Елена Никитина – А что вы хотели от Бабы-яги (страница 66)

— Просто невероятно, — разводил маг руками, наблюдая, как я под его строгим надзором делаю попытки самостоятельно зажечь свечи и сплетаю нехитрые заклинания. — Ты просто кладезь каких-то противоречий.

Я пожимала плечами, но сей факт не мог меня не радовать. Еще немного, и жизнь простого человека для меня закончится — я снова стану той самой Бабой-ягой. Ура!

Виктор в одиночку старался в поле моего зрения не появляться. Елисей хвостиком ходил за Василисой, а сам князь появлялся у меня не так уж и часто. Единственное, что было мне известно, что он изредка уезжает в Каржен. Зачем он туда ездит, мне конечно же не докладывали, но меня стали терзать смутные сомнения. Причем возвращался он оттуда с каким-то странно-задумчивым выражением лица, что только усиливало мои подозрения, а если уж совсем честно — то во мне проснулась самая настоящая ревность. Александр очень интересный и симпатичный мужчина, ничего удивительного, если он кому-нибудь понравится. А если ему кто-то? У-у-у… Это уже хуже. В общем, доводила я сама себя как могла, и его заодно. Тут уж моя язвительность показалась во всей красе, но он стойко терпел и отшучивался.

Мне в очередной раз не спалось, и я решила спуститься вниз. На улице шел дождь, проливной такой, нескончаемый, занудный, как зубная боль. От этого монотонного шума у всех нормальных людей сонливость появляется, а у меня (ну да, я же к нормальным никакого отношения не имею, чуть не забыла) на душе скреблись все царапающиеся представители животного мира. Правда, один из них не принимал участия в этом процессе, а сладко спал на кровати, и я старалась ступать как можно тише, чтобы не разбудить его, а то нравоучений и мяуканья не оберешься.

Удивительно, но внизу кто-то был. Интересно, кому еще не спится в ночь глухую? Не князю точно, он вообще как уехал с утра, так и не появлялся еще. Оказалось, Виктору и Елисею. Они сидели в креслах в уютном уголке, а перед ними на низком столике стояла початая бутылка вина. Судя по тому, что каждый глаз у них жил собственной и отдельной от своего собрата жизнью, бутылка была далеко не первой.

— Ой, Баба-яга идет, — расплылся в пьяной улыбке королевич, первым заметив меня на лестнице.

— Прячемся, — скомандовал Виктор и попытался нырнуть под кресло, но зацепился за подлокотник и рухнул на пол вместе с несчастным предметом интерьера. Из-под стола выкатилась уже пустая бутылка и скорбно замерла возле ног королевича. Тот задвинул ее в ближайший угол, чтоб глаза не мозолила, и снова уставился на меня.

Я вытаращилась на них с открытым ртом. Во дают!

— Вы чего? — осторожно поинтересовалась я.

— Мы того… нормально… — Виктор выполз из-под кресла и теперь пытался привести его, и себя заодно, в нормальное положение. Преуспел он в этом только с третьей попытки.

— С какого… вы решили напиться?

— Да вот, дождь навеял.

— На меня тоже, — тяжко вздохнула я.

Елисей по умолчанию выудил откуда-то еще один бокал, молча налил и протянул мне. То, что оба были уже в той кондиции, когда неважно кому и сколько наливать, главное, чтобы пили, — это и так понятно. И что будет потом, их волновало не сильно. Здесь и сейчас — вот главный девиз напивающихся. А я так позавидовала их тупо улыбающимся лицам, что даже не подумала о возможных последствиях и залпом выпила. Вино оказалось кисловатым и слишком для меня крепким, но я старалась не морщиться под внимательными взглядами двух начинающих алкоголиков. Да гори оно все синим, или каким там обычно положено, пламенем! Могу я, в конце концов, хоть раз за последнее время расслабиться по-человечески? Сколько можно? И я протянула бокал за добавкой.

— За что пьем? — все-таки удосужилась спросить я.

— За тебя! — выдал «гениальную» идею королевич.

— Значит, за меня только пить и остается, да? — прищурилась я.

— Опять ей не нравится, — возмутился Виктор. — Тогда за любовь. С ней, говорят, всегда приятно шагать по жизни.

Идея мне не очень понравилась.

— Ну ее к лешему, эту любовь, — махнула я рукой, ощущая какой-то подозрительный шум в голове, но продолжая стойко держаться. — От нее одни неприятности.

— Эт-то точно, — поддержал меня советник, откусывая от общего, в единственном экземпляре покоившегося на тарелке бутерброда с сыром, украшенного какой-то зеленью. Причем откусывали от него уже не один раз, и все время с новой стороны, поэтому данный шедевр кулинарного искусства больше напоминал обглоданное солнышко.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Елисей. — Давай рассказывай. Что ты от нас скрываешь?

— Отстань. Ничего я не скрываю.

— Кажется, наша ведьмочка влюбилась, — высказал пьяное предположение Виктор. — Интересно, в кого же?

Я опустошила второй бокал и уже собралась высказать все, что я думаю по поводу любви вообще, и своей в частности, но тут у меня в голове будто что-то вспыхнуло, окатило горячей волной сверху донизу, и я медленно стала оседать на пол. Ноги упорно не хотели меня слушаться. Воздуха катастрофически не хватало.

Вмиг протрезвевшие пьяницы бросились ко мне.

— Елисей, открой быстро окна! — крикнул Виктор, подхватывая меня на руки. — Вот черт! Нам Александр промывание кишечника через мозг сделает. Алена, ты меня слышишь?

Меня встряхнули, вызвав новый приступ удушья и горячую вспышку в голове. Я застонала, пытаясь сделать хоть один нормальный вдох, но живительный воздух предательски застревал где-то на полпути к легким. Как же дышать хочется…

Холодный мокрый ветер ударил в лицо, Виктор пытался расстегнуть мне ворот. В обычном состоянии я бы точно его загрызла за такую фамильярность, но сейчас мне было абсолютно все равно, как креветке в кипящей кастрюле. И почему я сознание не теряю, интересно? Мне все-таки удалось протолкнуть внутрь себя небольшую порцию воздуха.

— Я за магистром, — крикнул Елисей, убегая наверх со скоростью пьяного альбатроса.

— Алена! — снова воззвал ко мне советник, совершенно не представляя, что со мной делать дальше. — Ну прости нас, идиотов! Только не умирай!

Слышать такое было забавно. Если бы мне не было так мерзко! Я даже пошевелиться толком не могла.

На улице сквозь шум дождя послышался стук копыт, а сверху по лестнице топот ног.

— Вам что — жарко, все окна пооткрывали? — снимая мокрый плащ, спросил Кащей, но тут его взору предстала во всем своем великолепии картина маслом, точнее вином — «Допились». Опрокинутые кресла и осколки разбитого бокала добавляли красочности и живописности.

— Что тут произошло?! Алена, что с тобой?!

— Ей плохо, — выдавил из себя Виктор, стараясь не встречаться с князем глазами, а еще больше — вообще не дышать в его сторону.

— Это я вижу, — прорычал князь, отбирая меня у советника.

Наверное, этого не следовало делать, потому что сознание тут же определилось с выбором, и явно не в мою пользу. Ну и не надо, пусть мужчины сами разбираются.

В до боли знакомое тело мое сознание возвращалось не то чтобы с трудом, а как-то вяло и неохотно, ему было лень. Ощущение не из приятных, если честно. Я постаралась ускорить процесс воссоединения двух моих законных половинок и пошевелилась.

— Алена, ты меня слышишь? — откуда-то издалека донесся голос князя.

Слышу вроде, а толку-то? Как же мне плохо… Такое впечатление, что по мне скакали бешеные зайцы. Все мое несчастное тельце болело, в желудке поселился злобный ежик, которому геморрой покоя не дает, а на груди лежал верстовой камень, намертво вросший в грудную клетку. Про голову я вообще молчу, лучше бы ее не было.

Я с трудом разлепила веки, и по глазам резанул яркий свет. Я непроизвольно зажмурилась. Изверги! Давайте теперь еще пытки световые устроим.

— Магистр, она приходит в себя.

— Вот и хорошо, — услышала я голос Учителя. — Вот угораздило-то.

— Ну кто же знал… — виновато отозвался королевич, который вместе с советником со скорбным видом топтались у двери. — Она и выпила-то всего ничего.

— Вот и получили потрясающую реакцию, — проворчал маг. — Сколько говорить можно, что сейчас ее организм непредсказуем. Головы бы вам поотрывать — чуть девчонку не угробили.

— Я займусь этим, — мрачно пообещал князь.

Я представила королевича и советника без верхней части организма и пришла к выводу, что с головами они выглядят более симпатично. Пока молчат, по крайней мере.

От двери послышалось сопение, которое, наверное, должно было означать полное раскаяние и покорность дальнейшей судьбе. Да, не завидую я им. Кащей Бессмертный в гневе, ищите пятый угол.

Я наконец собралась с силами и открыла глаза, стараясь не смотреть в сторону зажженных свечей. Уж не знаю, что эти двое (я имею в виду князя и Учителя) со мной делали, но постепенно вместе с сознанием ко мне возвращались силы. Конечно, не в том объеме, в каком хотелось бы, но пошевелить конечностями я вполне была в состоянии, что и попыталась тут же продемонстрировать.

— Тебе лучше? — с тревогой спросил, наклоняясь ко мне, князь.

— Смотря с чем сравнить, — вяло отозвалась я.

— Ну слава богу, — с облегчением вздохнул Виктор. — Очнулась.

Я сделала попытку сесть, но в голове сразу предательски зашумело и засверкало. Пришлось со стоном плюхнуться обратно. А еще очень сильно тошнило, и бороться с этим было сложнее всего.

— Князь, думаю, вы понимаете, что нужно сделать, — тихо сказал Учитель.

— Да, конечно.