскрик. Слёзы тотчас затуманивают глаза. К горлу подкатывает ком страха.

Не помню, как бежала к нему, как падала перед ним на колени и, обхватывая ладонями родное лицо, целовала и шептала не пойми что, стирая пальцами ручеёк крови на лбу и капли своих пролитых слёз:

— Ты, правда, в меня влюбилась? — прийдя в себя, со стоном задаёт вопрос. Разряд тока неожиданно врезается в моё сердце. Боже… Я ничего не помню… Я была не в себе… — Ну-ка, ну-ка, повтори то, что ты только что шептала.

Распахиваю заплаканные глаза ещё шире, попадая в плен любимого взгляда: тёплого и в то же время чересчур сосредоточенного на мне.

Оглядываюсь по сторонам на снующих по периметру врачей INEM. Наконец, очередь доходит и до нас. Виновато прикусываю губу, пытаясь отползти в сторону, но Лекс тут же ловит меня за запястье и дёргает на себя, вынуждая лечь на него плашмя.

— Пока не услышу, не отпущу, — рычит мой Волк.

Игнорируя медперсонал, обхватывает затылок стальными пальцами, заставляя прижаться губами к его губам. Объятия на пояснице становятся крепче. Наглый контуженый пялится в душу так проникновенно, что у меня не остаётся ни единого шанса соврать:

— Кажется… я влюбилась в тебя, Акела… — сглатываю и замираю, едва дыша. Не верю, что пришлось вот так внезапно оголить перед ним свои чувства.

— Ты напугала меня до смерти, Софи… — целует мягко мои губы, прикрывая потемневшие глаза. Следую за ним в другую реальность, на какое-то время растворяясь в нежности мужчины. — Так тебе кажется или всё-таки..?

— Влюбилась… — шепчу, окончательно теряя голову от обрушившегося на нас счастья…

Глава 28. С Рождеством, любимый

Алекс.

После того, как нам удалось избежать госпитализации, я твёрдо решил забрать Софию и свалить отсюда домой. И чем быстрее я это сделаю, тем лучше! С нас достаточно гор.

Чертов уикенд чуть не стал последним для меня и моей любимой занозы. Невероятным чудом удалось избежать трагедии в канун праздника. Я едва не потерял самый дорогой рождественский «подарок» от судьбы.

Она свалилась на мою голову так внезапно, пленила меня за каких-то пару дней. Лучших и самых безумных дней в моей жизни…

Когда, окрылённый радостью, целовал её на глазах у публики, был спокоен. Прийдя в шале, запаниковал. У меня случился откат. Эмоции, пережитые там, в адском «месиве» вспыхнули с новой силой, и я не смог расслабиться даже после дозы принятого спиртного.

— Собирайся, — сообщаю, опуская со стуком на барную стойку пустой бокал.

Горячий душ не помог мне прийти в норму. Как был напряжен, таким и остался.

— С ума сошёл? Я не хочу никуда уезжать на ночь глядя, — возмущается София, вытаскивая продукты из холодильника. Захлопывает ногой дверцу и с твёрдой уверенностью добавляет:

— Я буду готовить ужин. Располагайся и включи телевизор.

Сгружает контейнера с едой на кухонную столешницу и принимается распечатывать мясо.

— Merda… — не сдерживаю ругательство. Ну что за упёртая женщина?

Когда-нибудь я перегну несносную через колено и выпорю её соблазнительную задницу, что сейчас так заманчиво мельтешит у меня перед глазами, выглядывая из-под края футболки. София после душа надела на себя мою вещь, от чего стала ещё сексуальнее и желаннее.

Подхожу к ней сзади и заключаю в ловушку, ставя руки на столешницу по обе стороны её талии. Провожу носом по изгибу шеи, едва касаясь мелких волосков. Её кожа тотчас покрывается мурашками. Софи замирает, выпуская нож из руки. Тот с грохотом опускается на прохладный мрамор, а я вдыхаю сладкий аромат, впускаю его в себя, позволяя растекаться по венам.

Похоть мгновенно воспламеняет кожу, разгорается во мне нестерпимым желанием опустить девочку грудью на стол и взять без лишних прелюдий. Так, как я люблю: ворваться резко и глубоко, чувствовать её всю под руками. Чтобы едва дышала подо мной, захлёбываясь острыми ощущениями…

Боль в пояснице не вовремя напоминает о себе, и я всего лишь прихватываю кожу зубами, слегка оттягивая и отпуская. Затем повторяю охрипшим голосом:

— Я сказал, мы уезжаем, — прикасаюсь лбом к её затылку, с трудом подавляя в себе жажду секса. — Что тебе непонятно, малыш?

— Даже не надейся, — ожидаемо протестует, разворачиваясь ко мне лицом. Влажные, заледенелые ладошки опускаются на мои щёки, охлаждая в них жар. — Я не пущу тебя за руль! На сегодня достаточно происшествий. Ты только что выпил.

— Пятьдесят грамм? — хмыкаю я, понимая, что она права, но все же стою на своём. — Перестань, Софи, протест не принимается, — начинаю заводиться, глядя в её поблёскивающие колдовские глаза.

Сегодня мир едва не померк, и я хочу в безопасное место. Хочу скрыться там, где нам будет уютно вдвоём. — Мы едем ко мне домой и точка.

Тянусь к ней, чтобы поцеловать, но моя Ведьма шустро накрывает мой рот ладонью.

— Ни черта мы не едем! — всё ещё пытается быть главной. Позволяю ей немного покомандовать, оставаясь при своём мнении. Посмотрим, чья возьмёт.

— Если ты забыла, я притащил тебя в горы вопреки твоему желанию, за что едва не поплатился и миллион раз успел пожалеть. Чуть не угробил. Ты чудом осталась жива. Нас обоих едва не привело к фатальным последствиям. Тебе мало этих причин?

— Ты не виноват, что канатка взбесилась. Это была моя идея. И, заметь, я не паникую как ты! Что тебе мешает расслабиться здесь? Поужинать, лечь рядом со мной на диван и насладиться просмотром какого-нибудь фильма? Я уже не говорю о том, что мы вместе проведём наше первое Рождество.

— Меня раздражает обстановка. Я хочу в свою удобную кровать. Хочу разжечь огромный камин в спальне и заняться любовью с любимой женщиной на тёплом ковре перед огнём. Хочу зачать нашего ребёнка в своём доме. Да! Я так решил. Можешь считать меня сумасшедшим. Сегодня я многое решил на той чертовой горе! Поехали, — отодвигаюсь от неё, убирая руки со столешницы. Чувствую себя идиотом. Единственное оправдание этому состоянию — моя влюблённость. Это чувство вспыхнуло в груди и не желает гаснуть, толкает на безумства. Если бы тогда, в торговом центре, мне пришло в голову купить кольцо, я бы не задумываясь натянул его ей на палец и поставил бы перед фактом, чтобы не сопротивлялась неизбежному.

— Хватит, Лекс! Я знаю, как тебя расслабить… как выветрить случайную дурь из твоей слишком умной головы, — срывает с моих бёдер полотенце, направляя взгляд в зону паха. Член, до неприятного налитый кровью, тут же призывно дёргается, примагничивая её внимание.

— С ума сойти… — шепчет, увлажняя губы язычком.

— Нет, Со, не сейчас, — на полном серьезе мотаю головой и дергаю ткань обратно, но Софи даже не думает сдаваться, накрепко вцепляясь в последнюю преграду. — Даже не мечтай об… ооо… чееерт…

Слова теряются на языке, как только её хрупкая ладошка смыкается на моём пульсирующем стволе, проделывая с членом что-то невероятно охренительное…

— Сейчас, Лекс… — вкрадчивый голос Софии скользит по натянутым нервам, заставляя их вибрировать и искрить. — Я хочу тебя ласкать… Здесь… Хочу успокоить… Хочу пробовать на вкус…