Елена Никитина – Саламандра (страница 67)

Комнату, что так живописно нам расписала девочка, нельзя было назвать шикарными апартаментами, но, по крайней мере, она была довольно опрятной и светлой, что порадовало меня несказанно. В последнее время нам с Мирабом прямо-таки «везло» на убогую жилплощадь, в плане чистоты превосходящую разве что свинарник, а тут такой подарок судьбы. Я посчитала это хорошим знаком.

— Белье я сама стираю, убираюсь тоже, — с виноватой улыбкой заверила меня хозяйка, уставшая от тягот городской жизни женщина, одна воспитывающая ребенка. — Кровососущих насекомых, как во многих домах, здесь нет, можете не беспокоиться.

«Теперь будут», — про себя подумала я и искоса глянула на притихшего Мираба. Эльфыреныш изображал из себя обиженную высокопоставленную буку и выходить из образа, кажется, не собирался.

Я сделала вид, что сумке самое место в том углу, который облюбовал себе «бука», и сквозь зубы процедила в ту часть капюшона, где, по моим представлениям, должно было находиться ухо:

— Лицо сделай попроще, на похоронах люди и то жизнерадостнее выглядят.

— А я к людям не отношусь, — зловеще прошипел он мне прямо в лицо, заставив отпрянуть от неожиданности. — А потому как хочу, так и выгляжу.

Что-то с мальчишкой не то творится, уж больно резкая перемена в настроении. Он, конечно, и в нормальном состоянии далеко не подарок, но кровожадное существо не в лучшем расположении духа опасно вдвойне, каким бы мягким и пушистым оно до этого ни пыталось казаться. Как бы у него так не к месту жажда крови не проснулась, а то кто их, эльфырей, знает…

— Вы тут располагайтесь, а я, пожалуй, пойду по хозяйству пока справлюсь, — поспешно засобиралась от нас подальше Малькина мать и, забрав у меня плату за три дня вперед, поспешила ретироваться.

— Давай рассказывай, — как только мы остались одни, потребовала я подробный отчет.

— Что рассказывать? — еще больше насупился Мираб и даже демонстративно от меня отвернулся.

— В чем причина твоего плохого настроения? Девочка сильно понравилась?

— И ничего она мне не понравилась, от ее болтовни только голова разболелась. Балаболка.

По тому, как вредный эльфыреныш нахохлился и усиленно пытался изобразить полное равнодушие, я поняла, что попала в точку. Несмышленые мальчишки часто так делают — грубят и бьют по голове понравившихся девочек, а потом, повзрослев, очень удивляются, почему все красивые девушки такие… неумные.

— Тогда в чем проблема? — Я решила докопаться до истины во что бы то ни стало.

Мираб, продолжая обиженно сутулиться, медленно подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу.

— Не ходи туда, — произнес он так тихо, что я еле расслышала.

— Куда «туда»?

— К брату.

Так, а это еще что за бунт на корабле? Неужто мальчик-кровопийчик до такой степени переутомился в пути, что теперь бредит? Или, может, от недостатка свежей кровятинки у него началось помутнение рассудка, а все это время он просто притворялся? Как бы бросаться на всех подряд не принялся, а то резкая смена его пищевого рациона принесет мне кучу совершенно ненужных новых проблем. Хорошо, если не посмертных.

— Меня там не съедят, не беспокойся, — усмехнувшись, уверила я и не без ехидства добавила: — В твоей компании куда как опаснее.

— Не ходи, — никак не отреагировав на колкость, снова прошептал Мираб.

А вот это мне уже совсем не нравится. Чтобы это вредное существо осталось в долгу и не ответило тем же?

— Ну, пожалуйста… не ходи туда…

Вот заладил. Можно подумать, я к палачу на аудиенцию отправляюсь.

— Не ходи…

— Перестань занудствовать. — Его необоснованный скулеж начал потихоньку раздражать.

Чтобы избавиться от неприятного ощущения, я распахнула створки окна, впуская в душную комнату свежий воздух, и выглянула на улицу. Вид на дорогу, ведущую к резным воротам в Капитарий, был отличный. Если тут организовать наблюдательный пункт и сидеть безвылазно на подоконнике, то ни одна мышка неучтенной до ворот не дойдет. А если еще и высунуться подальше, опасно свесившись со второго этажа, то, как Малька и обещала, сквозь резную чеканку можно было и озерами полюбоваться. Правда, недолго. Полувисячее положение как-то не располагает к длительному созерцанию местных красот. Пара этажей свободного полета только на словах кажется сущим пустяком, а на деле такое падение чревато хорошо если только переломами, под окнами-то не рыхлые клумбы, а вполне себе плотно утрамбованная земелька.

— Тогда хоть возьми меня с собой, — снова завел свою нудную шарманку противный эльфыреныш.

— Мираб, что на тебя нашло сегодня? — наблюдая за снующими туда-сюда горожанами, возмутилась я. — Я найду Фена и сразу вернусь за тобой. Мой брат, не в пример многим, довольно лоялен к другим расам, даже к таким экзотическим, как твоя (надеюсь на это), и может нам помочь побыстрее отправить тебя к твоему ненаглядному па…

Прервав саму себя на полуслове, я чуть не вывалилась в окно от неожиданности, потому что как раз в этот момент по дороге в сторону Капитария неторопливо ехали трое всадников, одним из которых был… мой брат.

— Фен!!! — что есть мочи заорала я и усиленно замахала руками, стараясь привлечь его внимание. — Фе-э-э-эн!!!

Не услышать меня мог разве что совершенно глухой или безнадежно мертвый.

— Салли, сестренка, поверить не могу, что вижу тебя здесь. А похудела-то как! А что за страшный балахон ты на себя напялила? А волосы зачем остригла? А ты вообще что тут делаешь? А хорошо ли ты добралась? Со здоровьем все в порядке, не заболела ли? Отец как?

Вопросы из брата сыпались как из рога изобилия, и мне грозило в скором времени быть погребенной под их невероятной тяжестью. Хорошо еще ответов на них Фен сразу не требовал, я бы просто не смогла отвечать с такой скоростью. Сейчас же, пребывая в родных и надежных объятиях, я просто наслаждалась близостью того единственного, кому безоговорочно и слепо доверяла, к кому проделала этот долгий и опасный для жизни путь, на кого возлагала все свои надежды. Слезы из глаз полились в три ручья сами по себе. С детства не ревела, даже когда кубарем с дворцовой лестницы скатилась, чуть не свернув себе шею, а тут на тебе, пожалуйста, развела сырость на ровном месте.

Сказать, что Фен был удивлен нашей неожиданной встречей, — это ничего не сказать. Он был в шоке. И даже не сразу поверил, что я — это я. Разительные перемены в моей внешности, начиная от сомнительного одеяния, будто снятого с пугала огородного, и заканчивая ассиметричной прической (из болотника неважный цирюльник получился), не слишком способствуют быстрому узнаванию. Но когда узнал… Я думала, что на этом мое путешествие и закончится, причем земное. Брат на радостях так крепко сжал меня своими ручищами, что я потом еле продышалась.

Путь в Капитарий (вполне законный, надо сказать) показался мне волшебной сказкой. Сидя на лошади впереди брата, я жадно пожирала глазами приближающиеся зеркала волшебных озер. Их гладкая поверхность ярко сверкала на солнце, отливая всеми цветами радуги, а берега, где не рос камыш и бело-розовые кувшинки, были посыпаны мягким белым песочком. Дома и замки, издалека кажущиеся игрушечными, постепенно увеличивались по мере нашего приближения к ним и принимали довольно внушительные размеры и роскошные очертания, соревнуясь друг с другом в демонстрации своего великолепия и размеров кошелька хозяина.

Неплохо тут верхушки власти устроились, только почему-то мне, законной царевне, об этом райском уголке никогда не рассказывали. Наверное, отец боялся, что я так проникнусь духом капитарийских красот, что наотрез откажусь возвращаться в Царство Долины, да еще и от своих прямых царевниных обязанностей отлынивать начну. В чем-то, конечно, он прав, я уже прониклась тут всем, чем надо, но существует одно маленькое «но» — здесь, как и в любом рассаднике властьимущих, полно фальши, подхалимажа и прочей политической мишуры. А она мне еще дома надоела. Вот если бы тут, кроме меня, больше никого не было…

Дом, или, правильнее сказать, — дворец, куда привез меня Фен, возвышался на живописном полуострове, уходящем чуть ли не до середины одного из озер, и был гораздо меньше нашего родного, а вот по убранству мог посоперничать даже с хоромами моего благоверного. От обилия камней, золота, серебра и атласа у меня даже голова начала кружиться.

— Не обольщайся, это все — лишь искусная подделка, — весело сообщил мне брат, когда я попыталась поближе рассмотреть созданную из самоцветов картину, на которой был изображен шикарный трехглавый хала, жутко напоминающий нашего нетрезвого родителя. По крайней мере, желтые янтарные глаза всех трех голов уж слишком правдоподобно смотрели в разные стороны.

— Правда? — искренне удивилась я. — А так сразу и не скажешь… Совсем как настоящие.

— Грамотная имитация — еще не показатель хорошего вкуса, — философски изрек Фен и как бы между прочим добавил: — Все это не может сравниться с настоящими драгоценностями. Например, у твоего мужа.

Я от неожиданности чуть не выронила позолоченную вазу, которую как раз взяла посмотреть.

— Так ты в курсе?

— Конечно. Но все разговоры мы будем разговаривать только после того, как ты вымоешься, причешешься, напудришь свой очаровательный носик и вообще приведешь себя в подобающий нормальной царевне вид. Даже я, несмотря на то что хорошо знаю свою взбалмошную сестренку, принял тебя сначала за… — Тут он как-то подозрительно замялся и виновато пробурчал: — Лучше тебе не знать, за кого, но далеко не за царевну.