Елена Никитина – А что вы хотели от Бабы-яги (страница 21)

Одежда вообще не поддавалась никакому вразумительному описанию. Мне сразу захотелось почесать все части тела одновременно и как можно скорее помыться. Но ничего похожего на умывальник или тазик с водой я не обнаружила. Пришлось чесаться.

Подойдя к окну, я убедилась лишь в одном — из него можно только покончить жизнь самоубийством, сбросившись вниз. Оно располагалось на уровне верхушек деревьев и оптимизма по поводу благополучного приземления не внушало, особенно после сегодняшнего полета. Еще немного, и у меня разовьется боязнь высоты. Я поспешно отвернулась от окна, чтобы не искушать собственную психику.

Раздался настойчивый стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла неопределенного возраста женщина в фартуке горничной, с лицом бульдога и бюстом отощавшей коровы. Она смерила меня недружелюбным взглядом, бросила на кровать принесенный сверток и коротко тявкнула:

— Ванная и уборная в конце коридора налево. Если что-нибудь понадобится — позовешь.

И хотела уже удалиться с грацией полузадушенного индюка, но я остановила ее вопросом:

— Простите, любезнейшая! Если мне вдруг что-нибудь понадобится, какую вазу из стоящих в коридоре нужно будет разбить, чтобы позвать вас?

— Никакую, — полуобернулась она. — Это старинная керамика, не вздумай даже прикасаться к ней. Моя комната этажом ниже справа от лестницы. Надеюсь, ты не будешь нуждаться в моей помощи.

— Я тоже. Премного вам благодарна, — чуть не раскланялась я.

И горничная пулей выскочила в коридор. Я не смогла удержаться и показала ей вслед язык.

Очень хорошо. По крайней мере, теперь я точно знаю, куда мне ходить ни под каким предлогом не стоит. Встречаться с этой фурией больше не хотелось.

Я развернула сверток и обнаружила скомканную одежду неопределенного цвета, полотенце, расческу и прочие предметы личной гигиены. Там же оказалась и моя сумка с лекарствами. Жизнь налаживается. Однако могли бы и поучтивее отнестись ко мне, я все-таки королевича сопровождаю, а не на работу устраиваться пришла, где на одно место десять человек в очереди ждут.

Оставив вынашивание мстительных планов на потом, я ухватила все принесенное мне злобной служанкой и направилась в указанном направлении в ванную. Надеюсь, она не перепутала ничего и я не попаду в потайную комнату, где обретается страшное и ужасное проклятие всего Кащеева рода в виде шестиглавого монстра, не кормленного с позапрошлой зимы. Приоткрыв дверь и осторожно заглянув внутрь ванной комнаты, я пришла к выводу, что на этом этаже, скорее всего, самый страшный и грязный монстр — это я.

Я вернулась в свою комнату чистая и свежая, как майская роза, и развесила на спинке кровати выстиранную одежду. Можно, конечно, оставить ее сохнуть тут до утра естественным способом, но то, что мне выделили, меня никак не устраивало и больше подошло бы храмовой нищенке, причем невероятно опухшей с голоду. Выцветшая хламида, потерявшая свой изначальный цвет явно еще во времена прадеда нынешнего князя, висела на мне огромным мешком и не спадала только благодаря завязкам на шее, которые несколько раз порвались при попытке их завязать, но мне удалось с ними справиться. Я даже заподозрила, что это чья-то бывшая ночная рубашка, оставшаяся в старой кладовке только из-за любви к ненужной рухляди. Поясок, прилагавшийся к этому старинному костюму, больше смахивал на обычную веревку, которой привязывают коз на выпасе, чтобы не разбежались. Я завязала его на талии и стала похожа на песочные часы. Ассортимента мне не предоставили, поэтому до своей комнаты я добиралась почти бегом, чтобы не попасться никому на глаза, если здесь вообще кто-нибудь ходит.

Я, конечно, понимаю, что восторга наше появление вызвать ни у кого не могло, но так открыто выражать свое презрение может разве что тот, кому глубоко наплевать на межгосударственные распри. Собственно, от Кащея можно было ожидать чего-либо подобного. Надеюсь, Елисею повезло больше, он же королевич все-таки, а над наследниками не принято так откровенно издеваться.

На улице совсем стемнело, и в нёбе замерцали далекие звезды. Убывающий месяц отразился в зеркале и торопливо спрятался за набежавшую тучку. Поднялся ветер. Я прикрыла окно, чтобы всякие кровососущие насекомые не нарушали мой покой, и поставила на пол подсвечник.

Высушивать вещи с помощью магии довольно хлопотно и трудоемко, поэтому я редко пользовалась этим способом, но сейчас у меня не было выбора. Лучше потратить час времени на это нудное занятие, чем выглядеть бабой на чайник. Оставаться в мешке до утра не было никакого желания.

Присев на корточки, я направила на свою одежду струю теплого воздуха. Штаны и рубашка заколыхались под порывом несильного ветерка и медленно, но верно стали испарять влагу.

Как только все высохнет, надо будет обязательно проведать королевича, а то мало ли что. Не к бабушке в деревню отдыхать приехали. Да и подумать, что делать дальше, не помешает. Но это потом. Сейчас главное — моя одежда. Просто во время пользования магией думать о чем-либо достаточно проблематично, процесс требует полной концентрации внимания, а при посторонних мыслях он постоянно сбивается, и приходится все начинать заново.

Сушка уже подходила к концу, когда в дверь громко постучали. Неужели опять этому крокодилу в переднике приспичило принести мне очередную ненужную в этом доме половую тряпку? Ну пусть заходит, я выскажу ей все, что думаю по этому поводу.

— Входите, входите, — любезно разрешила я, поднимаясь с пола и упирая руки в бока.

Но вместо коварной служанки в мою комнату вошел сам Кашей.

Заготовленная гневная отповедь застряла на полпути к горлу, и я застыла с приоткрытым ртом. Кащей при виде меня резко остановился и вытаращил глаза. Наверное, подумал, что я готовлюсь к какому-то неизвестному ему ужасному обряду посвящения в злобные демоны. Свечи на полу только подтверждали такое предположение, не хватало магических треугольников, нарисованных кровью.

— Что это за маскарад? — наконец высказал он свое мнение по поводу моего внешнего вида, выйдя из оцепенения.

— Маскарад?! — возмутилась я. — Я бы назвала это откровенным издевательством, а не маскарадом!

— Что ты имеешь в виду?

— Вот это! — И я подергала полы моего мешковидного облачения, отчего слабые завязки на шее снова лопнули и обнажили одно плечо.

Я жутко смутилась и поспешно натянула сползающую ткань чуть ли не до подбородка. Мне стало обидно.

— Где ты это взяла? — подозрительно спросил Кащей.

— Где, где? — тихо сказала я, снова опускаясь на корточки и трогая немного влажный низ брюк. — Твоя злобная прислуга одарила.

Кащей многозначительно промолчал, а я снова принялась за просушку, поймав себя на мысли, что такого благоговейного ужаса, как вначале, уже не испытываю. Наверное, сработала защитная реакция.

— Как тебя зовут? — спросил Кащей, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Я уже представлялась, — непочтительно огрызнулась я.

— Мне кажется, ты не в той ситуации, чтобы хамить. — В голосе Кащея появились угрожающие нотки.

— А мне кажется, что я в той ситуации, когда хуже уже быть не может, — как можно спокойнее парировала я.

— Ты так думаешь? — Стальные глаза нехорошо сощурились.

— Я на это надеюсь. — Уверенности у меня поубавилось.

Перед моим мысленным взором воображение тут же нарисовало кровавые жертвоприношения, дикие оргии, жестокие расправы, о которых, не вдаваясь особо в подробности, но довольно живописно нам рассказывали на лекциях по защите от черной магии. Подобные представления не могли послужить укреплению моего психического равновесия. Я сама почувствовала, что побледнела, и резко отшатнулась в сторону.

Не знаю, что подумал Кащей по поводу моей неожиданной реакции, но произведенным эффектом он насладился в полной мере.

— Так как тебя зовут? — вернулся он к первоначальному вопросу.

— Алена, — нехотя призналась я.

— Что вам здесь надо?

— Василису.

Я решила больше не рисковать и не нарываться на грубости, пока действительно дело не дошло до какого-нибудь изощренного ритуала по умерщвлению не в меру хамски настроенной ведьмы. Над последним моим ответом Кащей задумался. «Может, решит не связываться с нами и выдаст ее добровольно?» — позволила понадеяться я.

— Почему все уверены, что она так сильно мне нужна? — поморщился колдун.

— А разве нет?

Взгляд был красноречивее ответа, произнесенного вслух.

— Ну, может, не для обряда по достижению бессмертия, так для личного пользования, в качестве будущей жены, — высказала я робкое предположение.

— Ты сама понимаешь, что говоришь? — разозлился Кащей.

— А что? — Мысль была не так уж плоха. — Тебя хотя бы поняли.

— Я в глаза не видел эту чертову Василису, и уже заранее ее ненавижу. — В его голосе звучала сталь. — И затея Елисея с этим дурацким прилетом во главе с бестолковой ведьмой только подливает масла в огонь. На что вы надеялись, совершая этот безумный шаг? Что я испугаюсь и тут же рассыплюсь в извинениях: «Простите, я плохо поступил и больше не буду»?

— Н-н-е-эт, — испуганно пробормотала я, думая о том, что мы вообще не собирались сюда попадать, но за «бестолковую ведьму» зло затаила.

— Если у магического сыска Расстании так много ума, то могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее, чем этот дешевый трюк.