Елена Николаева – Алекс (страница 21)

— А определённость там тоже имеется?

Затягиваюсь, позволяя никотину послабить нервные узлы. Горький дым заполняет легкие, запрокидываю голову и прикрываю глаза.

— Чья? Её? — медленно выпускаю носом сизое облако, пытаясь хоть немного расслабиться.

— Твоя… — проникновенный голос вынуждает напрячься заново.

— А нужна?

— В этом я тебе не советчик, старик. Сам решай.

— Вот лучше бы я этого не слышал, Гаур.

Полсигареты превращается в пепел за одну затяжку.

— Но ты услышал. Что решил?

— Поседею раньше, чем определюсь, причём, импотенция меня настигнет в кратчайшие сроки.

— Да ты уже определился, дружище, — хмыкает Артём, — у меня в кабинете, помнишь, когда потребовал у Марко ключи от двухместного бунгало с одной кроватью, да ещё перед Рождеством! Улавливаешь суть? Или тебе напомнить, что это больше семейный праздник, и мы проводим его с близкими людьми, а не трахаем обычных дорогостоящих шлюх.

— Любовниц, — зачем-то поправляю.

— Да один хрен, Лекс! Смысл тот же.

— Блин! Да она — ребёнок! Малышка без царя в голове, мать вашу! Зачем я только повёлся на ваши с Еленой приторные «ми-ми-ми»? — кривляюсь, словно дитя.

— Аманда? — спокойно интересуется, выдерживая паузу.

— А что Аманда? — устало вздыхаю, прислоняясь бёдрами к спинке дивана. Задумчиво пялюсь в окно. Увы, София внесла свои коррективы в мою личную жизнь.

— Лекс? — Гаур напоминает о себе, вытаскивая в реальность.

— У нас с ней свободные отношения… — чуть помедлив, твёрдо добавляю. — Были! — и тут же мысленно матерюсь, потому что решаюсь в последний момент устроить Софии эту чёртову романтику с цветочками, с безделушками, с шампанским и прочей ерундой! Её день рождения мы так и не отметили вместе. Одно дело — отблагодарить женщину за хороший секс, другое — дать ей надежду на общее будущее. В голове роится тысяча мыслей. Взвешивая все «за» и «против», прихожу к выводу, что я действительно становлюсь одержимым придурком, мне и вправду хочется чего-то большего, знать бы определённо чего…

— Бывай, Гаур! Жене передай от меня пламенный привет.

— Незапланированные дела?

— Так и есть.

Отключаюсь. Если к обеду не явится — разбудит во мне дикого зверя.

София.

— Давааай, наливай ей, Берти! Пусть попробует ещё этот! — с громким заразительным хохотом Аманда подставляет шоколадный стаканчик под горлышко бутылки с вишнёвым ликёром «Жинжинья». Бето (так я по-дружески стала называть парня после первой совместно выпитой нами бутылки в кафе) любезно наполняет съедобные фужерчики до краев ароматной рубиновой жидкостью.

— Да неее… не-не-не! — протестуя, машу ладошками. Ну сколько можно? У меня голова идёт кругом. Ещё парочка доз горячительного, и я свалюсь в снег чертить на нём снежного ангела своими конечностями. — Да ну нафиг! На-фиг!

— Давай! Давай! Давай! — дружно скандируют двое сумасшедших, находясь навеселе как и я.

Черт! Пью. Вкусная же зараза…

— Не местная, что ли? — спрашивает продавец сыра и мясных изделий, нарезая на тарелку тонкие, почти прозрачные ломтики вяленного мяса. — Пусть закусывает, а то на санках не усидит.

В «крытом рынке» тепло, ютится много народу. Одни что-то продают, другие покупают, а мы обедаем, по очереди дегустируя товар на прилавках. Не, ну а чего теряться? Португальцы — народ гостеприимный. Купишь бутылку спиртного, они тебе впридачу закуску организуют с ломтиками свежего, только что из печи ароматного хлеба. Для согрева и плотного перекуса самое то!

— Обедать кто-то хочет?

— Берти, с ума сошёл? — икает Аманда, потирая ладошкой сытый живот. — Наелись от пуза! Со? А ты?

— Обед в меня точно не влезет, — тяжко вздыхаю, отказываясь от очередного кусочка сыра. Шоколадный стаканчик — последнее, что смогла в себя затолкать.

— Отлично! Тогда идём на горку? — парень достаёт из кармана деньги и осматривается вокруг в поисках чего-то.

— Вы идите, а я Лекса наберу и догоню вас.

— Да пошли ты его! — выпаливает недовольный братец своей сестре, подходя к очередному прилавку.

— Не могу, малыш. Знаешь, как он классно трахается! Это большая редкость — совмещать в себе столько хороших качеств. Да и соскучилась я. Идите, я скоро!

— Ну что, Со, готова прокатиться с ветерком? — Бето полностью переключает на меня своё внимание, оплачивая подозрительный предмет для будущих развлечений.

Я смотрю на пластиковую тарелку для катания по снегу, и меня немного передергивает. На таких экстремальных штуках я действительно ещё не скользила. Черррт! Чувствую себя недоделанным Аладдином едва ли не на ковре-самолёте.

— Эта вещица реактивная? — прищуриваясь, беру в руки тарелку и недоверчиво рассматриваю её со всех сторон. — Летчикам такие летательные аппараты, наверное, не снились.

— Как поведёшь, так и полетит, — хохочет парень, а затем наклоняется к уху и низким сексуальным голосом интересуется: — Хочешь, буду твоим пилотом, красотка? Оседлаешь мои бёдра сверху лицом к лицу и прокатимся.

Вздрагиваю от щекотки. Блин! Может я вовсе не Аладдин, а самый настоящий ненормальный Колобок? «Дедушка» мой, он же волчара, скорее всего, рвёт и мечет. Делаю глубокий вдох. Хрен с ним! Чтобы хоть как-то отвлечься от раздражающих мыслей и пылкого взгляда Бето, принимаюсь внимательно читать инструкцию:

«… изготовлена из морозостойкого и ударопрочного материала. Прекрасно развеселит ребенка. Ручки-держатели присутствуют».

О! Уже хорошо! — растягиваю довольную улыбку. — Пусть только попробует этот горе-Казанова оторвать руки от штурвала! Глаза сосредотачиваются на следующих параметрах:

«… диаметр 60 см; нагрузка до 50 кг!»

Э, неее, Бетюня, если наши попы вместе прильнут к этому чудо-диску в позе «наездницы» и промчатся со скоростью реактивного самолёта по санной трассе, то в пластике без малейшего сомнения образуется огромная чёрная дыра! И не только в пластике, но и в наших замечательных джинсах и в труселях! Вот тогда — сиять нам красивыми полупопиями на этом склоне не хуже Сириуса! (Самая яркая звезда).

Прикинув в своём воображении эту картину, отпускаю нервный смешок и следом предлагаю компромис:

— Если только привяжешь вторую сзади! М?

— В чем же тогда экстрим, Со? — возражает настырный любитель приключений. — Нееет, мы покатаемся вместе. Это будет феерическое зрелище! Струсила?

И я согласилась, мать его! Потому что настроение ни с того, ни с сего подскочило вверх, словно артериальное давление от хорошей порции секса! Только веселье от нашего горного катания длилось ой как недолго. Кто ж знал, блять, что моя задница — самая неудачная задница в мире!!!

На третьем заходе экстремального катания тарелка под нами треснула, наскочив на что-то твёрдое в снегу. Мы с громким визгом и с довольным хохотом кубарём повалились в соседний сугроб. Я упала на спину, Бето свалился на меня сверху и придавил своим горячим телом. До этого момента хлопья снега не были такими пушистыми. Снежинки изредка пролетали в морозном воздухе. Сейчас же снег пустился ещё сильнее, покрывая моё разгоряченное лицо влажными капельками.

— Ты очень красивая девушка, София, — хрипит в мои губы красавчик-мажор. Его карие глаза резко меняют цвет до самых чёрных омутов, которые я когда-либо видела. Под ним становится трудно дышать, и я, раздвигая пошире бёдра в попытке освободиться, лишь способствую принятию удобной «классической» позы, используемой в сексе. «Наглая морда» пользуясь случаем, обрушивает на мои губы робкий, выпрашивающий поцелуй. Мир слегка плывёт… то ли от выпитого спиртного, то ли от…

— Отсутствие поклонников вынуждает человека к поиску, что демонстрирует его как гулящего… — раздаётся в тумане оооочень знакомый, и слишком разочарованный голос. — И как? Отлично повеселилась?

Алекс.

— Дерьмо… — процедив сквозь зубы, София с широко разведёнными бёдрами замирает под телом «смертника». — Гулящая женщина согласится только на то, что она кокетка! — опомнившись, парирует на мою едкую реплику. — И почему повеселилась? Я только начала… кокетничать! Правда, Бето?

Полдня, блять! Всего-то полдня без присмотра, и уже нашла мне замену, чтобы досадить! Нервный смешок, больше похожий на рычание, вырывается из меня на волю, накрывая сверху сладкую парочку. Смотрю на неё и меня распирает чувство ревности. Гнев прошибает мозг, и руки сами приходят в движение, снимая с плеча, отбрасывают в сторону лыжи, пальцы впиваются в куртку недокамикадзе, отрывают его от острой на язык колючки и отшвыривают прочь, в соседний сугроб. Слышится протяжный стон. Мне похрен, на что он приземлился лицом.

— Оказывается я тебя совсем не знал, — ровным и холодным тоном цежу, нависая над ошарашенной девчонкой. — Неуютно без «покрывала»?

— А сейчас узнал? — недовольно огрызается в попытках подняться на ноги. Протягиваю руку, но Со упорно игнорирует. Побарахтавшись, встаёт сама. Черррт! Ещё и злится?! Это мне нужно злиться! Не ей!

— И как? Надеюсь с лучшей стороны? — выровнявшись, храбрясь выплескивает в лицо злость.

— С интересной! — сверлю её взглядом, заставляя желваки ходить ходуном.

— Видимо, прекрасно подхожу твоему нравственному уровню! Жаль, некому подтвердить!

Боже, какая прелесть… Губки надула, кулачки сжала… Фыркает, нервно сдувая прядки с лица. Готова ужалить и расцарапать глаза. Чертова паршивка сводит с ума, заставляет мой пульс зашкаливать. Желание впиться в её ядовитый рот и заткнуть хотя бы на секунду, сводит внутренности в сладостных спазмах.