Елена Мусатова – В жизни каждой женщины должен быть «Саша» (страница 3)

У меня день был просто полного провала. Сломалась сумка. Потерялись кольцо и серьга. Работа не складывалась. Получилась недостача, что, в общем-то, не впервой, но всё же. Я не могла быть милой и приятной в общении. Саша прям считывал мои настроения. Очень чуткий. «Что случилось, милая?» И я расплакалась, и всё ему рассказала про свои беды. Он в своей строгой манере ответил, что сумочку купим красивую, не больше мужского члена. Кольцо выберем с самой большой жемчужиной. Серьги будут с прозрачными камушками размером с божью коровку.

Вытирая слезы, сказала, что меня тошнит от бриллиантов.

– Выберем жемчуг,– тем же спокойным голосом продолжил он.

Я успокоилась и улыбалась. Очнувшись от горестей, процитировала ему «и фапачку»: помните анекдот про белую шубку и шапочку? Он знал тот анекдот. В свете того, что мы не переходили вообще на интимные подробности, эта цитата была как обухом по голове. Мы смеялись вместе. В общем-то, никаких интимностей весь месяц, а тут за одну беседу упоминания члена аж два раза. Наши отношения перешли на новый уровень!

– Почему сумочку такого размера? – мне было очень интересно.

– Потому что женщина не должна в своих ручках держать ничего тяжелее члена.

Шутил он или говорил серьёзно, я не знала. Всё наше общение было такого стиля, что невозможно иной раз понять – шутка это или нет. Но всегда всё было уместно и прилично. Да, всё-таки неплохой он парень, подумала я. И, кстати, поняла, что меня больше не тошнит от бриллиантов.

Пока мы мило беседовали по телефону на тему сумочек, в дверь позвонили. Посыльный держал в руках очень красивый большой букет. Белые эустомы вместе с розовыми маленькими розочками. Цветы словно дышали любовью. Они были нежны и изящны. Так неожиданно! Когда Саша не был строг и саркастичен, он был очень нежен.

– Это – тебе цветы, пока нет бриллиантов.

– Спасибо… – и ещё издала какой-то звук, похожий на «хрю».

Неожиданный сюрприз перекрыл моё удивление. Я ведь не говорила ему адрес. Я не знала про него ничего практически. Мы не особо интересовались прошлым друг друга и не искали скелетов в шкафу. Но я ж детектив. В интернете нарыла, что у него есть ИП, и чем оно занимается. Там что-то было такое серьёзное, что я даже слов таких не знаю. С замиранием сердца пыталась представить, что же это такое.

Однажды спросила, как его жена отреагирует на увеличившиеся расходы и его постоянное сидение в телефоне по ночам. Он сказал, что не женат. Я не остановила поток глупых вопросов и, как могла, показывала свою заниженную самооценку. Спросила, не жалко ли ему на малознакомых женщин тратить деньги. Чем вызвала прям раздражение!

– Лена, не переживай за мои деньги. На нас двоих их хватит. И на твоих детей ещё хватит. А если не хватит, то я ещё заработаю. Вообще, прекращай глупые вопросы.

А я ему:

– Да у меня и у самой зарплата хорошая.

Видимо, забыла, что зарплаты в «тридцать рублей», что я получала, хватало только на квартплату и обеды.

Долгая пауза. А потом:

– Как бы ты отнеслась к тому, чтобы не работать?

Любая бы другая на моём месте обрадовалась и ликовала, но не я. Несмотря на то, что уже приняла решение осчастливливать Сашу всю жизнь, таких поворотов с его стороны всё-таки не ожидала. У меня даже задёргался глаз. Что происходит вообще?

– Ты всегда задерживаешься на работе до часу ночи. Доход оправдывает вложения или ты сидишь там от одиночества и скуки?

Уф, прям выдохнула. Э-э, конечно не оправдывает. Это он ещё не знал, что иногда я там ночую. Саша всегда очень волновался, называя мой район гетто, и настойчиво просил, чтоб я срочно ехала домой. Вот прям всё бросала, вставала и уходила. Он не знал, чем я занимаюсь. Я объясняла, что должность у меня ответственная, и много задач.

– Начальник, понятно. Это многое объясняет.

Что именно это объясняло, он не пояснил.

– Так как же насчёт того, чтобы не работать?

Как трудоголику не работать, не могу себе представить даже. Я же трудоголик. Да и потом – у меня в жизни не было такой ситуации, чтоб я могла позволить себе не работать. Чем же я буду заниматься, если не стану работать? Я не могла понять, говорит он серьёзно или нет.

– Как чем? Собой. Мной. Домом. Квартирой. Садом. Собачкой. Книжки свои писать. И всем, чем захочешь.

Что тут скажешь. На счастливую красивую невесту в этот момент я не была похожа вообще. Дёргающийся глаз и пол-улыбки, как-то тупо застывшей… Не знала, что ответить ему. Ну так и ответила: «Я не знаю».

– Скажи, чего тебе хочется?

– Писать книжки – это хорошо.

Всё, что я смогла сказать. Пишу сейчас на коленке. У меня нет ни ноута, ни планшета. Много пишу в телефоне. Привыкла, но для каких-то корректировок очень сложно. Уже давно мечтаю о том, чтоб сделать рабочий уголок писательский. Но то денег нет, то сил. Нашёл… крючочек. Зацепил.

– А как ты обычно это делаешь?

– Как-как, беру печатную машинку, заправляю бумагу и строчу, строчу… Каретка барахлит только. Мысли льются, молоточки стучат. Рядом кот наблюдает за процессом, пытаясь помогать.

– Ты серьёзно?

– Да, а что? Люблю моноширный шрифт, запах капирки и стук молоточков. Раздражает, когда они западают. Машинка старенькая очень.

– Уже давно придумали ноутбуки и планшеты, не пробовала?

– У меня нет.

Конечно, я шутила про машинку. Но всегда её хотела, с тех самых пор, как мамина умерла. А он воспринял серьёзно. «И через неделю у неё появились красивая печатная машинка, прекрасная бумага, ноутбук и принтер». Хотела бы я, чтобы так было, но случилось совсем другое…

День стоял солнечный. Настроение – прекрасное. Всё ровно – и в природе, и в душе. Я занималась рутинными делами на работе. Улыбка не сходила с лица. Звонок с незнакомого номера. Человек представился.

– Я от Александра Александровича по поводу вашей рукописи.

– Какой рукописи? Кто вы, я не расслышала?

Это оказался представитель большого издательства, и он предложил мне заняться изданием моей книги. Я в шоке была. «Я вам перезвоню». И бросила трубку. Потом схватила снова.

– Саша, мне сейчас звонил какой-то человек.

Не успела закончить фразу, Саша прервал.

– Прости, забыл тебя предупредить. Отправил твой опус своему знакомому писателю, и он мне порекомендовал обратиться в издательство N. Они нашли тему интересной и готовы сотрудничать. Всю корректуру и правки они делают за свой счёт. Печать, рекламу и всё необходимое тоже.

У меня дёргались оба глаза одновременно. Я только мычала в трубку.

– Но какая книга, о чём ты? Ты меня переоцениваешь. Только наброски из бесконечного потока мыслей и сублимация. Слабые попытки творчества и самореализации.

– Я думаю, что это ты себя недооцениваешь. И это давно стало ясно.

– Да, ты прав. Но ведь, я не, я не… Я не… Я не знаю, что сказать.

Чувства были спорные. Смесь недоверия и непонимания с глубочайшей радостью какого-то взаимодействия, ощущение поддержки. Когда подруга с детьми и мужем едут в машине на дачу и поют песни, выкрикивая «мы банда», так, может, вот о чём речь? Вот о чём… Может быть, «вместе мы сила» – именно об этом?

Я не умела взаимодействовать. Я всегда всё решала сама. Плыла по течению или против, барахталась и тонула, и снова всплывала. Но только я сама. И не могла представить, как это – звенья действий одного человека могут сцепляться со звеньями другого, складываясь в единую систему, где оба важны.

Саша продолжал говорить про свои наблюдения обо мне, и как я себя недооцениваю. Он говорил мягким голосом. Без надрыва и не пытаясь что-то доказать. Скорее, он говорил про себя, про то, как он видит меня. И он видел много интересного – мне самой не видимого.

– Я технарь, сухой и жёсткий. Вся жизнь формула. От твоих высказываний мой логический ум иногда падает. У меня нет таких высоких чувств, как у тебя, я не могу так высказать мысль, как ты. Я образован и действительно разбираюсь в поэзии и литературе, благодаря родителям. Но нет у меня такого таланта, так оформить свои мысли, как это делаешь ты. Нет у меня такого видения мира, как есть у тебя. В своих заметках ты говоришь многое так, что где-то у меня внутри загорается искрой. Ты мой сухой мир оформляешь в разноцветные оболочки! Мне нравится смотреть на мир твоими глазами. Меня это вдохновляет. Я это перевожу в свои проекты. Выстраиваются новые чертежи. Я могу даже сделать твою личную формулу, хочешь? Мне правда нравится, как ты пишешь. Пусть это увидит ещё кто-нибудь. Почему ты молчишь?

– Продолжайте, продолжайте! Я внимательно слушаю. Не останавливайтесь. Как вы там сказали, что я могу делать с мыслями?

Саша засмеялся.

– Я вижу, тебе понравилось. Я искренне это говорю.

– Мне приятны твои слова. Но это всё надо осмыслить. Нельзя так взять и написать за день книгу и ещё и издать её.

– Ты мне показывала свои литературные зарисовки двухтысячного года. С тех пор прошло двадцать лет зарисовок. Сколько их у тебя?

– Ну, не так уж много. Многое потеряно. Многое выбросила.

– Бог с ним, с издательством! Что тебе надо, чтоб тебе было хорошо?

– Чашка кофе.

Через десять минут приехал доставщик с кофе.

Если честно, возникающая серьёзность в нашем лёгком ироничном общении мне как-то не очень нравилась. Я всегда старалась увести в сторону и не развивать никакие серьёзные темы. Хотела лёгких романтических отношений без погружения в действительность. Именно этого мне не хватало. Но в тот день я поняла, что мне много чего не хватало. И, тем не менее, всё равно плавно переводила тему. Саша тоже не был так прост. Он умел всегда вывести тему на нужную ему волну. Спецагент Ми-6.