Елена Никитина – А что вы хотели от Бабы-яги (страница 72)

— Ошибаешься, — сквозь зубы ответила я. — Для Бабы-яги самое оно.

Я обернулась, но Сеньки уже и след простыл. Вот негодник, оставил меня на растерзание этому извергу. Находиться рядом с Александром, и тем более разговаривать, хотелось меньше всего, но все подступы к двери были перекрыты его далеко не маленькой фигурой. К тому же у меня предательски тряслись руки. То ли от страха, то ли от избытка чувств. Я выхватила у него растерзанный букет и быстренько ретировалась в другой конец комнаты, делая вид, что занимаюсь реанимационными работами.

— Алена, мне нужно поговорить с тобой. — Князь приблизился на опасно близкое расстояние. — Знаешь…

— Знаю, — зло перебила я его. — Что тебе еще от меня надо? Мое материнское благословение?

— Нет. — И он попытался отобрать у меня веник. — Только ответ.

— Какой ответ? — Букет с трудом, но перекочевал на мою сторону.

— На мое предложение. — Александр решил отвоевать у меня цветы во что бы то ни стало.

— На какое предложение? Я же сказала, что подумаю.

Конечно, сейчас самое время решать проблемы увеличения его штатных медиков! Хотя это только мне так кажется, ему-то что?

— Тьфу, черт! — в сердцах выругался князь. — Алена, я пытаюсь сделать тебе предложение руки и сердца, но с тобой и этого по-человечески не получается.

Окончательно потерявший товарный, да и вообще всякий вид букет мы отпустили одновременно, и он живописно ссыпался к нашим ногам.

— Что?! — Я отказывалась ему верить.

— Я предлагаю тебе руку и сердце, — повторил он.

— Только руку и сердце? — глупо уточнила я. — А как же другие органы? Печень там, почки…

Что я вообще говорю-то, идиотка?

— Ну хорошо, — Александр усмехнулся. — Уговорила, забирай и все остальное.

Я тупо смотрела в его смущенно улыбающееся лицо, и оно почему-то показалось мне верхом издевательства. Перед глазами встал расплывчатый образ кокетливой красотки и его замешательство, когда я услышала о женитьбе. Меня захватила волна безудержной злости. Буря эмоций на моем лице, которую я уже не пыталась скрывать, заставила его отшатнуться в сторону.

— Ах вот как?! — взвизгнула я и швырнула в князя расческой. — Как ты смеешь так надо мной измываться?! — Полет блюдца. — Над моими чувствами?! — Баночка с кремом. — Даже если я не права, это не дает тебе права так жестоко со мной поступать! — Книга.

Я швырялась в него всем, что попадало мне под руку, причем старалась ухватить что потяжелее, хотя особо и не рассматривала. Александр, совершенно ничего не понимая, уворачивался от непрерывно летящих в него предметов, однако попыток к бегству почему-то не предпринимал. Когда кончились мелкие вещи, я ввела в бой более тяжелую артиллерию в виде картин и подушек. Мы кружили по комнате, как мухи на посадке. Под ногами валялись осколки разбитых стаканов и тарелок, смятые цветы и тряпки, бывшие некогда подушками и чем-то еще. В воздухе летали пух и перья.

— Алена, успокойся, и давай поговорим, — предпринял слабую попытку к мирным переговорам «жених», защищаясь от меня оставшейся в живых картиной.

— Ах успокойся!.. — снова начала я гневную отповедь. — Не понимаю, за что ты так жестоко мне мстишь, издеваясь над моими чувствами?! Подлец! Нахал! Я тебе покажу, как над ведьмами шутить! Инквизитор чертов!

И я схватила с пола тяжелую вазу, намереваясь хоть на этот раз не промазать, но Александр успел поднырнуть мне под руку, и нас обоих окатило холодной водой. Это немного привело меня в состояние небоеспособности, чем не преминул воспользоваться князь, сгребая меня в охапку. Ваза шмякнулась на пол и с невероятным звоном разлетелась на мелкие кусочки.

Под нашими ногами расплывалась огромная лужа, мокрая одежда прилипла к телу. Уж не знаю, что на меня повлияло — то ли стальные объятия князя, то ли неожиданный душ, но брыкаться я перестала, наблюдая за расползающимися в разные стороны ручейками.

Мне вдруг стало абсолютно все равно, что он скажет и сделает дальше. Апатия защитным покровом окутала меня, притупляя чувства и боль.

— Отпусти меня, — жалобно попросила я, осмелившись наконец поднять на него глаза. — Я больше не буду.

— И не подумаю…

Он наклонился к моему лицу и поцеловал, чем ввел меня в состояние легкого душевного помешательства. Я безвольно обвисла в его руках, пытаясь собрать остатки моего готового дезертировать окончательно и бесповоротно разума. Ох, нелегкая это работа оказалась, но я вроде справилась, хотя полной уверенности у меня не было.

Князь терпеливо дожидался того момента, когда я окончательно приду в себя и смогу адекватно реагировать на внешние раздражители.

— Алена, неужели ты еще не поняла, что я тоже люблю тебя? — тихо и совершенно серьезно сказал он. — Что мне никто больше не нужен? Ты дала мне понять, что есть люди, которые не поддаются пустым слухам и наговорам, а верят только поступкам и делам. И я никого не хочу видеть рядом с собой, кроме тебя. Только ты мне нужна, такая, какая есть. Я люблю, когда ты ехидно улыбаешься, когда ты вредничаешь, даже когда злишься. Я знаю, что ты тоже любишь меня и чисто из вредности можешь сказать «нет», но дай своей вредности на сегодня выходной, хорошо?

Его голос обволакивал меня и зачаровывал. Я уже не могла сопротивляться, меня полностью нейтрализовали. Я потрясенно смотрела на него, боясь поверить тому, что сейчас говорили наши сердца, но им не было никакого дела до происков двух ненормальных разумов.

— Я хотел сделать тебе предложение завтра и немного по-другому, но в силу некоторых… — он заправил мне за ухо выбившуюся мокрую прядку, — непредвиденных обстоятельств делаю это сейчас. Раньше было нельзя: делать девушке предложение накануне чужой свадьбы — плохая примета.

— Ты плюешь на законы, а веришь в приметы? — потрясение спросила я.

— Законы придумываю люди, — усмехнулся он. — А приметы — это душа природы. Я не хочу, чтобы высшие силы встали между нами.

Неужели он любит меня? Такую бестолковую и вредную? Со всеми моими наворотами и прибабахами? Боже мой, неужели это правда? А ведь правда, я чувствую. И уже ничего не могу с собой сделать. Я без него умру.

— А как же та красавица, с которой ты сегодня весь день ворковал? — Меня еще не отпускало чувство нереальности.

— Карина? — Александр улыбнулся и чмокнул меня в нос. — Глупая, она жена министра сельского хозяйства Бемирании и разбирается во многих вопросах чуть ли не лучше своего мужа. Я обсуждал с ней улучшение племенной линии в овцеводстве.

Я почувствовала себя ужасно глупо. К баранам приревновала.

— Алена, ну скажи уже «да», — раздался сбоку нетерпеливый Сенькин голос.

— Исчезни! — рявкнули мы на него оба, и кот поспешно ретировался под кровать, бубня что-то про чокнутых придурков, которым мозги вправить некому.

Мы снова повернулись друг к другу. Александр немного ослабил хватку, выпуская меня на относительную свободу, но мы тут же чуть не навернулись, поскользнувшись на мокром полу. Вот всегда со мной так! Кому еще может признаться в любви в полуразрушенной комнате промокший до нитки Кашей Бессмертный, стоя чуть ли не по колено в воде? Ага, никому. И то, что весь этот кавардак дело моих рук, кажется, никого совершенно не смущает.

Сейчас для меня существовали только его глаза, такие выразительные и ласковые. В них было столько нежности и любви… Что же он со мной делает, изверг?

— Я люблю тебя, — нежно гладя меня по мокрым волосам, прошептал князь. — Ты выйдешь за меня замуж?

Такой психической атаки я выдержать уже не смогла.

— Да! — сдавленно пискнула я и зажмурилась, не в силах справиться с обрушившимся на меня счастьем. — Только крестиком вышивать…

Последние слова договорить мне не дали — выдвигать условия и целоваться одновременно оказалось не под силу даже мне. Мои руки, уже не спрашивая хозяйского согласия, обхватили его за шею. Единственное, что я поняла, — мои условия несколько устарели, крестиком вышивать мне все-таки придется научиться. Если только он сильно попросит. Очень сильно попросит.

Когда я открыла глаза, то была безмерно удивлена, что земля осталась внизу, а небо — наверху, как им и положено быть. Мне казалось, что все уже давно перемешалось, и кроме нас нет больше ничего.

Я снова посмотрела в его глаза… И зачем я это сделала? Они были такие… В общем, все! Мне точно хана! У нас теперь одно психическое заболевание на двоих. Но это уже радует, есть хоть на кого свалить весь груз ответственности по крайней мере.

— Что здесь происхо… — в комнату ворвался Виктор, да так и застыл с открытым ртом, уставившись на нас.

Следом за ним влетели не менее встревоженные молодожены. Магистр Велимир и несколько припозднившихся с отъездом гостей скромно остались в коридоре.

— Спасите! — бросился к ним из-под кровати мокрый Сенька. — Они меня чуть не угробили со своей любовью!

Я дернулась было в сторону, но князь удержал меня и не дал позорно сбежать с места «преступления», где нас застигли с поличным поцелуем. Он еще и притянул меня к себе, чтобы у собравшихся не возникло мысли, что мы тут украшением интерьера занимаемся.

— Интересно, и чей поцелуй обладает столь разрушительной силой? — рассеянно оглядывая «место побоища», полюбопытствовал советник.

Я скромно потупилась и в первый раз ничего ехидного ему не ответила. Со мной и такое, оказывается, бывает?