Елена Михалёва – Медвежье сердце (страница 6)

Стражники в начищенных до блеска кирасах у парадных ворот встретили архимага и его свиту, встав по стойке смирно и отсалютовав мастеру Авериусу Гарана. Они услужливо осведомились, не нужно ли ему сопровождение и стоит ли сообщить Императору о его возвращении. Мастер над проклятиями лишь отмахнулся и сказал, что заглянет к Императору сам на следующий день. Ему не терпелось поскорее добраться до дома и отдохнуть после дальней дороги, опустив все формальности. Да и не только ему.

Стоило им миновать ворота и углубиться в город, как братья Корвесы попрощались со всеми и направились в свое жилище, которое располагалось на правом берегу Авиерры ближе к Большой площади. Они довольно приветливо пожали руку Ивросу, а потом расцеловались в обе щеки с Керикой. Авериусу же Бергард пообещал, что к вечеру навестит Императора, а Хелвит заглянет в Академию, дабы уведомить нужные лица об их приезде.

А спустя пару кварталов их небольшой отряд лишился еще одного человека. Керика Гарана по очереди обняла обоих спутников, уделив особое внимание брату, и велела передавать привет жене, сказав, что скоро обязательно ее навестит.

Затем мастер над рунами наклонилась к Ивросу и с лукавой улыбкой вполголоса произнесла:

– Когда увидишь Еванию, вспомни нашу Гвин. А как вспомнишь, постоянно держи в голове, что они абсолютно разные. Гвинни – полная противоположность своей матери. Во всем, – Керика еще раз обняла импери и похлопала его по могучей спине. – Мужайся, мой мальчик.

Это «мужайся» несколько смутило колдуна. Он проводил чародейку задумчивым взглядом, но Керика почти сразу скрылась в толпе, ведя за собой своего черного коня.

– Что она имела в виду? – Иврос снова оседлал Вереска.

– Кто ж ее знает? – Авериус Гарана пожал плечами с выражением искреннего безразличия к словам своей старшей сестры. Для него обе его девочки были самыми лучшими и бесценными, каждая по-своему.

Мужчины вновь поехали дальше по городским улочкам.

Иврос оглядывался по сторонам, стараясь запомнить маршрут, но из головы никак не шли слова мастера Керики. На его памяти Гвин была взрывной, отважной и временами знатно перегибала палку, но она всегда оставалась искренней в своих действиях. Означало ли это, что ее мать, напротив, могла оказаться скрытной и тихой особой? Время, безусловно, покажет.

Всадники миновали широкий каменный мост со статуями грифонов на парапетах, раскинувшийся над Авиеррой, и краем проехали рынок. Здесь им встретилось еще больше людей, которые знали мастера Гарана и были искренне ему рады, и группа коренастых бородатых мужчин, неестественно кряжистых и громких. Они поприветствовали архимага и пригласили заглянуть к ним в цех на днях, посмотреть новые инструменты.

Им Авериус Гарана ответил весьма искренней улыбкой и обещанием обязательно зайти в ближайшее время.

Когда путники удалились на почтительное расстояние, он оглянулся через плечо на изумленного Ивроса и пояснил:

– Дверги. Работники Грогака. Он лучший кузнец в Идарисе и мой старый друг.

Ив коротко кивнул. Вспомнил, как Гвин говорила ему, что он обязательно увидит в городе двергов и сидов. В дальнейшем на пути им встретились и другие коренастые бородачи подгорного народа. Возможно, были в толпе и прекрасные остроухие сиды, только слишком многие прохожие носили шапки или капюшоны, ведь погода оставалась холодной, несмотря на яркое солнце.

Путники углубились в город, но вскоре архимаг вновь обернулся к Норлану и жестом указал на вид, открывшийся по правую руку от них.

– Академия Чародейства, – веселые искорки промелькнули в зеленых глазах ректора. – Еще не в лучшем виде, но мы работаем над восстановлением былого величия…

Ив повернул голову туда, куда указал мастер над проклятиями, как раз в тот момент, когда они обогнули трехэтажный дом с двускатной крышей и выехали на развилку. Одна дорога шла левее и убегала вниз меж домами. А другая расширялась и уходила вправо, на величественный холм.

Там среди деревьев и зданий поменьше высились многочисленные башни. Часть из них по-прежнему была обуглена, искорежена и представляла собой пугающий монумент из оплавленного камня, застывшего оплывшими буграми вроде вулканической лавы. Но другая часть уже отстраивалась.

Камни, белые как мел, образовывали невероятные постройки с галереями и переходами в вышине. На свету блистали разноцветные стекла в окнах. Часть башен уже украшали новехонькие остроконечные крыши из красно-оранжевой черепицы. Другая часть все еще оставалась голой. Но на площадке самой высокой из башен крыши и вовсе не было предусмотрено: там ярким столпом горел зеленый чародейский огонь, который было отчетливо видно даже днем, – память о погибших во время взрыва в старой Академии. Иврос боялся даже предположить, сколько человек сгинуло в тот ужасный день.

Кое-где воздух подрагивал радужными всполохами – следами чар, которые помогали в ускорении строительства. С холма доносился стук молотков, крики и шум проводимых работ. А еще отчетливый запах свежеструганых досок и краски. Вряд ли людям по соседству нравилось терпеть это день ото дня, однако же все терпели. Где-то в другой части города находился неприступный императорский дворец, но сердцем Идариса, вне всяких сомнений, оставалась Академия. И все мечтали поскорее заставить это сердце биться вновь.

Ивросу почудилось, что он снова слышит грохот взрыва, такого сильного, что волна прокатывается до самого порта, выбивает стекла в домах на несколько кварталов вокруг, а дым от него поднимается к самым небесам. Огонь вырывается на волю в попытках перекинуться на соседние строения, пожрать все, до чего сможет дотянуться. Обычный огонь, не Инферно, но оттого не менее смертоносный. И едкий запах гари и смерти висит в воздухе, забиваясь в ноздри, вызывая отчаяние. И слепое отрицание произошедшего. Но не у него – у Гвин, ибо это были ее воспоминания. Из числа тех, что щедро подкидывал Нордвуд, когда по осени Норлан делал все, чтобы только забыть эту женщину, но не мог перестать думать о ней.

– Иврос?

Колдун моргнул.

Авериус Гарана подъехал к нему ближе и теперь стоял совсем рядом, наблюдая за переменами в лице импери. От архимага не укрылось, как внимательно тот рассматривает башни Академии, старые и новые.

– Гвин должна это увидеть, – молодой колдун нахмурился.

Авериус Гарана перевел взор на зеленый пламень в вышине, прищурился.

– Должна, – ответил архимаг. – Но позже. Когда все будет завершено, запах тлена окончательно выветрится, и ничто не напомнит ей о пережитом, кроме этого огня, – подобие полуулыбки скользнуло по его губам. – Думаешь, ради кого все это? Ради жителей Империи, безусловно. Но в особенности… ради одной из них.

Ректор вздохнул.

– Если бы не они с Еванией, я бы даже из своего подвала носа не высунул, – мужчина усмехнулся, на этот раз отчетливее.

Иврос протянул руку. Могучая ладонь легла на плечо, покрытое бордовым плащом. Фамильярный жест, за который иному человеку мастер над проклятиями сломал бы пальцы.

– Вы должны с ней помириться, мастер Гарана, – в низком голосе Норлана звучал упрек. – Вы нужны ей. А она – вам. Я знаю, что говорю.

Импери убрал руку с ректорского плеча.

– Я тебе уже три раза пересказал наш разговор. Она буквально сказала в лицо, что не позволит мне растить внуков, – голос прозвучал очень сухо. – Моих внуков, Иврос.

– А я вам в третий раз говорю, что вы слишком быстро сделали выводы и обиделись, – импери попытался скрыть улыбку. – Дайте ей время.

– О, я дам ей все время этого мира, если потребуется, – проворчал Авериус Гарана. Он толкнул пятками Кошмара, и конь неспешно тронулся дальше по улочке, ведущей вниз. – Упрямая девчонка. Пусть сидит в своем лесу и думает. Одна.

– С ней ВарДейк, – вкрадчиво напомнил Иврос.

– Это к лучшему. Он за ней присмотрит и не даст натворить глупостей, – архимаг покачал головой. – Но лучше бы я оставил с ней Керику.

Импери двинулся следом. Вереск послушно пошел за черным жеребцом, к которому успел попривыкнуть за время путешествия.

– Почему-то я уверен, что вы помиритесь сразу, как она увидит восстановление Академии и оценит проделанную вами работу, – заметил Норлан.

– Стройкой руковожу не я, а моя жена, – напомнил Авериус Гарана. Он вновь обернулся через плечо и добавил: – Она тебе понравится. Возможно, не сразу, но вы найдете общий язык. Не слушай Керику, ей лишь бы всех настраивать на трудности.

Иврос решил воздержаться от замечаний. И сделать выводы о госпоже Гарана самостоятельно.

Вскоре лошади привезли их на широкую улицу, по обе стороны которой бесконечным калейдоскопом красовались торговые лавки. Иврос никак не мог решить, куда именно ему смотреть.

За разноцветными витринами скрывалось великое многообразие товаров, от сладко пахнущей сдобы и пирожных до ассортимента портного с такими пикантными дамскими изделиями, что и смотреть было стыдно.

Толпа восторженных ребятишек суетилась возле громадного окна, за которым в окружении зажженных ламп игрушечных дел мастер рассаживал по полочкам новехоньких мягких медвежат, белых и пушистых, как одуванчики. Дети галдели и наперебой обсуждали, какой из них лучше и как уговорить родителей на покупку. Они так увлеклись этим занятием, что Ивросу пришлось громко свистнуть, дабы ребятня со смехом разбежалась в стороны, пропуская лошадей.