Елена Никитина – А что вы хотели от Бабы-яги (страница 45)

— Алена?! — опешил Кашей. — Что ты здесь делаешь?!

— Гуляю, — рыкнула я.

Более глупого вопроса он придумать, конечно, не мог.

Виктор опустил арбалет и недоуменно переглянулся с Александром. Им потребовалась целая минута на осознание того факта, что я не плод больного воображения, но реальность их тоже не особо воодушевила.

— Какого лешего, Алена?.. — Князь с такой силой вогнал меч в ножны, что они жалобно тренькнули, требуя пощады. — Как тебе удалось выбраться из замка?!

— Не поверишь, через ворота, — съерничала я.

Мы смотрели друг на друга как два петуха перед дракой (только я уже далеко не перед первой и бравым видом похвастаться не могла). Воздух накалился до предела, эффектная пауза излишне затягивалась.

— Да ладно, пусть остается, — неожиданно спокойно заявил Виктор, тем самым несколько разряжая обстановку (дипломат, ничего не скажешь), и со свойственным только ему одному сарказмом добавил: — Может, ее волки ночью поглодают. Если позарятся.

— Если вы меня сейчас же не накормите, то я сама тебя ночью поглодаю, — кровожадно пообещала я советнику.

— Сейчас же не накормим. — Он забрал у меня лошадь и повел привязывать рядом со своими. — Придется подождать, пока суп сварится.

Князь плюхнулся на бревно.

— За что мне это наказание? — простонал он, запуская пальцы в волосы и обхватывая голову. — Что же тебе на месте не сидится-то?

— Здесь есть вода? — проигнорировала я его стенания.

— Виктор, дай ей воды.

— Там у бревна фляга стоит, — отозвался советник.

Тьфу, бестолковые какие!

— Мне много воды надо. Ручей есть рядом или река?

— Вон там в двух шагах ручей течет. — Виктор кивнул в направлении ближайших к нему кустов и тут же ехидно поинтересовался: — Грехи тяжкие смывать пойдешь?

— Нет, кровь, — с убийственной честностью ответила я, скрываясь в густых зарослях.

— Ты кого-то загрызла по дороге? — высказал он догадку мне вслед.

— Пока нет, но скоро, наверное, это сделаю.

Ручей оказался маленьким и неглубоким, с холодной, кристально чистой водой. Я поискала на берегу местечко поудобнее и устроилась, чтобы обработать свою первую (и, надеюсь, последнюю) боевую рану. Руку дергало все сильнее, начиная от кончиков пальцев и до плеча, оставлять ее на самотек не следовало. Целитель я или кто, в самом деле?

Я сняла куртку и кофту, оставшись в одной тонкой майке, и зябко поежилась. Меня обдуло холодным весенним ветром, и по коже тут же побежали мурашки. Стрела вошла не очень глубоко, но наконечник все-таки обломился, когда я выдергивала древко, он-то и доставлял основную массу неприятных ощущений. Вытащить бы его, да неудобно и не видно ничего. Черт, придется на ощупь.

Сзади раздались тихие шаги. Вот зараза! Надо было сказать, что мыться пошла, чтобы не лезли. Теперь объясняться придется, не дай бог.

Я поспешно накинула на плечи куртку, усиленно стараясь делать вид, что умываюсь.

— Не стоит ходить одной, уже темнеет, упырей распугаешь… — начал отчитывать меня Виктор, но как-то сразу подозрительно замолчал.

— А что ты так за них беспокоишься? — полуобернулась я и тут же уткнулась взглядом в свою окровавленную кофту, брошенную на самом виду. Советник на нее-то как раз и смотрел. Тьфу, надо же было забыть!

— Что случилось?! Ты ранена? — подлетел он ко мне.

Я шарахнулась в сторону. Еще не хватало, чтобы он меня почти раздетой увидел.

— Нет, все нормально. Уйди, Виктор, не видишь, я занимаюсь гигиеническими процедурами.

— Нет, не вижу, — не поверил он, хватая меня как раз за раненое предплечье.

Руку окатило огненной волной сверху донизу, даже голове немного досталось. Я сдавленно охнула, потому что на полноценный вскрик дыхания уже не хватило, и завалилась на левый бок.

Виктор поспешно отпустил меня, уставившись сначала недоуменно, а потом с ужасом на свою окровавленную ладонь. Видимо, от его хватки осколок сместился, и рана снова начала кровоточить.

— Кто тебя ранил?! — прохрипел он.

— Виктор, исчезни, а! — процедила я сквозь зубы.

Он ничего не сказал, молча подхватил меня на руки и потащил к месту стоянки. Я отбрыкивалась как могла, но боль, усиливающаяся от каждого движения, мешала сделать это наиболее эффективно. При этом мне приходилось еще и поддерживать куртку, чтобы она не распахивалась и не сползала с плеч.

— А ну поставь меня на место! — шипела я. — Что вы за моду взяли таскать меня как инвалидку какую. Я и сама ходить могу. Пусти сейчас же.

Виктору было неудобно тащить не очень активно, но тем не менее сопротивляющуюся и ругающуюся ношу. Он боялся задеть мою больную руку и те несчастные несколько шагов, разделяющие ручей и поляну, показались нам обоим вечностью. Я бы сама быстрее дошла, честное слово!

— Что случилось? — вскакивая, спросил князь, едва мы оказались на поляне.

— А это ты у нее спроси.

Виктор выпустил меня возле костра, и я сразу отскочила подальше, кидая в его сторону гневные взгляды и стараясь держать левую руку немного в тени.

— Алена, что опять случилось? — нахмурившись, повернулся ко мне Александр.

— Ах, ты хочешь знать, что случилось?! — переключилась я на него, снова начиная заводиться. — Какого черта ты запер меня в замке?!

— А какого черта ты оттуда сбежала?! — Он тоже повысил голос.

— Я что, твоя заложница или узница?!

— Что за чушь ты несешь?!

— Это не чушь!!!

— Чушь!!! И ты прекрасно это знаешь!!!

— Тогда кто?! Я запуталась в определении своего социального статуса. Объясни мне!

— Если скажу, что я тебя… — Он на секунду замолчал, подбирая слова, и уже гораздо спокойнее закончил: — Считаю своим другом, ты мне поверишь?

— Не поверю! — не унималась я. — С друзьями так не поступают!!! Зачем ты приказал стражникам стрелять в меня?!

— О чем ты говоришь?! Я приказал ни за что не выпускать тебя за ворота. Виктор может это подтвердить.

Советник согласно кивнул.

— Тогда они слишком буквально истолковали твой приказ.

— Что ты имеешь в виду? Подожди. Они в тебя стреляли?!

— Не только стреляли, но и попали, черт возьми! — Я от злости топнула ногой, и рука тут же отомстила мне приступом острой боли. Куртка все-таки сползла с моего плеча, подло выставив на всеобщее обозрение раненое предплечье. «Сознание, что ли, потерять для красочности?» — пришла в голову шальная мысль, но я посчитала, что на сегодня спектаклей было уже достаточно.

Оба уставились на меня так, будто я сообщила им, что весь урожай картошки потоптали злобные демоны.

— Что?!

Александр побледнел, в его глазах появилось выражение, не предвещавшее ничего хорошего, и он выругался сквозь зубы так, что самые опытные и подкованные портовые грузчики, которые, как известно, с помощью ненормативной лексики не ругаются, а разговаривают, выстроились бы к нему в очередь за консультацией. Виктор смотрел на князя с открытым ртом, явно не ожидая от того столь изощренных знаний родного языка.

— Мне тоже это не понравилось, — прокомментировала я его тираду.

— Кто в тебя стрелял? — глухо спросил князь.

— Знаешь, он не представился, а на стреле не было именного вензеля. — Злобная язвительность просто лезла из меня.

Я снова накинула куртку и села на бревно, чтобы немного унять дрожь во всем теле. Вот довел-то! И ведь даже не спросил, как я себя чувствую! Может, я умираю от потери крови.

— Виктор, принеси воды и аптечку, — приказал Кашей, в два шага преодолевая разделяющее нас расстояние. — Алена, снимай куртку.

— И не подумаю! — фыркнула я, отворачиваясь.