Елена Мирошниченко – Побег из иллюзий (страница 2)

Лина посмотрела на неё внимательно, без привычной весёлости.

— Это не про день. Это про то, что ты всё время смотришь куда-то мимо. Ты работаешь, киваешь, улыбаешься, но будто тебя тут нет. Ты живёшь ради этих сторис, ради чужих улыбок. А кто живёт ради тебя?

Мира хотела отмахнуться, сказать привычное: «Да ладно, это просто музыка, просто картинки». Но слова застряли.

— А если мне больше не на что опереться? — тихо спросила она. — Если это единственное, что не даёт мне рассыпаться?

Лина вздохнула, но не стала давить.

— Тогда найди что-то своё. Не картинку, не образ. Что-то, где ты сама решаешь, что важно. Или хотя бы поговори с тем парнем из кафе. Он, по-моему, не про картинки.

— С Тэ? — Мира невольно улыбнулась. — Он вообще всё обесценивает.

Или, может, он просто показывает, как это выглядит снаружи. Без фильтров.

Вечером Мира шла домой той же дорогой, мимо ларька с булочками, мимо остановки, где всегда толпились подростки и обсуждали новые клипы. Она вдруг поймала себя на том, что не тянется к телефону. Вместо этого смотрела на людей: кто-то смеялся, кто-то злился, кто-то просто стоял и смотрел в никуда, уставший и настоящий.

Тэ сидел на той же скамейке у подъезда, где обычно курили жильцы, только он не курил — просто сидел, уткнувшись в колени, и выглядел так, будто весь день пытался быть кем-то другим и наконец-то перестал.

— Привет, — сказала Мира, останавливаясь рядом. — Ты тут живёшь?

Тэ поднял голову, будто не сразу понял, кто перед ним. Потом кивнул.

— Да. Третий этаж. А ты гуляешь?

— Скорее, иду и не хочу сразу заходить домой, — призналась Мира. — Там тишина, а тишина сегодня слишком громкая.

Они помолчали. Это молчание уже не было тяжёлым, как в кафе. Оно было просто молчанием двух уставших людей.

— Знаешь, — вдруг сказал Тэ, — в тренировочном лагере нас учили не только танцевать. Нас учили, как стоять, как смотреть, как улыбаться, чтобы в кадре не было видно, что тебе плохо. Даже если у тебя температура, даже если ты не спал трое суток. Улыбка номер один: «Я счастлив видеть вас». Улыбка номер два: «Я благодарен, что вы есть». И так по кругу.

Мира слушала и чувствовала, как картинка, которую она так бережно хранила, начинает трескаться.

И ты… тоже так делал?

— Делал, — кивнул Тэ. — Пока не понял, что если я буду улыбаться по инструкции, я забуду, как улыбаться просто так. И однажды я просто сел на пол в раздевалке и сказал: «Я не могу». Меня не выгнали.

Просто поставили в резерв, а потом и вовсе убрали из списков.

Внутренний монолог Миры:

«Получается, я любила не его. Я любила улыбку номер один. А Тэ когда-то был этой улыбкой, и она его сломала. И теперь я стою здесь и не знаю, как вернуть себе право просто радоваться музыке, не превращая её в спасательный круг».

— Прости, — тихо сказала Мира. — Я раньше не думала, что за этим стоит столько… боли.

Тэ пожал плечами, но в этот раз без защиты.

— Не надо извиняться. Просто не делай из него бога. Он обычный парень, которому повезло (или не повезло) оказаться в нужной точке. И ему, наверное, хочется, чтобы его любили не за улыбку, а за то, что он живой.

— А ты? — вдруг спросила Мира. — Тебя кто-нибудь любит за то, что ты живой?

Тэ усмехнулся, но в этой усмешке не было злости.

— Мама. И, кажется, кот. Этого пока хватает.

Мира рассмеялась, и смех прозвучал легко, впервые за долгое время.

— Ладно. Тогда я буду третьим. В смысле, я не буду любить. Но я буду видеть. Тебя. Не кого-то другого.

Тэ посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Спасибо. Этого тоже хватает.

Глава 3

День Кайла: минута за минутой.

Тем временем в другом городе, в здании агентства, Кайл сидел в гримёрке и смотрел на своё отражение. На нём был новый костюм, идеально сидящий, но неудобный. На столе лежали карточки с фразами для интервью: «Спасибо, что ждёте», «Я стараюсь быть лучше для вас», «Вы — моё вдохновение».

Менеджер постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Пять минут до эфира. Помни: никакой усталости в голосе. Улыбка тёплая, но сдержанная. И не упоминай про боль в плече — фанаты начнут паниковать.

Кайл кивнул, хотя внутри всё протестовало.

— Я просто хочу сказать, что я человек, — пробормотал он. — Что я устаю. Что мне бывает тяжело.

Менеджер посмотрел на него устало, но без злобы.

— Ты можешь быть человеком. Но не в эфире. В эфире ты — образ. А образ не устаёт.

Внутренний монолог Кайла:

«Иногда мне кажется, что я сам себя теряю. Что Кайл из интервью и Кайл, который ночью сидит на полу и смотрит в стену, — это два разных человека. И я не знаю, какой из них настоящий. А может, ни один. Может, настоящий — это тот, кто просто хочет, чтобы его спросили: Как ты на самом деле?»

Он вышел на площадку, услышал команду «Мотор!», и его лицо мгновенно стало тем самым, узнаваемым, «правильным». Он улыбался, кивал, благодарил, шутил по сценарию. И где-то глубоко внутри чувствовал, как эта улыбка снова становится маской.

А в другом конце города Мира, сидя на кухне с чашкой остывшего чая, листала новый пост Кайла. И впервые не искала в нём спасения. Она искала человека. И не находила. Потому что там был образ.

Но рядом, в соседнем районе, был Тэ — неидеальный, уставший, настоящий. И он не просил её любить его. Он просто позволял ей видеть себя.

Внутренний монолог Миры:

«Может, любовь — это не когда ты собираешь кусочки идеального образа и склеиваешь из них кого-то, кто тебя спасёт. Может, любовь — это когда ты видишь человека в его усталости и говоришь: Я тут. Я вижу тебя».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.