Елена Нестерова – Отель для призраков (страница 15)
– Не боюсь. Но ваше предложение кажется мне сомнительным. Скажу больше – подозрительным. Последние дни на мою жизнь организована настоящая охота.
– Я не участвую в этой охоте, поверь мне. Я просто делаю свою работу, забираю мёртвых, чтобы переправить их в мир иной. И это – честная сделка, поверь мне!
– Так Вы знаете, кому нужна моя смерть?
– О, да! Они сейчас стоят за дверью и щёлкают зубами от нетерпения, но не бойся, я не отдам им тебя. И ещё… Тебя защищает сила, коей нет равных!
Пока она находится в тени. И защищает тебя, словно неумело, невзначай, но это до поры до времени. До последнего боя в твоей жизни. Но и этого тебе не стоит бояться, ведь каждый твой последний бой – начало следующей жизни.
Итак, ты отдашь мне свою жизнь?
– Хорошо! Я согласна! Ты можешь забрать тех, кто пойдёт за тобой, добровольно, а остальных ты оставишь мне.
– По рукам!
Смерть встала во весь рост, и подол её платья разлетелся в разные стороны, окутывая серым туманом души умерших.
Я легла на кровать и уже приготовилась к смерти, но тут в мою голову пришла заманчивая идея, а почему бы не попросить у Смерти одно небольшое чудо. Что ей стоит…
– Стой! Я хочу кое-что попросить у тебя, за одну минуту моей смерти.
– Что же это? Говори быстрее, время больше не хочет ждать.
– Я хочу поменять минуту моей смерти на минуту жизни другого человека. Ведь за такое короткое время ничего не сможет измениться, чистая формальность. Дашь на дашь. Согласна?
– Какая же ты въедливая, Варенька, вся в своего отца. Ладно, валяй, говори, чью минуту жизни я должна вернуть?
В моей памяти всплыла картина в метро. Когда демоны забирали под землю ту, что позволила себе убить ни в чём не повинных людей.
– Я хочу вернуть ей минуту жизни.
– Фу, какая гадость! – поморщилась Смерть. – Ну, если я обещала, так тому и быть. Получи!
Я не могла спасти всех, но за минуту её жизни из вагона успели выйти почти все. А она… Она растерянно стояла в дверях вагона, не понимая, почему устройство ещё не взорвалось. Ею овладел страх. И тут, минута истекла, и прозвучал взрыв.
Равиля откинуло к стене, и сочные, спелые мандарины разлетелись в разные стороны. Он был ранен в живот, но остался жив.
И сердце его матери не остановилось от горя, потому как ей не сообщили о смерти сына.
Подружки, что так хотели жить и быть вместе, вышли в соседнюю дверь и успели спрятаться за колонну, и совсем не пострадали. Впереди их ждала долгая и счастливая жизнь, полная радостей и надежд.
Супружеская пара не успела покинуть вагон, и они погибли, но своими телами они накрыли юношу в капюшоне и влюбленную даму, тоскующую по своему избраннику, и они тоже остались жить.
Серёжа погиб, но он этого очень хотел, и Смерть не могла отказать такому достойному человеку и герою.
Мужчина, что так искусно плёл сеть, споткнулся и упал, и остался жив, но пожилому ловеласу повезло меньше, он был ранен и серьезно, но…
В больнице за ним ухаживала одна медсестра, которая подарила ему нечто, о чём он и мечтать не мог…
Она научила его любить.
Минута истекла, и я очнулась. А за долю секунд до этого я почувствовала страшную боль в груди, и леденящий холод овладел моей душой. И тут я увидела, как та самая женщина в белом, что была в моём сне, загородила меня, встав между мною и Смертью. И тогда я очнулась. Комната изменилась. Она была полностью залита светом, а на соседней кровати лежала женщина и с любопытством смотрела на меня.
– Кто вы, девушка? Что-то я не помню, когда вас положили в эту палату. Может ночью?
– Конечно, ночью! Когда же ещё.
Я улыбнулась женщине, но тут в комнату вошла медсестра с лекарствами на подносе и, увидев меня, вскрикнула и выронила из рук стаканчики, наполненные разноцветными пилюлями. Они раскатились по комнате, а медсестра выскочила как ошпаренная, видимо, спеша позвать на помощь.
Я встала с кровати, улыбнулась соседке по палате и вышла за дверь.
На улице меня ждали Ник, туманный Пётр и сияющий Сергей. Ему не терпелось опробовать свои ноги, и новые возможности, что подарила ему Смерть.
Он летал над приёмным отделением, и лишь когда я выскочила из двери, он спустился на землю.
Путь до дома занял всего несколько минут. Ник перенёс нас прямо к калитке, у которой нас ждала гостья.
Голова девушки была низко опущена вниз, и как оказалось потом, позвонки, что держат шею и соответственно – голову, были раздроблены и не могли выполнять свою функцию, оттого-то голова и болталась на груди, придавая человеческому телу нелепый и жалкий вид.
Она не могла говорить и, ничего не видя, хваталась руками за воздух, ища дверную ручку.
Когда её рука коснулась моего запястья, девушка вздрогнула, и её тело приняло обычную форму. Она выпрямилась и высоко подняла голову, и откинула назад копну вьющихся волос янтарного цвета.
Былая бледность лица сменилась на румянец, а потухший взгляд и стиснутые губы на звёзды в глазах и обворожительную улыбку.
– Ах, как хороша!
Сергей смотрел на девушку разинув рот, а она – на него, опустив ресницы от смущения.
Глава десятая.
Лес с душою странника… начало…
Он шёл по притихшему лесу, стараясь ступать как можно аккуратнее, чтобы не нарушить его музыку, музыку облетающих листьев.
Осень, поздняя осень, когда листья давно не кружатся в разноцветном вихре, а тихо падают поодиночке, а по утрам примерзают друг к другу при первом морозце.
Его палка упиралась в землю, и при каждом шаге он бережно разгребал эту листву, словно искал что-то. Разгребал и шёл дальше.
Итак, шаг за шагом, по бесконечному лесу.
Час, другой, без передышки, пока палка не наткнулась на что-то, и человек начал разгребать листву.
Этим что-то был небольшой холмик, недавно вскопанной и утрамбованной земли.
Но, видимо, после раскопок земли стало многим больше, чем предполагалось, и холм пришлось засыпать дополнительной листвой, чтобы не привлекать внимания к необычному месту.
Хотя, кто мог искать его в лесу, у которого нет ни конца, ни края?
Где небо за густыми кронами можно разглядеть лишь поздней осенью или зимой, где время остаётся там, где начинаются его просторы, где человек не имеет шанса на спасение, если он не знает, в какую сторону ему нужно двигаться.
Но тот человек искал! И он нашёл! Онемевшими от холода пальцами, он начал разгребать землю, и она отлетала в разные стороны большими смёрзшимися кусками.
Когда верхний слой был снят, копать стало легче, и через полчаса на тёмном ковре листвы лежал белоснежный свёрток, туго обвязанный бельевой верёвкой.
Человек встал на колени, закрыл лицо руками и горько заплакал.
Его тело вздрагивало, и казалось, что он сейчас упадёт без сил, но постепенно рыдания стихли, и человек бросился развязывать верёвки. Осознав, что эта задача ему не под силу, он начал грызть её в тех местах, где были завязаны узлы.
И пока он трудился из последних сил, за его спиной выросла фигура с опущенными плечами и повисшей головой. Она висела над землёй в нескольких сантиметрах и не подавала признаков жизнь.
Ветер покачивал её из стороны в сторону, а она послушно соглашалась с его нехитрыми желаниями.
Проказник-ветер поднял с земли самые красивые и яркие листья и окутал ими лесного призрака с головы до ног, а она раскинула руки в стороны и закружилась в танце, радуясь своему новому одеянию.
Когда человеку удалось разгрызть одну из верёвок, и он снял её с замотанного тела, фигура за его спиной вздрогнула и полетела.
Она поднялась над лесом высоко-высоко и исчезла.
А листья, в которые она была закутана, устремились вниз, засыпая лежащее на земле тело.
Человек поспешил стряхнуть их и отогнать прочь. И ветер не стал ему мешать, лишь тихо завыл и улетел. В простыне было спрятано тело девушки лет шестнадцати. Её волосы были цвета спелой вишни на затылке, где голова была пробита, и на разорванной одежде по всему телу были такие же багровые пятна.
Но, несмотря на то, что уже долгое время тело было спрятано в этом лесу, оно не было тронуто разложением, и казалось, что девушка умерла несколько часов назад. Эта спящая красавица словно ждала своего принца, надеясь на его живительный поцелуй.
– Доченька моя любимая, единственная, как же он посмел, ирод, прикоснуться к тебе.
Он гладил её волосы, целовал лицо, руки. Горе окончательно завладело его разумом, и он, поднявшись на ноги, бросился прочь, не разбирая дороги, выкрикивая ругательства и угрозы:
– Будь ты проклят, негодяй! Будь ты проклят, убийца!