Елена Нестерова – Отель для призраков (страница 8)
– Что там, Варенька? – спросил Пётр.
Я прижала палец к губам и сделала ещё один шаг. После минутного ожидания послышался шорох, и тень коснулась дороги, но видимо, заметив меня, бросилась восвояси.
– Что нужно этому призраку и почему он боится подойти? – размышляла я вслух.
– Это не призрак, а человек!
Ник говорил шёпотом, словно боясь, что нас услышат.
– Человек? Но кто он?
– Этого я не знаю, но мысли его не сулят нам ничего хорошего.
– Ты читал его мысли? – изумлённо вскрикнула я.
– Нет, я не умею читать мысли, но чувствую их. Они были наполнены негативом и злостью. А ещё я слышал, как он шептал чьё-то имя – Азазель…
Я поспешила закрыть калитку и укрыться в доме. Мне было не по себе от подобного открытия. Оказывается, что то, чем я занимаюсь, не является тайной для окружающих. За мной следят, а возможно и охотятся, а я даже не могу предположить, кто эти люди, и что нужно от меня этому загадочному Азазелю.
В доме было тепло и уютно, и я позабыла о страхе. Но Пётр не забыл. Его страх был не за себя, а за меня. Его чёрные брови сошлись у переносицы, и он выглядел рассеянным. Вскоре он стал таять и исчез.
Я хотела окрикнуть его, но не стала. Пусть отдохнёт, а у меня было чем заняться.
– Ну, что же, Ник, расскажи о себе?
Паренёк, видимо, ждал этого вопроса и затараторил ранее заученную биографию.
Я – Коля Зорин, мне вчера исполнилось 16, а сегодня я уже с Вами. Как давно я ждал этого, но Акулина Федоровна сказала, что до 16 лет в Отель нельзя. И я ждал. А как не ждать? Что у меня была за жизнь? Сплошной Ад. Всё моё детство и отрочество я был изгоем, белой вороной, в которую разве что ленивый не кинет камень, не оскорбит и не унизит. Я жил в интернате, а моя родная мать решила забыть о моём существовании, и родила себе другого ребёнка, нормального, не то, что я.
Ну, да ладно, я не в обиде на неё. По крайней мере, она не бросалась в меня камнями, как это делали все остальные.
Когда мне надоело терпеть издевательства, я разозлился и мой гнев превратил здание интерната в руины.
Не удивляйтесь, я могу создавать предметы, а вернее – материализовать их одним взглядом и силой мысли, а разрушать ещё проще.
Стены старого барака сложились как карточный домик и похоронили под собой 56 человек. Потом начался пожар, и всё сгорело дотла. Выжил я один…
Меня забрали в психушку и, пока я не сбежал оттуда, нещадно пичкали таблетками, от которых страшно болела голова и тошнило.
Всё это время за мной по пятам летали два призрака. Это мальчик Саша и девочка Маша. Они были маленькими и ничего плохого мне не сделали, но я их убил.
Постепенно мы подружились, и они простили меня, поняв, как нелегка была моя жизнь в этом интернате.
Мне было безумно стыдно за то, как я поступил с ними, но, к сожалению, время нельзя повернуть вспять. По крайней мере, я так думал.
Когда я убежал из больницы, дети проводили меня к Акулине Федоровне, а та приютила меня на целый год, и всё время читала мне наставления, как я должен вести себя, как должен сдерживать свои эмоции и развивать таланты на благо общества, чтобы загладить страшный грех убийства невинных.
Дети всё это время находились рядом, но вчера, в День моего рождения, я встал перед ними на колени, ещё раз попросил прощения и отпустил на небо.
Они уже готовы были сделать этот шаг, и господин адвокат, Егор Каземирович Вяземский, указал им путь. Прямо в гостиной, на потолке.
Это было прекрасно! Я видел, как он открыл проход, и тот засветился всеми цветами радуги, и такая сила исходила оттуда, такая мощь. Мне показалось, что эта щель засосёт и меня, но она забрала только детей. Они взлетели вверх, на секунду задержались, чтобы помахать мне рукой, и исчезли.
Я долго плакал, но когда мои слёзы иссякли, я почувствовал облегчение, что их души обрекли покой.
А на следующее утро Акулина Федоровна написала вам письмо и собрала меня в путь, сказав, что только сейчас я готов вступить в вашу группу по спасению душ. До этого она рассказывала мне о вас, и я был поражён вашей стойкостью и упорством. Столько жизней подряд вы посвятили спасению душ тех, кто, возможно, и не заслуживал сострадания. Но не для вас! О, нет! Для вас они все были равны.
Я внимательно слушала Николая, и сначала он показался мне психом или даже маньяком. Этот юный господин без малейшего колебания стёр с лица земли целый интернат, отправив в мир иной 56 человек, но по мере его повествования я поняла, что он меряет происходящее другими критериями, отличными от моих.
Но главное – то, что парень искренне сожалел о содеянном, и это было совершенно точно, иначе бы Акулина Фёдоровна не направила его сюда в помощь новоиспеченной домоправительницы «Отеля для Призраков».
Итак, в нашем полку прибыло, и я была очень рада. Я не умела читать мысли и всё такое, но в глазах этого юноши светилось добро его души.
В дверь постучали, и я вздрогнула. Нужно было идти открывать, а Петра всё ещё не было.
Ник пошёл со мной, но держался поодаль.
У калитки стояли две девушки и парень. Лица у них были унылые, а самая младшая из гостей плакала, вздрагивая всем телом.
– Проходите, не стесняйтесь,– сказала я и отступила от калитки, давая им возможность пройти, но их тела прошли сквозь меня, и девушка зарыдала в голос:
– Мы умерли! Как такое могло случиться?! Почему мы умерли?
Я не знала, почему они умерли, но поспешила протянуть им руку для скрепления договора.
После произнесения заклинания их лица переменились, в них появилась лёгкость, почти радость, и девушка перестала плакать. Несмотря на туманность их образов, одежда разгладилась от складок и помятостей, и к ней вновь вернулись краски. Я повела их в дом, не выпуская руку самой младшей. Она держалась за меня очень крепко, если это понятие можно использовать в характеристике к призракам.
Отложив все вопросы к гостям до следующего утра, я проводила их в свои комнаты, а сама спустилась вниз, к Нику.
Беспокойство росло. Петра не было, и я ходила по комнате, измеряя её шагами от стены до стены.
Это продолжалось около часа, и тут в дверь тихонько постучали.
Открыв, я увидела на пороге Акулину Федоровну:
– Вот и свиделись, матушка моя! – воскликнула старушка и крепко обняла меня за плечи. За спиной стоял Пётр, и я облегчённо вздохнула.
– Где ты был?
– Не серчай, Варенька, он за мной летал. Неспокойно тут у вас, и Пётр разволновался. Я ведь к вам на следующей неделе собиралась, но не дотерпела. Выглянув за калитку и убедившись, что там никого нет, я повела гостью в дом.
– Ах, как хорошо! Как давно я здесь не была. Соскучилась. Так вот, я по какому поводу.
За вашим домом следят, об этом мне рассказал Пётр, а на днях ко мне приходил странный молодой человек и пытался узнать, не знаю ли я, где находится «Отель для Призраков». Я ответила, что нет, а он усмехнулся и исчез.
Такого раньше никогда не было. Отель охраняла небесная канцелярия и всецело отвечала за него и за его инкогнито. И вот тебе, пожалуйста.
А вчера в мой почтовый ящик бросили газету, а там это объявление. Вот, Варенька, прочитай, пожалуйста.
Я взяла газету и прочла объявление:
– Что за бред!? Кто это написал? – возмутилась я.
– Это очень интересный вопрос, матушка моя, и ответ на него нам ещё следует отыскать.
Но как бы это парадоксально ни звучало, но идея с объявлением мне понравилась. И если кому-то так приспичило, чтобы мы ловили призраков, отбившихся от рук, мы будем это делать, и тогда написавшие объявление сами выдадут себя и будут рассекречены.
– Ну, допустим! Мы оставим объявление, но получается, что мы будем обманывать людей, даруя им надежду?
– А с чего ты взяла, матушка моя, Варенька, что мы будем обманывать людей?
Напротив, мы будем делать всё, что предлагается в объявлении. Ты будешь ловить призраков, а мы с Егором Каземировичем займёмся общением усопших с их скорбящими родственниками. Уверена, мы ещё и денег заработаем!
Акулина Федоровна прикрыла рот рукой и захихикала.
Мы прошли в дом, попили чайку и Акулина Федоровна засобиралась.
– Мне пора, матушка моя. Будем держать связь по телефону. Целую вас, дорогие мои.
Проводив старушку до калитки, я чуть не расплакалась. Уж очень нравилась мне это странная тётенька, с аристократическими манерами и потрясающим чувством юмора.
Закрыв за ней дверь, я вернулась в дом, но не успела лечь спать, как зазвонил телефон и в трубке раздался встревоженный голос Акулины Федоровны: