Елена Минькина – Темный кристалл (страница 9)

Девушка быстро адаптировалась в местных условиях, нашла себе хорошую помощницу и, без помощи папы, мощно пошла в гору. У нее не было ни друзей, не подруг, она по-прежнему не подпускала к себе никого, но к тридцати годам поняла, что пора родить ребенка.

Глава 12

Воспоминания о прошлом заставили ее горестно вздохнуть. Жизнь до Миши казалось ей жуткой, никчемной. Настя вспомнила день, когда Миша предложил ей выйти за него замуж. Он приехал к ней в субботу утром.

– Ты любишь шашлыки? – спросил с порога Миша.

– Очень, – ответила Настя.

– Я так и знал, – обрадовался он. – Поэтому и решил пригласить тебя на пикник. Ничего особенного, так, небольшая прогулка на природу. Продукты я купил. Собирайся, жду тебя внизу у машины.

День выдался на редкость солнечный и ясный. Миша привез ее в Химкинский лес, расстелил покрывало, достал мангал, уголь и разжег огонь. Разложил на покрывале одноразовые приборы и бумажные салфетки. Увидев содержимое корзинки, Настя рассмеялась.

– Здесь еды на целый полк!

– Это мой пунктик. Обожаю, когда много еды.

– По твоей фигуре не скажешь.

– Да, я не обжора, – Михаил засмеялся. – Но это изобилие я, видимо, подцепил от родителей. У нас всегда холодильник ломился от еды. Ничего не поделаешь, унаследованная модель поведения.

Они ели и разговаривали. Обо всем на свете. И каждое слово все больше их сближало. Сексуальное притяжение увеличивалось с каждой минутой. Между ними словно проскакивали крохотные молнии, и оба это чувствовали.

– Как ты думаешь, – поинтересовалась Настя, – можно ли в счастье прожить всю жизнь?

– Конечно, – уверенно произнес Михаил. – И я даже знаю, как это сделать.

– Ты знаешь, как?! Твоя формула подходит для каждого человека?

– Ну, формула не моя. Сам бы я до нее не докопался. У нас был один пациент, он входил в контакт с Иисусом, и тот открыл ему много интересных вещей. В частности, эту. Есть два условия для счастья – это две заповеди, написанные в Библии. Иисус заповедовал любить Бога в себе превыше всего. Церковь убрала слово «в себе», заменив его на своего. Бог внутри каждого человека, и надо научиться любить себя.

– Сейчас все только об этом и говорят. Но как это сделать и как не впасть в гордыню?

– Любовь к себе – это полное отсутствие критики себя.

– Но, если так делать, человек начнет деградировать, – возразила Настя.

Миша улыбнулся.

– Так думали наши предки, так они нас воспитывали. И они ошибались. Мы вырастали закомплексованными и испытывали много трудностей, особенно в подростковом возрасте. Детей нельзя критиковать, их надо любить и восхищаться ими. Тогда человек вырастет успешным. Критикуя себя, человек становится именно таким, каким себя видит. Ты же знаешь, что мысль материальна?

– Да, знаю. Но сбывается чаще плохое.

– Это означает, что неконструктивных мыслей, которые и создают «плохое», гораздо больше, чем хороших. Поэтому, если хочешь быть счастливой, – не критикуй себя.

– Но если я поступила плохо? Допустим, поленилась, не пошла в спортзал, съела на ночь пирожное…

– Тогда скажи себе: «Настенька, любимая моя девочка, я прощаю себя за это и намерена измениться».

Настя захохотала, и слезы выступили у нее на глазах от смеха. Миша так убедительно скопировал ее, даже интонацию голоса подобрал такую же.

– Ладно, первое условие я поняла. А второе? – вытирая слезы салфеткой, спросила она.

– Надо любить людей. Как сказал Иисус: «Ближнего полюби, как самого себя». И здесь тоже пробелы в нашем воспитании. За любовь наши родители принимали волнение, страх за детей, желание их постоянно опекать и указывать, что делать, даже своему взрослому чаду. А надо всего лишь думать о ближнем хорошо, не допускать плохих мыслей.

– И эти простые вещи могут сделать жизнь счастливой?

– Они не такие простые. Я, например, никак не могу исполнить второе условие.

– Думать обо всех хорошо?

– Да, – кивнул Миша.

– А если не исполнишь, что произойдет?

– Да что угодно. Закон жертвы может проявиться в любой области нашей жизни.

– Знаешь, я почему-то тебе верю, хотя для меня это звучит странно. Жалко, этому не учат в школе. Столько было бы счастливых людей.

– Я уверен, наука должна учитывать духовность. Поэтому учебники надо переписать. Потому что законы физики также работают и в ментальном мире.

И вдруг небо в один миг затянуло тучами, по траве ударили первые капли дождя, а через мгновение дождь полил стеной. Они не успели оглянуться, как промокли до костей. Шашлык так и не успел дожариться.

– Не повезло, – расстроился Михаил. – А синоптики обещали сухую погоду. Жаль, что пикник не удался…

Настя прижалась к нему.

– Ты правда так думаешь? – тихо спросила она.

Она так и не поняла, как оказалась в его объятиях. Он прижался губами к ее губам, и Настя почувствовала, что ей стало жарко. Когда Михаил, наконец, отстранился, она забеспокоилась.

– Пошли быстрей в машину, так и заболеть недолго. Надо немедленно переодеться.

– Ты права, – рассмеялся он. – Не хватало еще простуды. Поедем ко мне?

Настя замерла.

– Это не очень удобно.

– Почему? – удивился Миша.

– Мы так мало знаем друг друга…

– Для меня все серьезно…

– Тогда поехали ко мне. Потому что я живу ближе.

Уже через сорок минут они лихорадочно сбрасывали одежду в спальне Насти. Не в силах больше сдерживать свою страсть, Миша и Настя легли в постель. Миша был нежным, чутким, страстным и пылким. Когда его язык медленно проник в ее рот, ей показалось, будто теплые волны медленно накатили на ее послушное, расслабленное, лежащее на мягкой постели тело.

Он повалил Настю на подушки, стал гладить ее волосы, целовать лицо, шею, принялся ласкать ее грудь. Настя, вся наполненная сладким и жарким пламенем, лежала, откинув голову назад. Руки ее сначала нерешительно, а затем страстно обвили его шею. Теперь он касался губами ее сосков, целовал их. Она почувствовала, как возбуждение охватывает все ее тело, медленно опускаясь вниз, ощутила нарастающий жар между бедрами.

Она застонала и сильнее прижалась к Михаилу. Он нежно и осторожно отстранился от нее, целуя каждый сантиметр ее тела. Вот он дошел до живота, ласково погладил его, едва касаясь пальцами, и рука его двинулась дальше вниз, к ее бедрам… Она ощущала жар и влагу между ног. Михаил внимательно, изучающе оглядел Настю, не переставая ласкать и целовать. Она снова раскрыла объятия и улыбнулась радостно, уверенно и беззаботно, так, как улыбается сама любовь.

Настя почувствовала свое тело, его движения, его внутренние порывы и потребности. Никогда раньше она не ощущала ничего подобного и даже не предполагала, что такое возможно. Он приподнялся над ней и вошел, глубоко наполняя ее. Его движения были то нежными, то сильными и яростными. Он довел ее до оргазма и кончил сам.

Влюбленные провели остаток дня и почти всю ночь в кровати, тихо переговариваясь и любя друг друга, открывая свои сердца новому чувству и зная, что происходящее сейчас невозможно описать словами.

Утром, когда Настя готовила завтрак, Миша тихо подошел к ней, обнял, прижал к себе.

– Ты пойдешь за меня замуж? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Да, – ответила Настя и уткнулась носом ему в грудь.

Они поженились через месяц. Приглашенные уверяли потом, что свадьбы счастливее им не приходилось видеть. Родственники и друзья поздравляли новобрачных. Здесь царили тепло и искренность, и Настя, глядя в сияющее лицо мужа, подумала: «Разве может человек быть таким счастливым? На этот раз все должно быть по-другому. Я хочу, чтобы наша любовь длилась вечно».

На свадьбе Миша прошептал ей на ухо:

– Настенька, я хочу, чтобы ты родила мне ребенка.

– Я тоже этого хочу!

Они собирались провести медовый месяц в Таиланде. Отъезд назначили через две недели, но на следующий день Миша пришел с работы расстроенный.

– Любимая, неожиданно появилась срочная работа. Новый проект. Я просто не могу сейчас уехать. Ничего, если мы полетим через несколько месяцев? Прости, Настенька, мне очень жаль.

– Ничего страшного, дорогой. У меня на работе тоже сплошной завал.

Дни складывались в недели и месяцы. Настя была беспредельно счастлива. Единственное, что немного смущало Настю, – ночные телефонные звонки, тревожащие Мишу.