Елена Мягкова – Веер сказов: тайный диалог с душой. Сборник психологических сказок (страница 8)
– Домой? – спросила Леона.
– Ты поезжай, Леона. Я здесь останусь. Здесь мое место. А ты в гости ко мне приезжай, да почаще. А если трудно будет или тоскливо, зови, я к тебе мигом прибегу.
На том и порешали.
Леона села за руль своего авто и тихо отчалила от дома по проселочной дороге, плавно переезжая с кочки на кочку. Она была преисполнена сил и энергии. Дорога домой показалась значительно короче, чем в самом начале ее приключений.
И с тех пор жизнь Леоны изменилась. Дар, который она обрела, был прост и уникален одновременно. Дар любви! Дар самого большого и самого первозданного чувства, который она теперь транслировала окружающим. Именно из любви к себе, из любви к близким и не очень людям, из любви к миру она теперь шла по своей дороге жизни. И это чувство, этот дар возвращал ей щедрые дивиденды.
Из посаженного маленького желудя вырастет большой и могучий дуб, который принесет сотни, а может, и тысячи таких же желудей. Так и дар любви множится многократно.
Сказ о том, как девица-красавица разрешение от рода на свою жизнь получила
В некотором царстве, в некотором государстве, не на небе, на земле, средь зеленых дубрав и высоких теремов жила-была девица, да такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Звали ее Леона. Впрочем, вы, наверное, уже читали о ее приключениях. Так вот где она жила, о том не повествовалось, а теперь пришла пора.
И была она не только красавицей, но и умной и покладистой, доброй души, веселым нравом и обладала она многими талантами. А еще была у нее крепкая, дружная семья: и родители в соседнем тереме жили, и дети, что постарше, свой теремок построили, а что помладше – вот-вот на крыло и в самостоятельную жизнь… Друг к другу в гости ходили, пиры устраивали, ну а если подмога какая нужна, то всем миром на выручку приходили. Поднатужатся все вместе, вместе и трудиться веселее, и легко победу одержать. Держались друг за друга, так и шли по жизни.
А однажды налетела на то царство‒государство буря‒ненастье, разметала, растрепала ветрами буйными родных, да градом колким всё побило‒поранило. Стали старшенькие дети обосабливаться, да такую ограду выстроили, что не обойти да не допрыгнуть, а еще и калитку в той ограде совсем неприметную оставили. Сами спрятались за высокими стенами, то ли боязнь их одолела, то ли грусть, ну, а может, и вовсе разобиделись. Родители ее тоже в тереме укрылись, да и стали ждать‒поджидать, кто к ним сам в гости наведается, стариков уважит. Пóдросли, что с Леоной под одной крышей жили, по делам разбегались, а как только вечер наступал, так по своим светлицам прятались.
А Леона так расстраивалась, что одинокими ночами думы думала, грустила, а иногда и слезинку обронит. Несмотря на такое разъединение, любила своих родных и близких всем сердцем, старалась угодить, что-то придумать, подбодрить. То праздник придумает, то помощь предложит, то письмецо напишет с теплыми словами. Так старалась, что и не замечала, что не живет она своей жизнью.
И чем больше она старалась, тем больше ей казалось, что сковывает ее что‒то по рукам и ногам. Стала она все чаще думать о собственной свободе, о личном счастье, о чем‒то неведомо прекрасном, что собственной жизнью зовется.
И вот как‒то раз присела Леона на балконе своего терема в мягкое кресло. За окном большая полная луна освещала округу приглушенным белым, слегка с розова, светом, да и задремала. И снится ей сон, будто выстроился прекрасный лунный мост от нее и куда-то в даль. Лунный голос шепчет и манит ее пойти по этому удивительному мосту.
Леона встала на мост и, доверившись шёпоту, шагнула. Идя по нему, видела она под ногами высокие терема, мирно спящие в это время. Справа, слева и наверху огромная темнота, словно полотно, густо усыпанное яркими звездами.
Мягкая лунная дорожка привела ее на неведомую поляну. Прямо в центре поляны костер горит. Такого большого костра Леона отродясь не видела. Ее даже немного напугало это зрелище:
– Пожар, что ли? – подумалось Леоне.
Присмотревшись, поняла, что этот костер аккуратно и безопасно сложен. Красивые язычки пламени переливались от алого до желтого. Искры костра стремились вверх, к звёздному небу, и казалось, что они достигали своих стремлений. Залюбовавшись костром, Леона не сразу заметила, что вокруг костра ровным кругом стоят кресла с высокими спинками, которые украшала изысканная резьба, спускавшаяся на подлокотники и ножки. Но больше всего ее удивило, что в этих креслах сидели люди.
– Как это я сразу их не заметила? – стыдливо подумала Леона.
Люди терпеливо ждали того момента, когда на них обратят внимание. Леона посмотрела по сторонам, вглядываясь в лица мужчин и женщин. Такие добрые и красивые. Смутно, но показались они ей знакомыми и даже родными. Женщины и мужчины были разных возрастов и, кажется, даже из разных эпох, судя по их одеждам. Некоторые были очень похожи друг на друга, словно две капли воды, другие – только некоторыми чертами, но всех их объединяло что-то одно, а вот что, Леона не могла понять.
Вдруг одна из женщин встала со своего места и пригласила присесть рядом с собой на пустующее кресло, которое Леона тоже, кстати, не заметила сразу.
– Проходи, присаживайся, дитя! – произнесла женщина в белом платье с вышивкой, подвязанным красным плетенным пояском.
– Добрый вечер! – поздоровалась Леона со всеми, чтобы как‒то рассеять свою неловкость за невнимательность.
– Добрый, добрый!.. – поздоровались все.
– Знаю, не понимаешь, что ты здесь делаешь, – опередила ее вопрос женщина в белом платье. – Нам открылась возможность встретиться с тобой. Сегодня особенный день. Розовый отлив луны порождает лунный мост, который приводит на наш Совет. Мы – твои Небесные Предки и хотим помочь тебе стать счастливой.
– Благодарю вас… – сбивчиво и до конца не понимая, а может не принимая, всё, что с ней сейчас происходит, сказала Леона.
Маленькие язычки пламени оторвались от большого костра и закружились в вышине прямо над ним. В образовавшемся хороводе огоньки расширяли пространство в нечто похожее на экран. Кто-то включил проектор, и на этом экране стали проигрываться картины. Кинопленка показывала не просто картины, а события из прошлого.
Вот маленькая Леона едет с родителями к бабушке, чтобы помочь ей в огороде. Не важно, что родители уставшие после трудового дня. Бабушке надо помогать, ведь она мама. В душе маленькая Леона говорит:
«Я буду так же, как вы, помогать! Из любви и лояльности отдавать последние силы».
А вот еще картина:
Папа кричит на маму. Маленькая Леона тихо сидит в уголке. Ей страшно, горько, обидно за маму. Мама много делает для папы, а он в хмельном состоянии стал ссориться. Маленькая девочка решает:
«Мамочка, я так тебя люблю! Из любви и лояльности к тебе я тоже буду несчастлива в отношениях!»
А эту историю Леона помнит до сих пор. Вот папа после работы каждый вечер уходит на другую работу. Возвращается поздно, зарабатывая дочке на наручные часы. Придя однажды домой, он дарит Леоне заветный подарок. На следующий день по стечению обстоятельств Леона часики теряет, а как сказать об этом папе, не знает. И девочка-подросток очень жалеет папу, ведь ко всему тому папа простудился. В душе Леона решает:
«Папочка, я так тебя люблю! Из любви и лояльности к тебе я тоже буду много и тяжело работать!»
А следующая картина напомнила Леоне о том, что лучше молчать. Мама приходит с работы и, несмотря на то, что устала, что много домашних дел, едет с папой в поле, а потом, ночью, по возвращении, принимается за домашние дела. Она не смела говорить о своих заботах, об усталости, потому что она знала, что это не оценят, а даже наоборот… Лучше промолчу, чтобы не нарушить мир в доме. Леона это чувствовала и в душе приняла:
«Я буду так же, как и ты. Чтобы сохранить спокойствие и мир, молчать и терпеть всё, что мне не нравится. И из любви и лояльности к тебе проживу свою жизнь, терпя приказы, лишения и пользование от всех, кто меня окружает».
Еще одна картина, казавшаяся на первый взгляд ничем не приметной, а просто рядовой, показала Леоне, как за помощь и поддержку, за участие в деле, в котором людям было бы очень трудно справиться, ее родители отказывались от благодарностей, тем самым обесценивая свой вклад. А девочка, глядя на них, решила, что так правильно. В душе проговорила:
«Я буду так же, как вы. Обесценивать себя, свой вклад из‒за лояльности и любви к вам».
Очередная картина напомнила о том, что родители свой отпуск проводили всегда за работой, отдыхать себе не позволяли. Девочка Леона решила тогда:
«Я буду так же, как вы. И из любви и лояльности к вам не буду отдыхать, ездит в отпуск, ведь это пустая трата денег».
Таких сцен экран показал еще несколько. Каждый раз, когда девочка решала быть как мама или папа, как бабушка или дедушка, ее окутывали, начиная с ног и заканчивая головой, цепи. Плотные звенья, казалось, врастали в тело, туго сжимая то запястья, то щиколотки, а то и вовсе шею. Эти цепи тянулись от мамы или папы, а к ним через их родителей, и видно было, что они сковывают не одно поколение, а множество, и уже протянулись их щупальца к детям Леоны.