Елена Москвичёва – Заброшка (страница 3)

Её жизнь на пятнадцатом этаже новостройки не слишком изобиловала разнообразием, а ежедневные утренние и вечерние прогулки не отличались длительностью и полной свободой.

Лайма была типичной дворнягой – не слишком крупной, но и далеко не мелкой. Рыжеватой лисьей окраски, с довольно пушистым хвостом и симпатичной мордой с тёмно-карими и будто подведёнными косметическим карандашом глазами.

Брать в семью собаку, а тем более такую, никто не планировал. Но однажды папа с мамой, проезжая по отдалённому городскому району, чуть не задавили щенка, который до этого выкатился из-под колёс другого автомобиля. Пожалев несчастную псинку, родители отнесли её в ветеринарную клинику. К счастью, животное почти не пострадало. Ветеринар определил возраст собачонки в три-четыре месяца, а у спасителей не хватило духа выбросить бестолкового собачьего ребёнка на улицу. Алина с Егором пришли в полный восторг, когда им неожиданно подарили Лайму. Латвийское словечко «счастье» должно было напоминать дворняжке, что ей очень повезло выжить и даже попасть в семью. Счастье оказалось кусачим и с непростым характером. Несмотря на недюжинный ум и хорошую обучаемость, Лайма долго не могла усвоить, что не надо использовать челюсти в полную силу, играя с детьми и взрослыми. Она также имела наглость делать лужи или что похуже не просто в силу детского собачьего возраста, а в знак протеста. Например, если все ушли, а её оставили на хозяйстве.

Но гораздо опаснее было то, что, будучи покинутой в одиночестве, собака начинала громко выть. А так как слышимость в шестнадцатиэтажке была стандартной, соседи выходили из себя и начинали принимать меры. Впрочем, и до появления в квартире собаки, семья была в доме на плохом счету. Живые и темпераментные дети устраивали слишком шумные игры, а их крики были настолько оглушительными и даже, как выражаются англичане, ear-splitting (ухорасщепляющими), что несчастные старушки и мамочки плохо засыпающих младенцев испытывали настоящие муки и значительные неудобства от такого беспокойного соседства. Дошло до того, что в семью пришёл вызванный измученными жильцами участковый. А дальше могла включиться в игру опека, от которой ничего хорошего ждать не приходится. Поэтому маме и папе приходилось включать строгость, дабы призвать и детей, и зверей в лице подросшей Лаймы к порядку и соблюдению правил человеческого общежития. Но троица использовала любое послабление санкций и при первой возможности громко орала и басовито гавкала, испытывая на прочность терпение соседей.

Глава 7. Коломейцев

Изначально по приезду в этот город он был прапорщиком Андреем Васильевичем Коломейцевым. И даже не из последних. Природа подарила ему красивый тенор и упорство в достижении целей. Отца мальчик потерял рано и практически его не помнил. Говорили, что тот, будучи военным, получил сильную дозу радиации. Молодая вдова вскоре сошлась с приехавшим в их края мужчиной, они перебрались на родину отчима – в центральную часть России, и у Андрея друг за другом появились сводные сестра и брат.

В школе он учился средне, даже скорее слабо. Одно время мальчик посещал школьный хор. Его звонкий красивый голос был настолько хорош, что Коломейцева прочили в солисты. Однако у Андрея было слабое место – он плохо запоминал тексты и зачастую перевирал слова. Поэтому сильно продвинуться в пении у него не получилось. Зато в спорте плохая память ему ничуть не мешала. И, начав заниматься лёгкой атлетикой, Коломейцев вскоре стал успешным бегуном. У него появились кумиры – Куц и Борзов, а также любимая дистанция в 400 метров. У подрастающего парня был явный талант и немалое упорство, он быстро наращивал мастерство, покоряя нормативы спортивных разрядов один за другим.

И если со спортом всё было гладко, с выбором жизненного пути дело обстояло сложнее. После школы начались метания. За короткое время Коломейцев сделал неудачную попытку за компанию с другом поступить в мореходное училище и успел поработать на одном из ведущих заводов Москвы. Армия привела его в Польскую Народную Республику, а потом жизнь повернулась так, что он оказался в одной из воинских частей Урала в качестве руководителя армейского спортклуба. Здесь Андрей женился, а также стал мастером спорта и начал готовиться к участию в надвигавшейся Олимпиаде.

Однако дерзновенные планы перечеркнул банальный аппендицит. Хирург уральской больницы был пьян, и дело кончилось перитонитом. Стараниями молодой жены, в слезах обратившейся к главврачу, экстренная помощь была оказана без отлагательств, но проведённое харакири, как впоследствии называл повторное вскрытие Коломейцев, поставило крест на его честолюбивых спортивных мечтах. Силы воли на полное восстановление не хватило, он сильно располнел и начал прикладываться к бутылке. Армейская служба шла своим чередом, в семье родилось две дочери. Однако при переводе на другое место службы, в благодатный южный край, у жены появился новый круг общения. И однажды, когда им предстояло переехать из общежития при воинской части в новую квартиру, она предложила развестись. Прикинув, что лишняя жилплощадь им не помещает, Андрей с готовностью согласился. Он не предполагал, что развод будет не фиктивным, как предполагалось, а самым настоящим, и что его жена поспешит связать свою судьбу с обаятельным сослуживцем.

Трудно сказать, что сыграло большую роль в навалившемся на него тяжёлом и беспросветном отчаянии – глубокая любовь и привязанность к жене, которые прапорщик Коломейцев предпочитал не демонстрировать в годы совместной жизни, или чувство уязвлённого достоинства. В итоге супруга с детьми и новым возлюбленным оказалась в благоустроенном доме с участком, а сам он переехал в однокомнатную хрущёвку и начал всё с нуля.

В дальнейшем было несколько попыток жениться, поездка в горячую точку, выход на неплохую военную пенсию. Но душа Андрея Коломейцева требовала успеха и богатства, а вокруг были те, кто всё это обещал. Поначалу он упрямо ходил на презентации, семинары и собрания, где сладкоголосые и уверенные в себе коучи различных компаний убеждали ищущих счастья людей, что всё в их руках. Главное – не слушать тех, кто отговаривает и призывает быть осторожными. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Главное – поверить в себя и построить свою команду. А дальше можно сильно не напрягаться, потому что члены команды начнут агитировать и подтягивать людей, строя пирамиду, на вершине которой будет находиться он, Коломейцев, и к нему потоком будут литься всё новые и новые денежные ручейки. Ведь каждый человек, желающий улучшить своё материальное положение, будет и сам пользоваться уникальными продуктами, и предлагать их окружающим.

Упорно ищущий возможности самореализоваться отставник не без труда освоил компьютер. И вдруг возомнил себя интернет-предпринимателем. Он почему-то был уверен, что сможет делать деньги на доверчивых людях, предлагая в сети некие продукты. В итоге именно на нём делали деньги все кому не лень. Поначалу «сетевой бизнес» обходился малой кровью. Но будучи убеждён, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а настоящие секреты мастерства открывают только ВИП-участникам, он не скупился на всевозможные траты. И однажды вляпался всерьёз. На него вышла некая инвестиционная компания под красивым названием «Палладиум-Трейд». Очаровательная экспертша Марина Раевская втянула его в виртуальную игру на валютной бирже и заставила взять полуторамиллионный банковский кредит. Инвестиции должны были принести стабильный и весомый долларовый доход, и Коломейцев наконец-то почувствовал себя реализовавшимся и успешным. Вскоре, однако, выяснилось, что обещанной морковки не будет. Жулики-аферисты в очередной раз безнаказанно поживились, а доверчивый и жадный Буратино остался с носом. Если дал себя развести на большие деньги, значит, сам виноват – гласит народная мудрость, а закон ехидно помалкивает и бездействует. Расплатиться с банком неудавшийся бизнесмен не смог, и вполне благополучная жизнь дала резкий крен. Процедура банкротства затянулась, судебные приставы без стеснения половинили неплохую военную пенсию, да и устраиваться на работу не имело смысла.

И Коломейцев ушёл в запой.

Чаще он пил дома. Пытался ограничиться малым, просто снять стресс стаканчиком-другим водки или стограммовой стопкой спирта. Но его организм был устроен так, что всегда хотелось дойти до полной отключки. Однажды, отправившись в ближайший магазин за очередной порцией зелья, он встретился там с таким же жаждущим Матвеевым, своим бывшим сослуживцем. Тот и раньше не был трезвенником, имел многочисленные взыскания по службе, но кое-как дотянул до пенсии. И при встрече Коломейцев сразу понял, что его коллега находится уже в конце пути, предназначенного алкоголикам. Малиново-синее одутловатое лицо, бессмысленный и болезненный взгляд и ранняя деменция явно указывали на то, что этому человеку уже никогда не вернуть утраченного физического и интеллектуального здоровья. Будь Андрей трезвым, один только вид Матвеева мог бы пробудить в брезгливом и аккуратном отставнике желание не стать таким же. Но, сообразив, что такого дружка не стоит вести даже в свои далеко не шикарные апартаменты, он, тем не менее, отправился вместе с ним в противоположную от дома сторону. И в итоге оказался в заброшке.